Астана теряет шанс на лидерство в регионе ЦА

Пре­зи­дент­ские выбо­ры в Кыр­гыз­стане завер­ши­лись 15 октяб­ря побе­дой кан­ди­да­та от дей­ству­ю­щей вла­сти. То есть про­шло уже две неде­ли, одна­ко Алмаз­бек Атам­ба­ев про­дол­жа­ет шум­но отме­чать свой успех,  достиг­ну­тый, в том чис­ле, уме­ло спро­во­ци­ро­ван­ным дипло­ма­ти­че­ским скан­да­лом с сосед­ним Казах­ста­ном. Этот ока­зав­ший­ся  весь­ма эффек­тив­ным полит­тех­но­ло­ги­че­ский ход во мно­гом и опре­де­лил побе­ду Соорон­бай Жээнбекова. 

Вни­ма­ние наблю­да­те­лей по-преж­не­му при­ко­ва­но к казах­стан­ско-кир­гиз­ско­му кон­флик­ту, затра­ги­ва­ю­ще­му вопро­сы тамо­жен­но­го адми­ни­стри­ро­ва­ния. Без вни­ма­ния не оста­ет­ся и про­дол­же­ние поли­ти­че­ско­го трол­лин­га в испол­не­нии ухо­дя­ще­го кыр­гыз­ско­го пре­зи­ден­та. Его объ­ек­та­ми ста­ли Нур­сул­тан Назар­ба­ев и поли­ти­че­ское руко­вод­ство Казах­ста­на в целом, а теперь ещё и депу­та­ты  ГД ФС РФ (вице-спи­кер Игорь Лебе­дев, сын лиде­ра ЛДПР Вла­ди­ми­ра Жири­нов­ко­го,  и Яро­слав Нилов).

В про­дол­же­ние кон­флик­та 23 октяб­ря МИД КР объ­явил о нача­ле внут­ри­го­су­дар­ствен­ных про­це­дур по денон­са­ции Согла­ше­ния от 26 декаб­ря 2016 года меж­ду РК и КР о раз­ви­тии эко­но­ми­че­ско­го сотруд­ни­че­ства в усло­ви­ях эко­но­ми­че­ской инте­гра­ции. А 27 октяб­ря Алмаз­бек Атам­ба­ев  во вре­мя цере­мо­нии вру­че­ния вери­тель­ных гра­мот посла­ми ряда стран заявил о  необ­хо­ди­мо­сти сроч­но­го стро­и­тель­ства желез­ной доро­ги  Китай – Кыр­гыз­стан – Узбе­ки­стан (с выхо­дом через Турк­ме­нию и Иран к  Ара­вий­ско­му морю и Индий­ско­му оке­а­ну). То есть с  окон­ча­ни­ем пре­зи­дент­ской кам­па­нии погра­нич­ная напря­жен­ность в дву­сто­рон­них отно­ше­ни­ях не толь­ко не  завер­ши­лась, но  теперь ещё и име­ет шан­сы транс­фор­ми­ро­вать­ся в раз­ряд  дол­го­вре­мен­ных  нега­тив­ных фак­то­ров (кото­рых и без того хва­та­ет), затра­ги­ва­ю­щих даль­ней­шие пер­спек­ти­вы ЕАЭС.

По всей види­мо­сти,  нынеш­ний дву­сто­рон­ний кон­фликт будет ула­жен (но не будет забыт) уже после вступ­ле­ния ново­го пре­зи­ден­та Кыр­гыз­ста­на в свои пол­но­мо­чия 1 декаб­ря теку­ще­го  года. Ведь Казах­стан явля­ет­ся важ­ней­шим импор­те­ром кыр­гыз­ской про­дук­ции (в 2016 году импор­ти­ро­вал кыр­гыз­ских това­ров на 274 млн долларов).

Кро­ме того, не сто­ит забы­вать, что в Казах­стане офи­ци­аль­но заре­ги­стри­ро­ва­ны 125 тысяч тру­до­вых мигран­тов из Кыр­гыз­ста­на. А это зна­чит, что кыр­гыз­ская эко­но­ми­ка не в состо­я­нии суще­ство­вать в усло­ви­ях затяж­но­го кон­флик­та с Казах­ста­ном. Одно­го экс­пор­та золо­та в Швей­ца­рию (на сум­му око­ло 500 млн дол­ла­ров) и пере­во­дов тру­до­вых мигран­тов из Рос­сии для это­го явно недостаточно.

Есть надеж­да (но не факт), что   рати­фи­ка­ция ново­го Тамо­жен­но­го кодек­са ЕАЭС все­ми пятью стра­на­ми поспо­соб­ству­ет тому, что­бы впредь ана­ло­гич­ных кон­флик­тов не повто­ря­лось. По край­ней мере новый Тамо­жен­ный кодекс дол­жен вве­сти в дей­ствие 32 ста­тью дого­во­ра о ЕАЭС, кото­рая затра­ги­ва­ет вопро­сы пере­ме­ще­ния това­ров тре­тьих стран, вклю­чая так назы­ва­е­мый «серый импорт» из Китая, кото­рым актив­но про­мыш­ля­ют как Кыр­гыз­стан, так и Казах­стан. Одна­ко рати­фи­ка­ция ново­го Тамо­жен­но­го кодек­са будет искус­ствен­но затя­ги­вать­ся, и, по всей види­мо­сти, как Кыр­гыз­ста­ном, так и Арменией.

При этом казах­стан­ско-кыр­гыз­ский кон­фликт  отвлёк вни­ма­ние от не менее зна­чи­мых, как для реги­о­на, так и дале­ко за его пре­де­ла­ми, собы­тий. К их чис­лу, без­услов­но, отно­сит­ся недав­ний (25−27 октяб­ря)  госу­дар­ствен­ный  визит  пре­зи­ден­та Узбе­ки­ста­на Шав­ка­та Мир­зи­ёе­ва в Турцию.

Послед­ний раз гла­ва Узбе­ки­ста­на посе­щал  Анка­ру 18 лет назад, и отно­ше­ния меж­ду дву­мя стра­на­ми, осо­бен­но в послед­ние 12 лет,  нель­зя назвать  ни дру­же­ски­ми, ни парт­нер­ски­ми. В 1991 году Анка­ра пер­вой офи­ци­аль­но при­зна­ла неза­ви­си­мость тюрк­ских стран пост­со­вет­ско­го про­стран­ства, вклю­чая Узбе­ки­стан. Одна­ко в послед­ствие Тур­ция ста­ла при­бе­жи­щем для мно­гих оппо­зи­ци­о­не­ров режи­му, воз­глав­ля­е­мо­му Исла­мом Кари­мо­вым, вклю­чая извест­но­го Мухам­мад Салиха.

Кро­ме того,  Таш­кент обви­нил турец­ких исла­ми­стов в непо­сред­ствен­ном уча­стии в под­го­тов­ке поку­ше­ния на Исла­ма Кари­мо­ва в Таш­кен­те в 1999 году. После это­го Узбе­ки­стан пер­вым из стран Сред­ней Азии закрыл турец­кие лицеи. Затем  в одно­сто­рон­нем поряд­ке отме­нил суще­ство­вав­ший без­ви­зо­вый режим для вза­им­ных посе­ще­ний граж­дан двух стран. В свою оче­редь Тур­ция  высту­пи­ла с рез­кой кри­ти­кой в адрес Узбе­ки­ста­на  после Анди­жан­ских собы­тий 2005 года, а в 2011 году офи­ци­аль­но внес­ла его в спи­сок  пяти недру­же­ствен­ных Тур­ции стран.

С при­хо­дом к вла­сти Шав­ка­та Мир­зи­ёе­ва ситу­а­ция в дву­сто­рон­них отно­ше­ни­ях ста­ла стре­ми­тель­но менять­ся, несмот­ря на то, что Мухам­мад Салих так и про­дол­жа­ет про­жи­вать в Тур­ции.  (Его вли­я­ние на внут­ри­по­ли­ти­че­ские про­цес­сы в Узбе­ки­стане за дол­гие годы так и оста­лось в фан­та­зи­ях спец­служб внеш­них инте­ре­сан­тов   и меч­тах роман­ти­ков от поли­ти­ки, и сего­дня он не пред­став­ля­ет какой-либо серьёз­ной угро­зы для дей­ству­ю­ще­го пре­зи­ден­та Узбекистана.)

Необ­хо­ди­мо отме­тить, что  добить­ся реаль­ных поло­жи­тель­ных резуль­та­тов на внеш­не­по­ли­ти­че­ском тре­ке ново­му пре­зи­ден­ту  намно­го про­ще, чем про­ве­сти обе­щан­ные внут­рен­ние рефор­мы, успех кото­рых во мно­гом будет опре­де­лять­ся его спо­соб­но­стью  при­влечь ино­стран­ные инве­сти­ции на выгод­ных эко­но­ми­ке Узбе­ки­ста­на усло­ви­ях. Ито­ги госу­дар­ствен­но­го визи­та Шав­ка­та Мизи­ёе­ва в Тур­цию под­твер­жда­ют тезис о том, что он после­до­ва­тель­но стре­мит­ся реа­ли­зо­вать курс на разум­ную откры­тость и нор­ма­ли­за­цию отно­ше­ний с сосе­дя­ми и куль­тур­но род­ствен­ны­ми странами.

Пер­вая встре­ча ново­го пре­зи­ден­та Узбе­ки­ста­на с Редже­пом Эрдо­га­ном состо­я­лась в про­шлом году в Самар­кан­де, когда турец­кий пре­зи­дент почтил сво­им посе­ще­ни­ем моги­лу Исла­ма Кари­мо­ва. Затем лиде­ры двух стран встре­ча­лись на полях сам­ми­тов в Пекине, Астане и Нью-Йорке.

Для Тур­ции и ее лиде­ра уста­нов­ле­ние кон­струк­тив­ных отно­ше­ний с новым руко­вод­ством Узбе­ки­ста­на поз­во­ля­ет вос­ста­но­вить и рас­ши­рить соб­ствен­ное при­сут­ствие в клю­че­вом с гео­по­ли­ти­че­ской точ­ки зре­ния госу­дар­стве Цен­траль­ной Азии.

Недав­ние визи­ты Шав­ка­та Мир­зи­ёе­ва в Моск­ву и Пекин, в ходе кото­рых были  под­пи­са­ны меж­пра­ви­тель­ствен­ные и меж­ве­дом­ствен­ные согла­ше­ния на общую сум­му в  15,8 млрд дол­ла­ров и  23 млрд дол­ла­ров соот­вет­ствен­но, гово­рят сами за себя. На фоне этих цифр «вес» под­пи­сан­ных в Анка­ре  согла­ше­ний намно­го скром­нее – око­ло  3,5 млрд дол­ла­ров. Одна­ко зна­чи­мость это­го визи­та нель­зя изме­рять лишь исклю­чи­тель­но в абсо­лют­ных цифрах.

Дей­стви­тель­но, сего­дня това­ро­обо­рот меж­ду дву­мя стра­на­ми по ито­гам 2016 года не дотя­ги­ва­ет до 1,5 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров, одна­ко он сопо­ста­вим с това­ро­обо­ро­том меж­ду Тур­ци­ей и Казах­ста­ном. При этом за пер­вые 9 меся­цев 2017 года рост това­ро­обо­ро­та соста­вил 29%. С такой дина­ми­кой пла­ны Анка­ры и Таш­кен­та в бли­жай­шие несколь­ко лет уве­ли­чить объ­ем това­ро­обо­ро­та  до 10 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров видят­ся вполне реалистичными.

Тур­ция заин­те­ре­со­ва­на в воз­вра­ще­нии сво­е­го биз­не­са на самый боль­шой рынок реги­о­на (чис­лен­ность насе­ле­ния Узбе­ки­ста­на сопо­ста­ви­ма с чис­лен­но­стью насе­ле­ния Казах­ста­на и  трех госу­дарств Сред­ней Азии вме­сте взя­тых). При этом дву­сто­рон­нее эко­но­ми­че­ское сотруд­ни­че­ство не будет огра­ни­чи­вать­ся толь­ко вза­им­ной тор­гов­лей  и наме­ре­но охва­тить такие отрас­ли как бан­ков­ско-финан­со­вую, логи­сти­ку, сель­ское хозяй­ство, гор­но­до­бы­ва­ю­щую про­мыш­лен­ность, здра­во­охра­не­ние, авиа­цию, туризм и науку.

Узбе­ки­стан инте­ре­сен Тур­ции не толь­ко как при­вле­ка­тель­ный рынок сбы­та, но и тем, что это госу­дар­ство обла­да­ет  седь­мы­ми в мире запа­са­ми при­род­но­го газа, чет­вёр­ты­ми в мире запа­са­ми ура­на, явля­ет­ся шестым в мире про­из­во­ди­те­лем хлоп­ка. И при этом эти богат­ства нахо­дят­ся в соб­ствен­но­сти госу­дар­ства, чем Узбе­ки­стан выгод­но отли­ча­ет­ся от того же Казах­ста­на, в кото­ром вопрос о соб­ствен­но­сти ресур­сов весь­ма непо­пу­ляр­ная тема. При этом тур­ки навер­ня­ка сде­ла­ли выво­ды из про­шлых оши­бок, когда в пер­вые годы неза­ви­си­мо­сти цен­траль­но-ази­ат­ских пост­со­вет­ских стран пыта­лись вести себя в них как хозя­е­ва. Оче­вид­но, что сей­час тако­го пове­де­ния никто не потер­пит, и турец­кие биз­не­сме­ны в Узбе­ки­стане будут желан­ны­ми, но все же гостями.

В то же вре­мя турец­кий биз­нес име­ет бога­тый опыт. Напри­мер, в Турк­ме­ни­стане (това­ро­обо­рот с кото­рым пре­вы­ша­ет  6 млрд дол­ла­ров в год) инве­сти­ции вкла­ды­ва­ют­ся в хлоп­ко­пе­ре­ра­бот­ку, тек­стиль­ное про­из­вод­ство, капи­таль­ное стро­и­тель­ство, пред­при­я­тия пище­вой про­мыш­лен­но­сти. Этот опыт будет лег­че экс­тра­по­ли­ро­вать в Узбе­ки­стане, чем зано­во нара­ба­ты­вать с чисто­го листа.

Хоро­шо извест­но, что глав­ным сдер­жи­ва­ю­щим фак­то­ром, пре­пят­ству­ю­щим раз­ви­тию экс­порт­но­го потен­ци­а­ла Узбе­ки­ста­на, явля­ет­ся не толь­ко отсут­ствие у него соб­ствен­но­го выхо­да к морю, но и его отсут­ствие у окру­жа­ю­щих Узбе­ки­стан стран-сосе­дей. В этой свя­зи раз­ви­тие транс­порт­но-логи­сти­че­ско­го кла­сте­ра зай­мёт одно из клю­че­вых мест в турец­ко-узбек­ских отно­ше­ни­ях. Это под­твер­ди­ли резуль­та­ты визи­та Шав­ка­та Мир­зи­ёе­ва в Тур­цию, в ходе кото­ро­го оба пре­зи­ден­ты обсу­ди­ли выго­ды для Узбе­ки­ста­на от запус­ка желез­но­до­рож­ной линии «Баку-Ахал­ка­ла­ки – Карс». Не слу­чай­но и то, что обе сто­ро­ны согла­си­лись пере­смот­реть тран­зит­ные тари­фы в целях их оптимизации.

Узбе­ки­стан рас­счи­ты­ва­ет при­влечь турец­кий капи­тал для созда­ния сов­мест­ных пред­при­я­тий в сель­ско­хо­зяй­ствен­ной, тек­стиль­ной, коже­вен­но-пере­ра­ба­ты­ва­ю­щей и фар­ма­цев­ти­че­ской отрас­лях про­мыш­лен­но­сти. То есть турец­кие инве­сти­ции долж­ны пой­ти на созда­ние новых рабо­чих мест, улуч­ше­ние соци­аль­но-эко­но­ми­че­ско­го поло­же­ния насе­ле­ния, без чего пре­зи­дент Узбе­ки­ста­на не смо­жет про­ве­сти обе­щан­ные внут­рен­ние реформы.

С боль­шой сте­пе­нью веро­ят­но­сти мож­но пред­по­ло­жить, что цен­тром при­вле­че­ния турец­ких инве­сти­ций ста­нет откры­тая в янва­ре 2017 года сво­бод­ная эко­но­ми­че­ская зона «Ургут», рас­по­ло­жен­ная в Самар­канд­ской обла­сти. В под­твер­жде­ние это­му гово­рят дого­во­рен­ность об откры­тии пря­мо­го авиа­со­об­ще­ния меж­ду Стам­бу­лом и Самар­кан­дом, а так­же упро­ще­ние про­цес­са полу­че­ния узбек­ских виз для неко­то­рых кате­го­рий граж­дан Турции.

Без­услов­но достиг­ну­тое согла­ше­ние о пря­мом воз­душ­ном сооб­ще­нии меж­ду Самар­кан­дом и Стам­бу­лом не про­сто сим­во­лич­но, но уже на пер­вом эта­пе реа­ли­за­ции рас­ши­рит воз­мож­но­сти туриз­ма и в какой-то сте­пе­ни допол­ни­тель­но акти­ви­зи­ру­ет чел­ноч­ную тор­гов­лю, то есть с прак­ти­че­ской точ­ки зре­ния – повы­сит уро­вень заня­то­сти населения.

Реа­ли­за­ция сов­мест­ных рекре­а­ци­он­но-инфра­струк­тур­ных про­ек­тов в Самар­канд­ской, Бухар­ской, Хорезмской и Таш­кент­ской обла­стях при­зва­на бла­го­при­ят­но повли­ять на уве­ли­че­ние тури­сти­че­ско­го пото­ка в Узбе­ки­стан. Уже достиг­ну­то согла­ше­ние о том, что турец­кая ком­па­ния «Demir Group» зай­мёт­ся стро­и­тель­ством тури­сти­че­ской зоны в Таш­кен­те. Есте­ствен­но, это будет не един­ствен­ный проект.

Пока рано гово­рить о том, что меж­ду Тур­ци­ей и Узбе­ки­ста­ном весь­ма быст­ро нала­дит­ся тес­ное поли­ти­че­ское вза­и­мо­дей­ствие,  всё же имев­шие место про­бле­мы в дву­сто­рон­них отно­ше­ни­ях, а фак­ти­че­ски их замо­роз­ка в тече­ние послед­них 12 лет, име­ют свои кор­ни. Одна­ко вопро­сы без­опас­но­сти, без обсуж­де­ния кото­рых невоз­мож­но пред­ста­вить сего­дня любые меж­го­су­дар­ствен­ные отно­ше­ния, ста­нут, без­услов­но, одним из стол­пов их развития.

До недав­не­го вре­ме­ни на тер­ри­то­рии, под­кон­троль­ной ИГИЛ, нахо­ди­лось не менее 1,5 тысяч граж­дан Узбе­ки­ста­на. Таш­кент не заин­те­ре­со­ван в воз­вра­ще­нии в Узбе­ки­стан джи­ха­ди­стов, про­шед­ших бое­вую под­го­тов­ку в Сирии и Ира­ке. В этой свя­зи сотруд­ни­че­ство Тур­ции и Узбе­ки­ста­на в борь­бе с экс­тре­миз­мом, неза­кон­ным обо­ро­том нар­ко­ти­ков, неле­галь­ной мигра­ци­ей, транс­гра­нич­ной орга­ни­зо­ван­ной пре­ступ­но­стью явля­ет­ся неиз­беж­ным. При этом рас­ши­ре­ние дву­сто­рон­не­го сотруд­ни­че­ства в борь­бе  с тер­ро­риз­мом и дру­ги­ми транс­на­ци­о­наль­ны­ми угро­за­ми ока­жет бла­го­твор­ное вли­я­ние на состо­я­нии без­опас­но­сти в реги­оне ЦА в целом.

Так­же видит­ся вполне реаль­ным, что Узбе­ки­стан и Тур­ция най­дут плат­фор­му для вза­и­мо­дей­ствия в афган­ском вопро­се: Тур­ция стре­мит­ся рас­ши­рить своё при­сут­ствие в первую оче­редь на Севе­ре Афга­ни­ста­на, и Узбе­ки­стан может в этом актив­но поспособствовать.

Думаю, что Тур­ция и Узбе­ки­стан дей­стви­тель­но «обре­че­ны» на стра­те­ги­че­ское сотруд­ни­че­ство, и его раз­ви­тие при­не­сёт суще­ствен­ные кор­рек­ти­вы в реги­о­наль­ную рас­ста­нов­ку сил. Ожи­да­ет­ся, что в бли­жай­шие несколь­ко лет имен­но Узбе­ки­стан ста­нет наи­бо­лее дина­мич­но раз­ви­ва­ю­щим­ся госу­дар­ством, чей потен­ци­ал сего­дня не реа­ли­зо­ван даже наполовину.

До недав­не­го вре­ме­ни Казах­стан чув­ство­вал себя реги­о­наль­ным лиде­ром, име­ю­щим каче­ствен­но иной, более высо­кий, по срав­не­нию с дру­ги­ми рес­пуб­ли­ка­ми ста­тус. И  имен­но с этих пози­ций пытал­ся выстра­и­вать вза­и­мо­от­но­ше­ния с клю­че­вы­ми внеш­ни­ми акто­ра­ми, будь то США, Китай, Тур­ция, Иран, неко­то­рые стра­ны ЕС. Подоб­ная попыт­ка была пред­при­ня­та и в  отно­ше­нии Рос­сии, по край­ней мере, пред­ло­же­ние о мно­го­уров­не­вой евразий­ской инте­гра­ции зву­ча­ли откры­то, да и сего­дня пред­при­ни­ма­ют­ся попыт­ки воз­вра­тить­ся к этой теме.

В пони­ма­нии Казах­ста­на мно­го­уров­не­вость  заклю­ча­лась в том, что имен­но Казах­стан, став реги­о­наль­ным лиде­ром, будет упол­но­мо­чен вести диа­лог с Рос­си­ей, ЕС, США, Кита­ем и дру­ги­ми с пози­ций лиде­ра кол­лек­ти­ва сред­не­ази­ат­ских инте­ре­сан­тов. Но кол­лек­ти­ва не сло­жи­лось, и в этом плане казах­стан­ско-кыр­гыз­ский кон­фликт явля­ет­ся одной  из ярких тому иллю­стра­ций и при­об­ре­та­ет намно­го боль­шее зна­че­ние, чем «трол­линг по при­ко­лу» одно­го лиде­ра по отно­ше­нию к другому.

При этом не сто­ит забы­вать, что на про­тя­же­нии 26 лет в отно­ше­ни­ях Казах­ста­на и Узбе­ки­ста­на суще­ству­ют реаль­ные и потен­ци­аль­ные  точ­ки кон­флик­та. О них не при­ня­то гово­рить, но они есть.

Впер­вые они были пуб­лич­но опи­са­ны ещё в 2005 году. В ряде работ казах­стан­ских ана­ли­ти­ков пря­мо ука­зы­ва­лось на то, что уси­ли­ва­ю­щий­ся Узбе­ки­стан, к тому же участ­ву­ю­щий в гео­по­ли­ти­че­ских ком­би­на­ци­ях тре­тьих сто­рон, неми­ну­е­мо будет ока­зы­вать пря­мое вли­я­ние на внут­рен­нее и внешне раз­ви­тие Казах­ста­на. В част­но­сти, нали­чие общей гра­ни­цы пред­опре­де­ля­ет неиз­беж­ность вза­им­но­го вли­я­ния, кото­рое в насто­я­щее вре­мя, бла­го­да­ря  муд­ро­сти лиде­ров обо­их госу­дарств носит в боль­шей сте­пе­ни поло­жи­тель­ный или ней­траль­ный  харак­тер. Одна­ко этно­куль­тур­ные про­ти­во­ре­чия меж­ду каза­ха­ми и узбе­ка­ми име­ют свои глу­бо­кие исто­ри­че­ские кор­ни, о чём нель­зя забывать.

Кон­ку­рен­ция миро­вых цен­тров силы авто­ма­ти­че­ски ретранс­ли­ру­ет­ся на отно­ше­ния меж­ду Казах­ста­ном и Узбе­ки­ста­ном. В этой свя­зи, по всей види­мо­сти, наме­тив­ший­ся про­рыв в турец­ко-узбек­ских отно­ше­ни­ях ста­нет допол­ни­тель­ным фак­то­ром бес­по­кой­ства Астаны.

Впро­чем, будем сохра­нять опти­мизм и наде­ять­ся на то, что вза­им­ное опа­се­ние и недо­ве­рие друг к дру­гу двух клю­че­вых госу­дарств Цен­траль­ной Азии все же не полу­чат даль­ней­ше­го раз­ви­тия, и  вза­и­мо­вы­год­ное сотруд­ни­че­ство  сме­нит пери­од скры­то­го соперничества.

Ори­ги­нал ста­тьи: The expert communication channel of Central Asia region Kazakhstan 2.0