29 C
Астана
3 августа, 2021
Image default

Милосердие не знает пощады

В суде над поли­цей­ски­ми, стре­ляв­ши­ми в людей в Жана­о­зене 16 декаб­ря, закон­че­ны допро­сы потер­пев­ших. Катит­ся к кон­цу про­цесс над неф­тя­ни­ка­ми – участ­ни­ка­ми жана­о­зен­ских собы­тий и судеб­ное раз­би­ра­тель­ство по бун­ту в посел­ке Шет­пе. В это же самое вре­мя 25 лет назад пол­ным ходом шли суды над участ­ни­ка­ми бес­по­ряд­ков в Алма-Ате в декаб­ре 1986 года. Не захо­чешь – а нач­нешь сравнивать…

 

Автор: Вадим БОРЕЙКО

Фото: Юрий БЕККЕР

 

Фак­ты рвут шаблоны

Сего­дня в прес­се и на фору­мах ино­гда встре­чаю попыт­ки про­ти­во­по­ста­вить Жел­ток­сан-1986 побо­и­щу в Жана­о­зене-2011 как бес­кров­ную или «мало­кров­ную» опе­ра­цию. Но фак­ты име­ют при­выч­ку рвать шаб­ло­ны, поэто­му луч­ше обра­тить­ся к ним. Вот что гово­ри­ла 4 октяб­ря 1990 года в интер­вью газе­те «Огни Ала­тау» Нинель Фоки­на, извест­ная пра­во­за­щит­ни­ца, член «шаха­нов­ской» комис­сии по рас­сле­до­ва­нию собы­тий декаб­ря 1986-го в Алма-Ате:

«Пер­вый раз­гон демон­стра­ции был пред­при­нят 17 декаб­ря око­ло 18 часов с при­ме­не­ни­ем дуби­нок. Для вто­ро­го раз­го­на, по согла­со­ва­нию с Бюро ЦК, пер­вый заме­сти­тель мини­стра внут­рен­них дел СССР гене­рал-пол­ков­ник Ели­сов Б. К. при­нял реше­ние при­ме­нить водо­ме­ты (кото­рых спу­стя чет­верть века в Жана­о­зене не ока­за­лось. — В.Б.). Соб­ствен­но опе­ра­ция по раз­го­ну «Метель» была про­ве­де­на 18 декаб­ря в 20 часов 30 минут тре­мя свод­ны­ми отря­да­ми, уси­лен­ны­ми бро­не­транс­пор­те­ра­ми и пожар­ны­ми машинами. (…)

Сошлюсь на сви­де­тель­ства воен­но­слу­жа­щих, сотруд­ни­ков пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов, меди­цин­ские дан­ные — это наи­бо­лее убе­ди­тель­но. Быв­ший сол­дат М. Ток­хо­жин: «17 декаб­ря при­мер­но в 23 часа на демон­стран­тов с кри­ком «ура!» бро­си­лись кур­сан­ты погра­нич­но­го учи­ли­ща, воору­жен­ные сапер­ны­ми лопат­ка­ми, за ними бежа­ло и наше под­раз­де­ле­ние, изби­вая всех под­ряд, мы ору­до­ва­ли щита­ми и дубин­ка­ми. Когда демон­стран­тов оттес­ни­ли с пло­ща­ди, то на зем­ле оста­лось лежать око­ло ста постра­дав­ших, их воло­ком оттас­ки­ва­ли к машинам». 

Началь­ник полит­от­де­ла УВД г. Алма-Аты пол­ков­ник мили­ции Н. X. Бере­шев: «…А если гово­рить о том, что из себя пред­став­ля­ла пло­щадь после вытес­не­ния тол­пы, то это была очень мрач­ная кар­ти­на. Оста­лись лежать на зем­ле десят­ки, а может, сот­ни моло­дых людей, сре­ди кото­рых было нема­ло деву­шек. Все они были в кро­ви, с раз­лич­ны­ми рана­ми. Были при­ме­не­ны при раз­гоне сапер­ные лопат­ки… Через 10—15 минут мно­гие из них вста­ва­ли и пыта­лись поки­нуть пло­щадь, но были задер­жа­ны сотруд­ни­ка­ми мили­ции, поса­же­ны в спец­ма­ши­ны и достав­ле­ны в рай­он­ные отде­лы внут­рен­них дел для разбирательства».

 

А вот что напи­са­но в справ­ке КГБ Казах­ской ССР от 12 июля 1989 года. Ее и дру­гие доку­мен­ты о Жел­ток­сане-1986 я обна­ру­жил на ресур­се libertykz.narod.ru. Мож­но с раз­ной сте­пе­нью дове­рия отно­сить­ся к циф­рам и фак­там, содер­жа­щим­ся в этих бума­гах. Но, как и в слу­чае с офи­ци­аль­ны­ми дан­ны­ми о погиб­ших и ране­ных в Жана­о­зене, задо­ку­мен­ти­ро­ван­ной аль­тер­на­ти­вы у нас нет. Поэто­му, как гово­рит­ся, чем бога­ты… Итак:

«Полу­чи­ли телес­ные повре­жде­ния 11З7 чело­век: участ­ни­ки бес­по­ряд­ков — 365; граж­дане, изби­тые на ули­цах — 168; сотруд­ни­ки МВД — 324, воен­но­слу­жа­щие внут­рен­них войск — 196; кур­сан­ты шко­лы МВД ‑38; дру­жин­ни­ки — 46.

Были сожже­ны 8 и повре­жде­ны 22 спе­цав­то­мо­би­ля под­раз­де­ле­ний МВД, 89 авто­бу­сов и 33 так­си. Нане­сен мате­ри­аль­ный ущерб 13 обще­жи­ти­ям, 5 вузам, 6 пред­при­я­ти­ям тор­гов­ли, 4 адми­ни­стра­тив­ным зда­ни­ям. Общий ущерб, поне­сен­ный в резуль­та­те мас­со­вых бес­по­ряд­ков, соста­вил 302644 рубля.

В чис­ле задер­жан­ных в то вре­мя орга­на­ми внут­рен­них дел участ­ни­ков бес­по­ряд­ков было: сту­ден­тов — 873, моло­дых рабо­чих — 1168, слу­жа­щих — 59, не рабо­та­ю­щих — 102. В их чис­ле ока­за­лось: 652 жен­щи­ны, 44 чле­на КПСС, 1214 чле­нов ВЛКСМ, 2302 (92%) каза­хов, З1 рус­ский, 13 уйгу­ров, 10 татар, 4 киргиза».

Отдель­ный раз­го­вор — о жерт­вах. Вопре­ки обще­при­ня­той вер­сии, буд­то в ходе бес­по­ряд­ков погиб один лишь 28-лет­ний инже­нер теле­цен­тра, дру­жин­ник С. Савиц­кий, кото­ро­го, соглас­но справ­ке, убил Кай­рат Рыс­кул­бе­ков вме­сте с Кузем­ба­е­вым, Тай­джу­ма­е­вым и Таше­но­вым, КГБ КазССР назы­ва­ет фами­лии еще двух жертв. Это 16-лет­ний кон­тро­лер авто­пар­ка №1 А. Ари­стов, уби­тый 19 декаб­ря в марш­рут­ном авто­бу­се участ­ни­ком бес­по­ряд­ков Абды­ку­ло­вым, и 22-лет­ний сту­дент Алма-Атин­ско­го энер­ге­ти­че­ско­го инсти­ту­та Е. Спа­та­ев, 18 декаб­ря достав­лен­ный с пло­ща­ди в боль­ни­цу, где он и скончался.

По ито­гам раз­бо­ра поле­тов «осуж­де­ны 99 чело­век, пре­кра­ще­ны уго­лов­ные дела на 4, направ­ле­но на при­ну­ди­тель­ное лече­ние 2; к раз­лич­ным сро­кам лише­ния сво­бо­ды при­го­во­ре­ны 82 чело­ве­ка, в том чис­ле 2 — к исклю­чи­тель­ной мере (поз­же боль­шин­ство были реа­би­ли­ти­ро­ва­ны. - В.Б.)».

Рабо­тал суд, как катапульта

Алма-атин­ский поэт Васи­лий Бер­над­ский, отси­дев­ший 14 лет в лаге­рях, в 1980‑х годах в ходе редак­ци­он­ных пья­нок ино­гда читал свои сти­хи. В мозг навсе­гда вре­за­лась одна строч­ка: «Рабо­тал суд, как ката­пуль­та». При­мер­но в таком режи­ме и напря­га­лись суды над «декаб­ри­ста­ми».

Тру­дил­ся я в то вре­мя заме­сти­те­лем ответ­ствен­но­го сек­ре­та­ря алма-атин­ской област­ной газе­ты «Огни Ала­тау» и утром 18 июня, спу­стя ров­но пол­го­да после собы­тий, пошел на самый гром­кий про­цесс, где выно­си­ли при­го­вор Абды­ку­ло­ву, Рыс­кул­бе­ко­ву, Кузем­ба­е­ву, Тай­джу­ма­е­ву и Таше­но­ву. Пошел не с целью сде­лать судеб­ный репорт, а из чисто­го любопытства.

Насчет сво­бо­ды сло­ва совет­ская (точ­нее — ком­му­ни­сти­че­ская) власть не лице­ме­ри­ла: жест­ко кон­тро­ли­ро­ва­ла кон­тент СМИ, уж тем более политический.

В ходе самих декабрь­ских собы­тий мы набра­ли жур­на­лист­ских мате­ри­а­лов на несколь­ко номе­ров. Сам я ездил на АЗТМ, где рабо­тя­ги вти­ра­ли мне про друж­бу наро­дов и всё такое. Но потом из ЦК Ком­пар­тии Казах­ста­на редак­то­ру Надеж­де Хали­ловне Гари­фул­ли­ной выпи­са­ли жест­кие тор­мо­за на любую худо­же­ствен­ную само­де­я­тель­ность. В резуль­та­те лишь 20 декаб­ря в нашей газе­те (как и в про­чих) на 3 поло­се появи­лась 60-строч­ная замет­ка ТАСС о «наци­о­на­ли­сти­че­ских выступ­ле­ни­ях» в Алма-Ате. А может, оно и к луч­ше­му: зато никто из жур­на­ли­стов не постра­дал. В отли­чие от более позд­них собы­тий. Одна­ко не будем забе­гать вперед.

Вот и на сей раз я знал, что самим ниче­го писать не надо: по теле­тай­пу в редак­цию посту­пит мате­ри­ал Каз­ТАГ о суде с гри­фом «литер­ный», то есть зави­зи­ро­ван­ный в сек­то­ре печа­ти отде­ла про­па­ган­ды ЦК и обя­за­тель­ный к опуб­ли­ко­ва­нию. А мне как раз пред­сто­я­ло дежу­рить по номе­ру — от состав­ле­ния маке­та до сда­чи газе­ты в печать.

Впе­чат­ле­ния о том суде разар­хи­ви­ру­ют­ся в моей памя­ти с тру­дом. Пом­ню толь­ко сво­бод­ный доступ на про­цесс и пол­ный зал наро­ду. Абды­ку­ло­ва и Рыс­кул­бе­ко­ва при­го­во­ри­ли к выс­шей мере, тро­их осталь­ных — к длин­ным сро­кам. Позд­нее дво­их смерт­ни­ков поми­ло­ва­ли, и рас­стрел им заме­ни­ли на 20 лет лише­ния сво­бо­ды. Одна­ко  Рыс­кул­бе­ков, быв­ший воин-афга­нец, окон­чил жизнь на эта­пе: в каме­ре учре­жде­ния СЕ 165/1 в Семи­па­ла­тин­ске его нашли пове­шен­ным на май­ке сока­мер­ни­ка. Сего­дня име­нем Кай­ра­та назва­на ули­ца в Тара­зе и шко­ла, где он учился.

Гешефт на 10 рублей

…Я воз­вра­щал­ся из суда в редак­цию на дежур­ство, еще не зная, что фото­кор­ре­спон­дент Казах­ско­го теле­граф­но­го агент­ства Юра Бек­кер уже решил зара­бо­тать лиш­ний червонец.

Это потом выяс­ни­лось, что ТАСС, чьим фили­а­лом фак­ти­че­ски являл­ся Каз­ТАГ, зака­зал ему пару сним­ков с про­цес­са над «декаб­ри­ста­ми» — так, на вся­кий слу­чай, для архи­ва. Он их отпра­вил, полу­чил под­твер­жде­ние о полу­че­нии и рас­це­нил его как карт-бланш для пуб­ли­ка­ции фоток в мест­ной прес­се. Хотя подоб­ные фото­гра­фии, как и тек­сты, долж­ны были пред­ва­ри­тель­но быть «зали­то­ва­ны», то есть зави­зи­ро­ва­ны, в казах­стан­ском ЦК. Но Бек­ке­ру был по фигу мороз, посколь­ку сто­я­ло лето: он раз­мно­жил две при­ня­тые Моск­вой фот­ки, накле­ил на обо­рот тек­стов­ки и понес по редак­ци­ям. Имея в видах свой малень­кий гешефт: каз­та­гов­ским фото­ко­рам за каж­дый напе­ча­тан­ный в газе­тах сни­мок пла­ти­ли допол­ни­тель­но по пяти рублей.

…В те годы я покло­нял­ся газет­но­му дизай­ну, как царю, богу и воин­ско­му началь­ни­ку, и мате­ри­ал без фото­гра­фии был для меня не мате­ри­ал. Вот поче­му, когда Бек­кер появил­ся на поро­ге каби­не­та со сним­ка­ми в руках, обра­до­вал­ся ему как род­но­му. Ни тени сомне­ния, что фот­ки — «пар­ти­зан­ские», у меня не воз­ник­ло. Как не воз­ник­ло и в дру­гих редак­ци­ях. Назав­тра фото­гра­фии с суда вышли в трех газе­тах — «Огни Ала­тау», област­ная казах­ская «Жетi­су»  и уйгур­ская «Ком­му­низм туги». В осталь­ных они не появи­лись по чисто­му недо­ра­зу­ме­нию, ина­че жертв мог­ло быть боль­ше. Ответ­сек  «Каз­прав­ды» Воло­дя Гре­ча­нин поло­жил сним­ки в кар­ман, когда поехал домой на обед, да так там и оста­вил. А в «Ленс­мене» с фото зака­за­ли цин­ко­вое кли­ше боль­ше­го, чем нуж­но, раз­ме­ра, выпус­ка­ю­щий Дима Жда­нов, под­го­няя его под свер­стан­ную поло­су, обру­бил одно­го из под­су­ди­мых, и иллю­стра­цию сняли.

Веге­та­ри­ан­ский разгром

…Утром 19 июня взбур­ли­ли гов­ны. Пер­вых руко­во­ди­те­лей отли­чив­ших­ся газет вызва­ли на цугун­дер к пер­во­му сек­ре­та­рю ЦК Ком­пар­тии Казах­ста­на Г.В. Кол­би­ну. Гари­фул­ли­на была в отъ­ез­де, и на «гор­ку» отпра­вил­ся ее заме­сти­тель Сер­гей Ско­ро­хо­дов. Вер­нув­шись, он дер­жал­ся молод­цом, юмо­рил, но боро­да его сто­я­ла дыбом. Сер­гей Бори­со­вич рас­ска­зал, что Ген­на­дий Васи­льич не толь­ко моло­тил кула­ка­ми по сто­лу, но даже угро­жа­ю­ще топал нога­ми и кри­чал, буд­то мы, напе­ча­тав фот­ки, тем самым из пре­ступ­ни­ков сде­ла­ли казах­ских наци­о­наль­ных геро­ев. Так оно, в общем, потом и вышло.

А еще я узнал, что на сле­ду­ю­щий день пред­сто­ит вто­рая пра­вил­ка, в Алма-Атин­ском обко­ме пар­тии, — для сошек помель­че, вро­де меня.

…Вспо­ми­наю себя в тот день, как ёжи­ка в тумане. Но кое-какие дета­ли фиб­роз голов­но­го моз­га всё же сохранил.

Свя­тую инкви­зи­цию воз­гла­ви­ли пер­вый сек­ре­тарь обко­ма Марат Сами­е­вич Мен­ды­ба­ев (умер в 2009 году) и сек­ре­тарь по про­па­ган­де Зауре Жусу­пов­на Кады­ро­ва. Она, насколь­ко знаю, здрав­ству­ет и поныне. При новой вла­сти слу­жи­ла мини­стром соц­обес­пе­че­ния, затем соц­за­щи­ты насе­ле­ния, а с 1994-го по 2007 год бес­пре­рыв­но засе­да­ла в пар­ла­мен­те. Сей­час, судя по все­му, на пен­сии: все-таки 72 года. Быва­ют облас­кан­ные судь­бою люди, кото­рым хоро­шо при любом режиме.

Чмо­ри­ли не толь­ко газет­чи­ков и Каз­ТАГ — до кучи еще и дирек­то­ров заво­дов с рек­то­ра­ми вузов, чьи под­опеч­ные бура­го­зи­ли на пло­ща­ди. Столь­ко пла­чу­щих боль­ше­ви­ков в одном месте видеть не дово­ди­лось. Взрос­лые мужи­ки пута­лись в соп­лях, божи­лись, какие они интер­на­ци­о­на­ли­сты, про­си­ли их про­стить, пыта­лись встать на коле­ни. Но Мен­ды­ба­ев с Кады­ро­вой были неумо­ли­мы и гово­ри­ли ртом гроз­ные слова.

Когда вызва­ли меня, Зауре Жусу­пов­на спро­си­ла, сколь­ко лет рабо­таю в газе­те. Семь. Да, мог бы за столь­ко вре­ме­ни и набрать­ся поли­ти­че­ской гра­мо­теш­ки. Тут же выяс­ни­лось, что я совер­шил еще одно пре­ступ­ле­ние: завер­стал фото­гра­фию под­су­ди­мых НАД сним­ком с судьями.

 

Из обко­ма вышел со стран­ным ощу­ще­ни­ем. Не то что­бы обосрал­ся кир­пи­ча­ми — про­сто по мне как буд­то про­ехал танк. Ну что вы хоти­те: 27-лет­ний впе­чат­ли­тель­ный моло­дой чело­век, у кото­ро­го слу­чил­ся пер­вый фул-кон­такт с пар­тий­ны­ми жерновами.

На авто­пи­ло­те добрел до гастро­но­ма «Юби­лей­ный», взял четы­ре бутыл­ки порт­вей­на «Талас» и отпра­вил­ся зали­зы­вать душев­ную рану в дом на Гого­ля — Фур­ма­но­ва, к сво­е­му дру­гу — жур­на­ли­сту и поэту Инне Пота­хи­ной, кото­рую назы­вал «матуш­кой», а она меня «сын­ком». Открыв дверь, Инна Васи­льев­на ахну­ла: я был белый как сте­на. Но целеб­ный напи­ток быст­ро сде­лал свое дело.

Течет в Кир­ги­зии река

По име­ни Талас.

Течет она издалека

И вся впа­да­ет в нас.

Тако­го раз­гро­ма в прес­се и вете­ра­ны не мог­ли при­пом­нить. Сня­ли редак­то­ра уйгур­ской газе­ты. Главре­да «Жетi­су» Мама­ди­я­ра Жаки­по­ва отпра­ви­ли мет­ран­па­жем в кас­ке­лен­скую рай­он­ку. Ско­ро­хо­до­ва из заме­сти­те­лей редак­то­ра «Огней Ала­тау» пере­ве­ли в рядо­вые кор­ре­спон­ден­ты. По коч­кам раз­нес­ли фото­хро­ни­ку Каз­ТАГ. Все­го жур­на­ли­стов, кого кос­ну­лись репрес­сии, мы насчи­та­ли 12 чело­век. Фор­му­ли­ров­ка уволь­не­ний была одна — «за казах­ский наци­о­на­лизм». Дол­гое вре­мя я гор­до носил ее в себе, как внут­рен­ний орден.

Гари­фул­ли­на сроч­но вер­ну­лась из командировки.

- Вадим Нико­ла­е­вич (несмот­ря на мою моло­дость, назы­ва­ла она меня толь­ко так), — сквозь сле­зы гово­ри­ла Надеж­да Хали­лов­на. - Они тре­бу­ют, что­бы я вас уво­ли­ла. Но я вас спря­чу. И даю чест­ное сло­во ком­му­ни­ста, что через неко­то­рое вре­мя вы буде­те восстановлены.

«Спря­та­ли» меня в отдел писем, в учет­чи­ки. Несмот­ря на то, что я поте­рял в зар­пла­те в три раза, к ново­му делу подо­шел с при­су­щей мне осно­ва­тель­но­стью и начал выно­сить мозг всей редак­ции, тре­буя отче­та о при­ня­тых мерах по каж­до­му пись­му тру­дя­щих­ся. Когда два меся­ца спу­стя Гари­фул­ли­на сдер­жа­ла сло­во и я вер­нул­ся в сек­ре­та­ри­ат, кон­то­ра вздох­ну­ла с огром­ным облегчением.

Хотя, если посмот­реть с тум­боч­ки сего­дняш­не­го дня, какие это к леше­му репрес­сии? Нико­го за про­фес­си­о­наль­ную дея­тель­ность по два меся­ца в застен­ках не дер­жа­ли, как Иго­ря Виняв­ско­го, и не пыта­лись убить, как Лук­па­на Ахме­дь­я­ро­ва. Веге­та­ри­ан­ские были вре­ме­на. А ноне­ча — не то, что давеча.

Уволь­не­ние как спасение

Самое смеш­ное, что через 25 лет я опять поте­рял рабо­ту — и сно­ва за декабрь­ские собы­тия, теперь уже жана­о­зен­ские. Всё ока­за­лось гораз­до про­за­ич­нее, без тех шекс­пи­ров­ских страстей.

Дело было так. В про­шлом году, уйдя из «Вре­ме­ни», в июле засту­пил на вах­ту замре­дак­то­ра еже­не­дель­ни­ка «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец в Казах­стане». И по сов­ме­сти­тель­ству гру­зил сайт www.mk.kz новост­ной лентой.

16 декаб­ря узнал о непо­ряд­ках в Жана­о­зене с опоз­да­ни­ем — око­ло пяти вече­ра. Немед­лен­но сел за комп — редак­ти­ро­вать сна­ча­ла жид­кий руче­ек, а вско­ре бур­ный поток инфор­ма­ции с Ман­гыш­ла­ка, при­ду­мы­вать заго­лов­ки, под­би­рать иллю­стра­ции и ста­вить на сайт. Когда появи­лись пер­вые видео­за­пи­си рас­стре­ла, маши­наль­но отклю­чил созна­ние с эмо­ци­я­ми и рабо­тал на рефлек­сах — что­бы убе­речь рас­су­док и волю от неправ­до­по­доб­ной реаль­но­сти про­ис­хо­дя­ще­го. Так про­ле­те­ло четы­ре дня, я почти не вста­вал из-за мони­то­ра. Посе­ща­е­мость ресур­са уве­ли­чи­лась в 10 раз.

К вече­ру 19 декаб­ря понял: если не напи­шу что-то сам — поте­ряю вся­кое само­ува­же­ние. К шести утра 20 декаб­ря боль­шая замет­ка «Атте­стат незре­ло­сти» была гото­ва, и по элек­трон­ке я послал ее «смот­ря­ще­му» в Аста­ну. Это чело­век, кото­рый от лица круп­ной кор­по­ра­ции, фак­ти­че­ской вла­де­ли­цы газе­ты, сле­дит, что­бы та не откло­ня­лась от гене­раль­ной линии. И вооб­ще — не поз­во­ля­ла себе лишнего.

Поке­ма­рив пару часов, поехал на рабо­ту. Вско­ре от «смот­ря­ще­го» при­шел ответ: «Вадим, всё так. Но это, к сожа­ле­нию, не для нас». Здрас­ь­те! Что ж я, зря ста­рал­ся? Недол­го думая, отпра­вил мате­ри­ал на пор­тал «Рес­пуб­ли­ка». Через корот­кое вре­мя он уже висел там, быст­ро обрас­тая комментами.

Назав­тра дверь в мой заку­ток рас­пах­ну­лась, и редак­тор внёс стро­гое тор­же­ствен­ное лицо:

- Нико­ла­ич, а ты не хотел бы подать заяв­ле­ние об увольнении?

- Это ты, что ли, так решил?

- Нет, — и он пока­зал гла­за­ми на потолок.

- Тогда что он гон­цов посы­ла­ет? Пусть сам позвонит.

«Смот­ря­щий»  дей­стви­тель­но пере­зво­нил, мы доволь­но мир­но пого­во­ри­ли, даже и не ссо­ри­лись. За юри­ди­че­ские крюч­ки цеп­лять­ся я не стал, по опы­ту зная: если тебя в кон­то­ре не хотят — жиз­ни всё рав­но не будет.

Име­ни «смот­ря­ще­го» не назы­ваю по несколь­ким при­чи­нам. Во-пер­вых, он дал мне рабо­ту, когда у меня ее не было. Во-вто­рых, как бы я сам посту­пил на его месте? Впро­чем, этот вопрос я сроч­но про­гнал, посколь­ку на его месте нико­гда не ока­зал­ся бы. А в‑третьих, и это глав­ное, я искренне бла­го­да­рен ему за то, что он неволь­но наста­вил меня на путь истин­ный. Не отправь я ста­тью на сто­ро­ну и не уволь он за это — где бы я сей­час был? На шестом десят­ке лет сидел с язы­ком, засу­ну­тым в зад­ни­цу? А так — полу­чил воз­мож­ность сво­бод­но писать, кото­рая доро­же любых денег, и люди вспом­ни­ли, что есть такой жур­на­лист. Не знаю, как даль­ше сло­жит­ся судь­ба «Рес­пуб­ли­ки», но этих воль­ных меся­цев у меня уже никто не отнимет.

Мило­сер­дие вла­сти не зна­ет поща­ды. Кто из них в сво­ем мило­сер­дии кру­че — совет­ская кро­ва­вая гэб­ня или наше пере­до­вое демо­кра­ти­че­ское госу­дар­ство? Это вы уж как-нибудь сами реши­те. Без меня.

More:
Мило­сер­дие не зна­ет пощады

архивные статьи по теме

Токаев vs. Назарбаев: ферзевый гамбит

Editor

О Мырзалиеве и Челахе-старшем

Бесполезные игрушки, а не газоанализаторы