Государство пытается навязать обществу свои взгляды и власть своего языка тела
Призыв казахстанского президента Токаева, что надо ограничить объятия и поцелуи при встрече, вышел на новый уровень. СМИ начали выпускать аналитику, как и кто приветствовал друг друга раньше. В традициях есть и объятия, и поцелуи, но общий тон статей — оправдательный. Формируется государственныйнарратив: лишняя тактильность ни к чему, а недовольны, мол, только «светские» и «советские». Вот почему эти инициативы опасны в принципе.
Когда власть начинает регулировать нормы морали — пиши пропало. Мораль и нормы поведения невозможно прописать в законе — это внутреннее ощущение каждого человека. Да, есть общие негласные правила: не стоит ходить голым в госучреждении или перед маленькими детьми, — но регуляция длины юбок, действий при встрече, слов и внешнего вида возможна только в интересах одной конкретной группы. Той, которая сейчас управляет дискурсом, и которая считает, что вот целоваться при встрече — это плохо. «Защита моральных ценностей» в любом виде — это всегда путь к произволу и попытка стандартизации общества. Государство пытается стать единственным Автором (в духе Барта) и монополизирует право на интерпретацию реальности.
Соединение таких инициатив с отсылкой к традициям — вдвойне неприятно. Оставим в стороне тот факт, что даже лоялисты говорят: да были традиции объятий при встрече, чего уж там. Традиции не статичны, да и к тому же государство, которое сейчас явно управляет историей и пытается её настроить на «национальный код», выбирает оттуда только удобные для себя элементы. Но попытка внедрить консервативные ценности — это вообще-то явное навязывание идеологии.
В этом, кстати, заключается основа авторитарного неомодернизма: после нескольких десятилетий жизни без идеи общество пытается нащупать новый ценностный базис. Но государство занимается бриколажем: склеивает удобные куски прошлого, создавая симулякр традиции. Это попытка реанимировать «гранд-нарратив» (большую историю), который в постмодерне должен был умереть, однако власть пытается сшить его из лоскутов, как Франкенштейна.
Да, пока государство действует мягко и в первую очередь настроено отрегулировать моральные нормы внутри своих социальных групп — госслужащих, военных и так далее. Но ни одно государство никогда на этом не останавливается. Кроме того, сам факт того, что у мысли «давайте откажемся от объятий при встрече» — есть яростные защитники, показывает: консервативная и даже ортодоксальная часть общества берётся за основу. Не прогрессивная интеллигенция, не учёные, не бизнес, не даже молодёжь — а именно те, кто хочет строгости, рамок и прописанных правил. Попытка потрафить им — это первый шаг к смене парадигмы от «что не запрещено, разрешено» к «что не разрешено, запрещено». Мы переходим к обществу контроля, как его видел тот же Жиль Делёз: власть пытается превентивно отрегулировать все твои привычки, чтобы ты сам себя контролировал.
Отдельно упоминается, что не нравится эта атака на проявление чувств городской молодёжи (хотя, по идее, должно быть непонятно для всей молодёжи: это же ещё и чистая биология) и тем, кто опирается на советский опыт. В советское время действительно культ лобызаний на государственном уровне доходил до комичного, но достаточно очевидно, что не в восторге от этой идеи в первую очередь, скажем так, представители других наций, других культур и другого воспитания — в том числе советского. И такие предложения — ясный сигнал: теперь есть доминирующая культура, а все остальные — вторичные.
Мы сейчас не будем лезть в национальные вопросы (они очень чувствительные, их не обсудишь впроброс), но возникает логичный казус. Президент говорит, что в «наших традициях» такого не было — и подразумевает казахскую нацию и казахскую историю. Представители других этносов и культур, которые родились в Казахстане, но у которых совершенно другие традиции и взгляды на жизнь, де-факто оказались со своими культурными кодами заблокированы. Вы или с нами, или против нас. Власть выстраивает бинарность позиций «Свой/Чужой» — и не факт, что хорошо это осознает. Классический приём, который Деррида показал как инструмент власти: один полюс объявляется нормой, всё остальное — отклонением.
В конечном итоге государство таким образом пытается навязать обществу свои взгляды и власть своего языка (в данном случае — языка тела) и таким образом корректирует процесс нацстроительства. Вместе с тем, попытка зарегулировать личные нормы и привычки каждого человека часто свидетельствует не только о том, что государство заинтересовано взрастить «удобного гражданина», но ещё и о том, что в остальных сферах — политика, экономика, — с настройкой процессов дела идут хуже, чем ожидалось. И моральными ограничениями можно замикшировать все остальные неудачи. Вообще, это чистейшей воды биополитика и концепция «покорных тел»: государство чувствует свою неуверенность на макроуровне, поэтому переходит на микроменеджмент тел, чтобы создать иллюзию контроля. Вывод: целуйтесь друг с другом — пока государство не выпустило методичку, как правильно это делать по заветам предков.
