-30 C
Астана
27 февраля, 2021
Image default

Час Х для Европы

Лидер дви­же­ния «Впе­ред» Эмма­ню­эль Мак­рон побе­дил в пер­вом туре пре­зи­дент­ских выбо­ров во Фран­ции. Одна­ко сто­рон­ни­кам евро­ин­те­гра­ции празд­но­вать побе­ду еще рано. Все решит­ся во вре­мя вто­ро­го тура, счи­та­ет эко­но­мист Бене­дик­та Марзинотто.

В ста­тье «A Turning Point for Europe», опуб­ли­ко­ван­ной на сай­те Project-syndicate.org, Бене­дик­та Мар­зи­нот­то рас­смат­ри­ва­ет дово­ды Дани­э­ля Гро­са, Лукре­ции Рей­х­лин, Джо­зе­фа Стиг­ли­ца и дру­гих ком­мен­та­то­ров Project Syndicate о состо­я­нии ЕС нака­нуне фран­цуз­ских выбо­ров.  Ниже мы пред­ла­га­ем нашим чита­те­лям пере­вод этой ста­тьи на рус­ский язык.

Час Х для Европы

После тяже­ло­го для Евро­пы года, когда Вели­ко­бри­та­ния при­ня­ла реше­ние вый­ти из Евро­со­ю­за, а Дональд Трамп одер­жал побе­ду на выбо­рах в США, пер­вые меся­цы 2017-го пода­ри­ли евро­пей­цам новую надеж­ду на пово­рот к лучшему.

На выбо­рах в Нидер­лан­дах настро­ен­ный про­тив евро­ин­те­гра­ции попу­лист Герт Вил­дерс не оправ­дал ожи­да­ний и потер­пел, хоть и отно­си­тель­ное, поражение.

На декабрь­ских пре­зи­дент­ских выбо­рах в Австрии под­дер­жи­ва­ю­щий евро­ин­те­гра­цию Алек­санд Ван дер Бел­лен побе­дил уль­тра­пра­во­го наци­о­на­ли­ста Нор­бер­та Хофера.

Наблю­да­те­ли счи­та­ют эти выбо­ры сво­е­го рода «рефе­рен­ду­мом» о евро­пей­ской инте­гра­ции. Одна­ко насто­я­щее испы­та­ние ожи­да­ет евро­пей­скую соли­дар­ность в мае во вре­мя вто­ро­го тура пре­зи­дент­ских выбо­ров во Фран­ции. Шан­сы побе­дить сто­рон­ни­ков евро­ин­те­гра­ции Эмма­ну­э­ля Мак­ро­на или Фран­с­уа Фий­о­на у уль­тра­пра­во­го кан­ди­да­та от пар­тии «Наци­о­наль­ный фронт» Марин Ле Пен весь­ма не большие.

Отча­сти евро­цен­трист­ские силы обя­за­ны этим новым шан­сом пер­вым 100 дням прав­ле­ния Трам­па и воз­вра­ще­нию эко­но­ми­че­ско­го роста в Евро­пу. Одна­ко как этот шанс будет исполь­зо­ван, еще пред­сто­ит увидеть.

Собе­сед­ни­ки изда­ния Project Syndicate в тече­ние мно­гих лет отсле­жи­ва­ли про­цесс евро­пей­ской инте­гра­ции. Часто они игра­ли веду­щую роль в этом про­цес­се. Они хоро­шо пред­став­ля­ют себе все вызо­вы, сто­я­щие перед над­на­ци­о­наль­ной струк­ту­рой, чле­ны кото­рой – суве­рен­ные госу­дар­ства. Неко­то­рые из них уве­ре­ны, что про­ду­ман­ные, спла­ни­ро­ван­ные рефор­мы смо­гут выве­сти блок из затяж­но­го кри­зи­са, в то вре­мя как дру­гие счи­та­ют, что необ­хо­ди­мы более ради­каль­ные меры. Оба под­хо­да объ­еди­ня­ет осо­зна­ние того, что для спа­се­ния Евро­со­ю­за и еди­ной валю­ты необ­хо­ди­мо дей­ство­вать немедленно.

Евро­пей­ская вес­на?

Пред­ста­ви­те­ли Цен­тра евро­пей­ской поли­ти­ки, Хер­ман Ван Ром­пау, Янис А. Эмма­но­уи­ли­дис и Фаби­ан Зулиг, настро­е­ны опти­ми­стич­но. «Кри­зис Евро­зо­ны сей­час намно­го менее опа­сен, чем в 2010–2013 годы», — счи­та­ют они.

Дело в том, что «в ЕС начал­ся рост, и пять мил­ли­о­нов рабо­чих мест было созда­но в пери­од 2014 – 2017 годов». Если на выбо­рах во Фран­ции, а так­же на сен­тябрь­ских выбо­рах в Гер­ма­нии, побе­дят сто­рон­ни­ки евро­ин­те­гра­ции, евро­пей­ские поли­ти­ки «долж­ны вос­поль­зо­вать­ся воз­мож­но­стью про­ве­де­ния более амби­ци­оз­ных и в то же вре­мя праг­ма­ти­че­ских реформ».

Подоб­ный «отскок к цен­триз­му в кон­ти­нен­таль­ной Евро­пе», — пишет Ана­толь Калет­ски, глав­ный эко­но­мист неза­ви­си­мо­го иссле­до­ва­тель­ско­го цен­тра Gavekal Dragonomics, — «гово­рит о том, что неожи­дан­ные побе­ды попу­лист­ских и анти-гло­ба­лист­ских дви­же­ний в США и Вели­ко­бри­та­нии не были реак­ци­ей на без­ра­бо­ти­цу и неуте­ши­тель­ную эко­но­ми­че­скую ситу­а­цию после финан­со­во­го кризиса».

Ноэль Лену­ар, пре­зи­дент Евро­пей­ско­го инсти­ту­та в биз­нес-шко­ле HEC Paris, при­дер­жи­ва­ет­ся тако­го же мне­ния, сомне­ва­ясь, что «при­чи­ной подъ­ема уль­тра­пра­вых сил в Евро­пе ста­ла сла­бость евро­зо­ны, осо­бен­но учи­ты­вая, что этот подъ­ем сов­пал с ростом попу­ляр­но­сти Трам­па в США». Напро­тив, она заклю­ча­ет, что недав­ние успе­хи попу­ли­стов явля­ют­ся резуль­та­том «так­ти­ки лжи и стра­ха, направ­лен­ной на то, что­бы вызвать у граж­дан жела­ние отго­ро­дить­ся от внеш­не­го мира». Сего­дня во вла­сти фран­цуз­ских и немец­ких изби­ра­те­лей предот­вра­тить то, что Калет­ски назы­ва­ет «гло­баль­ным сме­ще­ни­ем в сто­ро­ну про­тек­ци­о­низ­ма», кото­рое «каза­лось почти неиз­беж­ным после побе­ды Трампа».

Дани­эль Грос из Цен­тра евро­пей­ских поли­ти­че­ских иссле­до­ва­ний так­же счи­та­ет, что попу­ли­сты пере­оце­ни­ли нега­тив­ное отно­ше­ние евро­пей­ских изби­ра­те­лей к эко­но­ми­че­ской откры­то­сти. «Непо­пу­ляр­ность мега-реги­о­наль­ных тор­го­вых согла­ше­ний в раз­ви­тых эко­но­ми­ках не озна­ча­ет все­об­щей под­держ­ки воз­вра­та к про­тек­ци­о­низ­му», — гово­рит Грос.

Таким обра­зом, евро­пей­ские поли­ти­ки долж­ны «игно­ри­ро­вать «про­тек­ци­о­нист­ский шум» адми­ни­стра­ции Трам­па, кон­цен­три­ру­ясь, на защи­те суще­ству­ю­щей миро­вой тор­го­вой систе­мы и либе­раль­но­го миро­во­го порядка».

Калет­ски счи­та­ет, что сде­лать это будет про­ще, «если изби­ра­те­ли про­го­ло­су­ют про­тив поли­ти­ки попу­лиз­ма во Фран­ции и Гер­ма­нии», так как «зна­чи­тель­ное улуч­ше­ние» эко­но­ми­че­ской ситу­а­ции в Евро­пе после­ду­ет за дохо­да­ми, полу­чен­ны­ми с тех пор как ЕЦБ запу­стил мас­штаб­ную про­грам­му выку­па облигаций.

«Создав систе­му вза­им­ной под­держ­ки меж­ду силь­ны­ми эко­но­ми­ка­ми (Гер­ма­ни­ей) и сла­бы­ми (Ита­лия, Испа­ния), ЕЦБ в ско­ром вре­ме­ни смог кар­ди­наль­но изме­нить раз­роз­нен­ную евро­пей­скую бан­ков­скую систе­му и побо­роть страх раз­ва­ла евро­зо­ны». Это при­ве­ло к «росту уве­рен­но­сти как в биз­не­се, так и сре­ди потре­би­те­лей». Таким обра­зом, уже ско­ро «вол­ны инве­сти­ций могут накрыть еврозону».

Боль­ше денег, боль­ше про­блем

Тем не менее, даже несмот­ря на этот луч све­та в тем­ном цар­стве, ни один из собе­сед­ни­ков Project Syndicate не счи­та­ет, что кри­зис в Евро­пе пре­одо­лен. Ранее в этом году Грос не видел «осо­бых при­чин вол­но­вать­ся за выжи­ва­ние Евро­пы в бли­жай­шем буду­щем», пре­ду­пре­див, одна­ко, что «сохра­ня­ю­щи­е­ся раз­ли­чия в про­цент­ных став­ках дол­го­сроч­ных дол­го­вых обя­за­тельств стран евро­зо­ны озна­ча­ет, что участ­ни­ки рын­ка сомне­ва­ют­ся в пер­спек­ти­вах евро».

Фран­цуз­ский эко­но­мист Жан Пиза­ни-Фер­ри так­же напо­ми­на­ет нам, что, хотя ЕЦБ смог добить­ся «ста­биль­но­сти и цель­но­сти евро­зо­ны», он не в состо­я­нии кон­тро­ли­ро­вать ситу­а­ции бес­ко­неч­но, «посколь­ку ни один цен­траль­ный банк не может решать поли­ти­че­ские или кон­сти­ту­ци­он­ные вопро­сы». Эти про­бле­мы зало­же­ны в самой при­ро­де еди­ной валю­ты. Имен­но поэто­му Лукре­ция Рей­клин из Лон­дон­ской шко­лы биз­не­са назы­ва­ет евро «основ­ным источ­ни­ком утра­ты иллю­зий, свя­зан­ных с евроинтеграцией».

Бар­ри Эйхен­грин из Берк­ли пишет, что в насто­я­щий момент «евро­зо­на, с одной сто­ро­ны, недо­ста­точ­но при­тя­га­тель­на, что­бы при­влечь новых чле­нов, с дру­гой – недо­ста­точ­но гиб­ка, что­бы вре­мен­но осла­бить дав­ле­ние на про­блем­ных игро­ков».  Он так­же пола­га­ет, что в бли­жай­шей пер­спек­ти­ве евро смо­жет усто­ять по инер­ции, одна­ко вопрос его дол­го­вре­мен­ной устой­чи­во­сти оста­ет­ся открытым.

Появ­ле­ние евро ста­ло логи­че­ским след­стви­ем евро­пей­ской после­во­ен­ной эко­но­ми­че­ской инте­гра­ции, начи­ная с осно­ва­ния Евро­пей­ско­го эко­но­ми­че­ско­го сооб­ще­ства в 1957 году, при­зван­но­го сти­му­ли­ро­вать тор­гов­лю сре­ди стран-участ­ниц, и закан­чи­вая созда­ни­ем еди­но­го евро­пей­ско­го рын­ка в нача­ле 1990‑х. Мар­тин Фельд­штейн из Гар­вар­да, одна­ко, пола­га­ет, что Евро­со­юз пре­вы­сил свои пол­но­мо­чия, вве­дя евро в 1999 году и пере­ве­дя моне­тар­ную поли­ти­ку с наци­о­наль­но­го на над­на­ци­о­наль­ный уровень.

Как отме­ча­ет, лау­ре­ат Нобе­лев­ской пре­мии по эко­но­ми­ке Джо­зеф Стиг­лиц, «для евро­зо­ны харак­тер­на та же зако­сте­не­лость, кото­рая при­су­ща золо­то­му стан­дар­ту. Евро­зо­на отня­ла у сво­их чле­нов наи­бо­лее важ­ный меха­низм регу­ли­ро­ва­ния – валют­ный курс».

По мне­нию гар­вард­ско­го эко­но­ми­ста Дэни Род­ри­ка, созда­ние еди­ной валю­ты соот­вет­ство­ва­ло «функ­ци­о­наль­но­му» под­хо­ду Евро­пы к объ­еди­не­нию, так что поли­ти­ки есте­ствен­ным обра­зом пред­по­ло­жи­ли, что «поли­ти­че­ская инте­гра­ция после­ду­ет за инте­гра­ци­ей эко­но­ми­че­ской». В пер­вые деся­ти­ле­тия реа­ли­за­ции про­ек­та евро­пей­ской инте­гра­ции, счи­та­ет Род­рик, поли­ти­ки в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ори­ен­ти­ро­ва­лись на экономику.

Одна­ко этот про­ект «совер­шил пры­жок в неиз­вест­ное», когда «взял амби­ци­оз­ный курс на созда­ние еди­но­го рын­ка, при­зван­но­го объ­еди­нить эко­но­ми­ки Евро­пы и сво­див­ше­го на нет наци­о­наль­ную поли­ти­ку госу­дарств, созда­вав­ших пре­пят­ствия для сво­бод­но­го дви­же­ния не толь­ко това­ров, но и услуг, людей, капи­та­ла». Вме­сто того что­бы поз­во­лить «еди­ной соци­аль­ной моде­ли раз­ви­вать­ся вме­сте с эко­но­ми­че­ской инте­гра­ци­ей», евро­пей­ские поли­ти­ки сле­до­ва­ли по пути «мега-гло­ба­ли­за­ции в евро­пей­ском мас­шта­бе», что при­ве­ло к «дис­ба­лан­су меж­ду эко­но­ми­че­ской и поли­ти­че­ской состав­ля­ю­щи­ми инте­гра­ци­он­но­го про­цес­са» — резуль­тат, кото­рый тор­мо­зит Евро­пу и по сей день.

Что­бы ком­пен­си­ро­вать отсут­ствие финан­со­во­го и поли­ти­че­ско­го един­ства, в 1997 году ЕС при­нял Пакт ста­биль­но­сти и роста, кото­рый преду­смат­ри­вал, что годо­вой бюд­жет­ный дефи­цит чле­нов Сою­за не дол­жен пре­вы­шать 3% ВВП, а наци­о­наль­ный долг дол­жен быть менее 60% ВВП. Дан­ные тре­бо­ва­ния, тем не менее, посте­пен­но смяг­ча­лись, что­бы сгла­дить нару­ше­ния со сто­ро­ны основ­ных евро­пей­ских эко­но­мик, вклю­чая Фран­цию и Германию.

Фельд­штейн вспо­ми­на­ет, что после финан­со­во­го кри­зи­са 2008 года был при­нят новый фис­каль­ный дого­вор, «наде­ля­ю­щий Евро­ко­мис­сию пол­но­мо­чи­я­ми осу­ществ­лять кон­троль за годо­вы­ми бюд­же­та­ми чле­нов ЕС и уста­нав­ли­вать штра­фы за нару­ше­ние пла­но­вых бюд­жет­ных и дол­го­вых пока­за­те­лей». Одна­ко эта систе­ма так­же была «без­зу­бой».

Гросс под­чер­ки­ва­ет, что посколь­ку при­ве­де­ние дан­но­го зако­на в испол­не­ние зави­се­ло от «поли­ти­че­ских сооб­ра­же­ний», Евро­ко­мис­сия даже не нало­жи­ла взыс­ка­ний на Испа­нию и Пор­ту­га­лию в 2016 году за «зна­чи­тель­ное пре­вы­ше­ние бюд­жет­но­го дефицита».

Более совер­шен­ный бан­ков­ский союз

По мне­нию Гро­са, «сей­час, как нико­гда, оче­вид­но, что чле­ны ЕС ста­вят на пер­вый план внут­рен­ние поли­ти­че­ские зада­чи, а не над­на­ци­о­наль­ные зако­ны и бла­го­по­лу­чие еди­ной Евро­пы». Если это так, то какая судь­ба ожи­да­ет неза­вер­шен­ные попыт­ки создать евро­пей­ский бан­ков­ский союз? Во вре­мя появ­ле­ния евро­зо­ны поли­ти­ки не обра­ща­ли осо­бо­го вни­ма­ния на бан­ков­ский сек­тор, даже когда устра­ни­ли кон­троль над дви­же­ни­ем капи­та­ла и раз­ре­ши­ли сво­бод­ное дви­же­ние финан­со­вых услуг.

Одна­ко боль­шин­ство собе­сед­ни­ков Project Syndicate согла­ша­ют­ся с тем, что бан­ков­ская вза­и­мо­за­ви­си­мость сыг­ра­ла цен­траль­ную роль в кри­зи­се евро, начав­шем­ся в 2010 году, и гово­рят, что предот­вра­ще­ние буду­щих кри­зи­сов тре­бу­ет сов­мест­ных усилий.

Экс­перт Шко­лы управ­ле­ния им. Джо­на Кен­не­ди Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та Кри­сто­фер Смарт отме­ча­ет, что евро­пей­ские бан­ки «име­ют настоль­ко цен­траль­ное зна­че­ние для эко­но­ми­ки Евро­пы», что «во Фран­ции и Гер­ма­нии бан­ков­ские акти­вы состав­ля­ют 350–400% ВВП, в то вре­мя как в США они состав­ля­ют немно­гим более 100% ВВП».

Тем не менее, ана­лиз кри­зи­са евро­зо­ны при­вел Смар­та к заклю­че­нию, что вза­и­мо­за­ви­си­мость евро­пей­ских бан­ков на самом деле была ско­рее пре­иму­ще­ством, неже­ли недо­стат­ком в самый худ­ший пери­од миро­во­го финан­со­во кол­лап­са. «Так как ирланд­ские, пор­ту­галь­ские и гре­че­ские бан­ки были долж­ны, преж­де все­го, немец­ким, фран­цуз­ским и гол­ланд­ским бан­кам, — отме­ча­ет Смарт, — самые сла­бые бан­ки и эко­но­ми­ки немед­лен­но раз­де­ля­ли внеш­ние потря­се­ния с самы­ми силь­ны­ми игроками».

Более того, финан­со­вый кри­зис спро­во­ци­ро­вал «реак­цию, кото­рая улуч­ши­ла систе­му регу­ли­ро­ва­ния, уси­ли­ла инсти­ту­ты и при­влек­ла ресур­сы» с помо­щью созда­ния пока еще не оформ­лен­но­го бан­ков­ско­го сою­за. Смарт счи­та­ет «зна­ме­на­тель­ным тот факт, что регу­ля­то­ры евро­зо­ны могут теперь кон­тро­ли­ро­вать и при необ­хо­ди­мо­сти вме­ши­вать­ся в ситу­а­цию в инте­ре­сах круп­ней­ших бан­ков сою­за». Он уве­рен, что, если евро­пей­ские лиде­ры смо­гут вос­ста­но­вить «дове­рие к бан­ков­ско­му сек­то­ру через предо­став­ле­ние ему боль­ше­го капи­та­ла и обес­пе­че­ние луч­ше­го регу­ли­ро­ва­ния», 2017 год, в кон­це кон­цов, может ока­зать­ся «удач­ным».

Дру­гие оце­ни­ва­ют теку­щую ситу­а­цию с бан­ков­ским сою­зом в не столь розо­вом све­те, хотя и под­дер­жи­ва­ют сам его прин­цип. Рей­клин и Шахин Вал­ле из Фон­да Соро­са, ана­ли­зи­руя печаль­ное поло­же­ние хруп­кой бан­ков­ской систе­мы Ита­лии, заклю­ча­ют, что «про­бле­мы суще­ству­ют в кон­цеп­ции бан­ков­ско­го сою­за как тако­во­го, осо­бен­но в прин­ци­пах, поло­жен­ных в осно­ву финан­со­во­го оздо­ров­ле­ния бан­ков». Они выде­ля­ют неко­то­рые подоб­ные огра­ни­че­ния, кото­рые суще­ству­ют в дру­гих евро­пей­ских струк­ту­рах, напри­мер, Еди­ный фонд сана­ции «не обла­да­ет пол­но­мо­чи­я­ми пре­тво­рять в жизнь реше­ния, этим зани­ма­ют­ся наци­о­наль­ные власти».

В сво­ем недав­нем иссле­до­ва­нии про­блем, кото­рые не поки­да­ют евро­зо­ну, я, к сво­ей радо­сти, отме­ти­ла, что финан­со­вое регу­ли­ро­ва­ние уста­нов­ле­но сей­час на уровне ЕС и что меха­низм госу­дар­ствен­но­го выку­па бан­ка (bailout) был заме­нен на меха­низм сана­ции с при­вле­че­ни­ем круп­ней­ших кре­ди­то­ров (bail-in). Хочу пре­ду­пре­дить, одна­ко, что это не устра­нит необ­хо­ди­мо­сти госу­дар­ствен­но­го спа­се­ния бан­ков, когда раз­ра­зит­ся сле­ду­ю­щий кризис.

Сре­ди собе­сед­ни­ков Project Syndicate не суще­ству­ет раз­но­гла­сий в вопро­се при­зна­ния необ­хо­ди­мо­сти даль­ней­ших реформ бан­ков­ско­го сек­то­ра. Рей­клин и Вал­ле при­зы­ва­ют к «сти­му­ли­ро­ва­нию реаль­ной сме­ны моде­ли бан­ков­ско­го биз­не­са в целях вос­ста­нов­ле­ния при­быль­но­сти». Сер­гей Гури­ев из ЕБРР счи­та­ет, что необ­хо­ди­мо создать «схе­му стра­хо­ва­ния депо­зи­тов» вме­сте со «стар­шим траш­нем без­опас­ных суве­рен­ных акти­вов или без­ри­с­ко­вых цен­ных бумаг, рас­про­стра­нен­ных во всей евро­зоне». В свою оче­редь, Смарт сове­ту­ет осво­бож­дать­ся от про­блем­ных бан­ков­ских кре­ди­тов и огра­ни­чи­вать долю госу­дар­ствен­ных обя­за­тельств перед бан­ка­ми, предо­став­лять боль­ше средств Еди­но­му фон­ду сана­ции и спо­соб­ство­вать даль­ней­шей инте­гра­ции рын­ка капитала.

За пре­де­ла­ми банков

Тем не менее, даже если ЕС смо­жет спа­сти свои бан­ки и уста­но­вить меха­низ­мы предот­вра­ще­ния или устра­не­ния вре­да от буду­щих финан­со­вых кри­зи­сов, его сла­бо­сти не огра­ни­чи­ва­ют­ся лишь финан­со­вым сек­то­ром. Хотя «финан­со­вые, струк­тур­ные и поли­ти­че­ские рефор­мы жиз­нен­но необ­хо­ди­мы, — пишет лау­ре­ат Нобе­лев­ской пре­мии по эко­но­ми­ке Май­кл Спенс, — их будет недо­ста­точ­но, что­бы решить про­бле­му роста в Европе».

Спенс отме­ча­ет, что «Евро­па ока­за­лась в ловуш­ке почти неиз­мен­но­го экви­либ­ри­ума низ­ко­го роста» и что «евро­зо­на все боль­ше и боль­ше пре­вра­ща­ет­ся в «двух­ско­рост­ной» эко­но­ми­че­ский блок» вслед­ствие отсут­ствия «эффек­тив­ных меха­низ­мов регу­ли­ро­ва­ния», направ­лен­ных на под­дер­жа­ние более сораз­мер­но­го роста сре­ди его чле­нов. Если «новое поко­ле­ние моло­дых лиде­ров не пой­дет по пути более глу­бо­кой инте­гра­ции и инклю­зив­но­го роста», Спенс счи­та­ет, что буду­щее Евро­пы будет похо­же на «кру­ше­ние поез­да в замед­лен­ной съемке».

Более того, даже если попу­ли­сты ока­жут­ся не у дел, на гори­зон­те уже вид­ны новые рис­ки. Во-пер­вых, как пишет Нури­эль Руби­ни из Нью-Йорк­ско­го уни­вер­си­те­та, «если раз­вод Вели­ко­бри­та­нии с ЕС ока­жет­ся затяж­ным и враж­деб­ным, постра­да­ют рост и рын­ки». В то же вре­мя «сосе­ди Евро­пы ведут себя все хуже», в силу уси­ли­ва­ю­щей­ся агрес­сии Рос­сии, «неста­биль­но­сти на Ближ­нем Восто­ке» и посто­ян­ной тер­ро­ри­сти­че­ской угро­зы, «что со вре­ме­нем может осла­бить пред­при­ни­ма­тель­скую и потре­би­тель­скую уверенность».

В доба­вок к мед­лен­но­му росту перед евро­зо­ной сто­ит серьез­ная про­бле­ма госу­дар­ствен­ной задол­жен­но­сти. Как я уже писа­ла, стра­ны с высо­ким дол­гом огра­ни­че­ны в воз­мож­но­стях про­во­дить актив­ную поли­ти­ку денеж­но­го сти­му­ли­ро­ва­ния. К при­ме­ру, в про­шлом году стра­ны с высо­ким дол­гом в сред­нем потра­ти­ли око­ло 3–4% ВВП на выпла­ту про­цен­тов, что серьез­но огра­ни­чи­ва­ет их воз­мож­но­сти обес­пе­чить эко­но­ми­че­ский рост во вре­мя ста­биль­но­сти и может стать пре­пят­стви­ем во вре­мя кри­зи­са. Я счи­таю, что для реше­ния этой про­бле­мы про­грам­ма коли­че­ствен­но­го смяг­че­ния ЕЦБ долж­на быть моди­фи­ци­ро­ва­на, что­бы поз­во­лить стра­нам-долж­ни­цам под над­зо­ром неза­ви­си­мо­го наблю­да­те­ля сэко­но­мить на выпла­те процентов.

Бюро­кра­ти­че­ский «пара­лич» или, что еще хуже, «само­удо­вле­тво­рен­ность» — это еще одна про­бле­ма, с кото­рой пред­сто­ит спра­вить­ся Евро­пе. Как отме­ча­ет Пиза­ни-Фер­ри, «орга­ни­за­ция управ­ле­ния евро­зо­ной оста­ет­ся слиш­ком непо­во­рот­ли­вой и тех­но­кра­ти­че­ской». Он сожа­ле­ет о том, что «про­це­дур­ное боло­то, кажет­ся, засо­са­ло боль­шин­ство мини­стров, не гово­ря уже о зако­но­да­те­лях», даже несмот­ря на то, что «они по сути пере­ло­жи­ли ответ­ствен­ность за ста­биль­ность и цель­ность евро­зо­ны на руко­во­ди­те­лей центробанков».

Отказ от пол­но­мо­чий может при­ве­сти к печаль­но­му кон­цу. Год назад эко­но­мист Мюн­хен­ско­го уни­вер­си­те­та Ханс-Вер­нер Зинн пре­ду­пре­ждал, что поли­ти­ка ЕЦБ, направ­лен­ная на «предот­вра­ще­ние дефля­ции и сти­му­ли­ро­ва­ние роста» может «под­го­то­вить поч­ву для серьез­ной деста­би­ли­за­ции систе­мы». Зинн счи­та­ет, что предо­став­ле­ние ЕЦБ деше­вых кре­ди­тов бан­кам на усло­ви­ях, что они будут выда­вать их, пре­вра­ти­ло более сла­бые эко­но­ми­ки евро­зо­ны в «кре­дит­ных нар­ко­ма­нов» и угро­жа­ет сде­лать то же самое с таки­ми стра­на­ми, как Австрия, Гер­ма­ния и Люксембург.

Учи­ты­вая, что цены на недви­жи­мое иму­ще­ство в Гер­ма­нии – круп­ней­шей эко­но­ми­ке евро­зо­ны – сей­час рез­ко вырос­ли, воз­мож­но, нас ожи­да­ет новый пузырь на рын­ке недви­жи­мо­сти. «Если пузырь про­рвет­ся», — пре­ду­пре­жда­ет Зинн, — послед­ствия для евро могут быть серьезными».

Крат­ко­сроч­ные меры

Устра­не­ние струк­тур­ных про­ти­во­ре­чий в Евро­пе и предот­вра­ще­ние ново­го кри­зи­са не обе­ща­ет быть лег­ким пред­при­я­ти­ем. Пове­де­ние евро про­гно­зи­ру­ет­ся на той осно­ве, что эко­но­ми­че­ски схо­жие стра­ны будут одно­вре­мен­но пере­жи­вать пери­о­ды подъ­ема и спа­да. В дей­стви­тель­но­сти, одна­ко, сре­ди эко­но­мик евро­зо­ны суще­ству­ет глу­бо­кая цик­ли­че­ская и струк­тур­ная разница.

Более того, как отме­ча­ет Кемаль Дер­виш из Бру­кинг­ско­го инсти­ту­та, боль­шая часть ЕС явля­ет­ся и впредь будет являть­ся муль­ти­ва­лют­ной систе­мой. Таким обра­зом, любые рефор­мы на уровне ЕС долж­ны быть направ­ле­ны на управ­ле­ние евро­пей­ской гете­ро­ген­но­стью, вме­сто того что­бы пытать­ся гомо­ге­ни­зи­ро­вать социо-эко­но­ми­че­ские и поли­ти­че­ские моде­ли на континенте.

Пиза­ни-Фер­ри так­же отме­ча­ет, что отдель­ные чле­ны евро­зо­ны не соглас­ны меж­ду собой не толь­ко в вопро­се «при­ро­ды и корен­ных при­чин кри­зи­са евро», но и в пони­ма­нии «инте­гра­ции» как общей цели. Поэто­му он счи­та­ет, что дис­кус­сию о буду­щем Евро­пы не сто­ит вести в кон­тек­сте «неиз­беж­ной даль­ней­шей инте­гра­ции». Напро­тив, на повест­ке дня долж­но быть реше­ние вопро­са о том, «как заста­вить евро­зо­ну эффек­тив­но рабо­тать». На прак­ти­ке это может озна­чать «наде­ле­ние цен­траль­ных струк­тур боль­шей вла­стью в неко­то­рых обла­стях и ослаб­ле­ние цен­траль­ной вла­сти в дру­гих сферах».

Боль­шин­ство собе­сед­ни­ков Project Syndicate согла­сят­ся с такой поста­нов­кой вопро­са. Даже если теку­щее поло­же­ние дел в Евро­пе не поз­во­лит создать глу­бо­ко инте­гри­ро­ван­ный поли­ти­че­ский союз, ее струк­тур­ные про­бле­мы все же могут быть скор­рек­ти­ро­ва­ны. Напри­мер, «что­бы под­дер­жать общую кре­дит­но-денеж­ную поли­ти­ку и добить­ся луч­ше­го соче­та­ния бюд­жет­ной и денеж­ной поли­ти­ки», Рей­клин пред­ла­га­ет осно­вать «неза­ви­си­мую феде­раль­ную фис­каль­ную струк­ту­ру» с «неболь­шим бюд­же­том и дис­кре­ци­он­ной вла­стью» для созда­ния «меха­низ­мов раз­де­ле­ния рисков».

Гури­ев, в свою оче­редь, пред­ла­га­ет решить про­бле­му «глу­бо­кой асим­мет­рии состо­я­ния эко­но­мик евро­зо­ны во вре­мя кри­зи­са» с помо­щью «схе­мы стра­хо­ва­ния от без­ра­бо­ти­цы, в кото­рой цик­ли­че­ские выпла­ты будут финан­си­ро­вать­ся из бюд­же­та ЕС». Ван Ром­пау, Эмма­но­уи­ли­дис и Зулиг наде­ют­ся, что к кон­цу года Фран­ция и Гер­ма­ния сов­мест­но пред­ло­жат про­грам­му реформ, кото­рые предо­ста­вят боль­ше финан­со­вой гиб­ко­сти и под­держ­ку на уровне ЕС «тем стра­нам евро­зо­ны, у кото­рых нет бюд­жет­ных воз­мож­но­стей само­сто­я­тель­но сти­му­ли­ро­вать рост».

Нако­нец, Мар­сель Фратц­шер из Немец­ко­го инсти­ту­та эко­но­ми­че­ских иссле­до­ва­ний сове­ту­ет Гер­ма­нии закрыть ее «огром­ную инве­сти­ци­он­ную дыру», что­бы уве­ли­чить импорт и при­глу­шить голо­са кри­ти­ков, кото­рые наста­и­ва­ют на том, что евро явля­ет­ся слиш­ком сла­бым, а немец­кие экс­порт­ные пока­за­те­ли слиш­ком высоки.

Назад к истокам

Одна­ко евро­пей­ским лиде­рам так­же пред­сто­ит при­знать, что тех­но­кра­ти­че­ские меры не могут сгла­жи­вать неуда­чи «функ­ци­о­на­лиз­ма» бес­ко­неч­но. Хотя Евро­па «немед­лен­но нуж­да­ет­ся в смене эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки для сти­му­ли­ро­ва­ния роста и зар­плат», утвер­жда­ет Филипп Легр­эйн из Евро­пей­ско­го инсти­ту­та Лон­дон­ской шко­лы эко­но­ми­ки, «более глу­бо­кие про­бле­мы, свя­зан­ные с само­опре­де­ле­ни­ем, поли­ти­че­ской закон­но­стью и дове­ри­ем к инсти­ту­там не могут быть реше­ны с помо­щью лата­ния дыр в Пак­те ста­биль­но­сти и роста».

Для Стиг­ли­ца, издав­ше­го недав­но кни­гу, посвя­щен­ную евро, един­ствен­ным спо­со­бом пре­одо­леть струк­тур­ные про­бле­мы евро­зо­ны явля­ет­ся про­ве­де­ние ради­каль­ных реформ, кото­рые изме­нят отно­ше­ния меж­ду ее чле­на­ми. Эти рефор­мы вклю­ча­ют отме­ну пра­ви­ла, уста­нав­ли­ва­ю­ще­го лимит на вели­чи­ну бюд­жет­но­го дефи­ци­та, созда­ние фон­да соли­дар­но­сти для финан­си­ро­ва­ния роста, выпуск евро­бон­дов, уста­нов­ле­ние ответ­ствен­но­сти ЕЦБ за заня­тость, рост и ста­биль­ность в доба­вок к ответ­ствен­но­сти за инфля­цию и моне­тар­ную поли­ти­ку, а так­же про­ве­де­ние осо­бой инду­стри­аль­ной поли­ти­ки, кото­рая помо­жет «отста­ю­щим» догнать осталь­ных чле­нов блока.

Янис Вару­фа­кис, министр финан­сов Гре­ции в пра­ви­тель­стве Алек­си­са Ципра­са, идет даль­ше, пред­ла­гая создать «Новый курс Евро­пы» для реше­ния двух цен­траль­ных про­блем ЕС: «непред­на­ме­рен­ной неза­ня­то­сти и непред­на­ме­рен­ной внут­ри­ев­ро­пей­ской мигра­ции». Он при­зы­ва­ет евро­пей­цев сле­до­вать «про­сто­му прин­ци­пу: все евро­пей­цы в сво­ей род­ной стране долж­ны обла­дать пра­вом на рабо­ту, обес­пе­чи­ва­ю­щую доста­точ­ный для жиз­ни доход, при­лич­ные усло­вия про­жи­ва­ния, высо­ко­ка­че­ствен­ную меди­цин­скую помощь и обра­зо­ва­ние, а так­же бла­го­при­ят­ную окру­жа­ю­щую среду».

Что­бы добить­ся это­го при суще­ству­ю­щих сего­дня в ЕС дого­во­рен­но­стях, Вару­фа­кис пред­ла­га­ет уве­ли­чить инве­сти­ции в «зеле­ную» энер­ге­ти­ку и эко­ло­ги­че­ски чистые тех­но­ло­гии, предо­ста­вить гаран­тии по зара­бот­ной пла­те, покры­ва­ю­щей рас­хо­ды на жизнь, создать фонд по борь­бе с бед­но­стью, «основ­ной уни­вер­саль­ный диви­денд» и «пра­во на аренду».

До тех пор пока каж­дая евро­пей­ская стра­на не ста­нет «ста­биль­ной и про­цве­та­ю­щей», дис­кус­сия о дез­ин­те­гра­ции ЕС долж­на начи­нать­ся со сло­ва «когда», а не «если», пре­ду­пре­жда­ет Вару­фа­кис. Мож­но не согла­шать­ся с его виде­ни­ем или с иде­ей того, что Евро­па долж­на при­нять любую про­грам­му ком­плекс­ных реформ после выбо­ров. Одна­ко для всех долж­но быть оче­вид­но, что окно воз­мож­но­стей для вос­ста­нов­ле­ния евро­пей­ско­го про­ек­та, кото­рое неожи­дан­но появи­лось сей­час, не будет дол­го оста­вать­ся открытым.

Ори­ги­нал ста­тьи: The expert communication channel of Central Asia region Kazakhstan 2.0

архивные статьи по теме

Независимые наблюдатели ставят под сомнение легитимность власти. Почему? И что дальше?

Editor

Не девальвация, а корректировка курса

Новые санкции: быть или не быть