12 C
Астана
22 апреля, 2024
Image default

Расстрел в Темиртау. Часть II

 

Тра­ге­дия не все­гда повто­ря­ет­ся в виде фар­са. Если из нее не извле­ка­ют­ся уро­ки, она обо­ра­чи­ва­ет­ся новой тра­ге­ди­ей. Мы про­дол­жа­ем рас­сказ о вос­ста­нии стро­и­те­лей Казах­стан­ской Маг­нит­ки и их рас­стре­ле в нача­ле авгу­ста 1959 года.

 

Автор: Вадим БОРЕЙКО

 

Эмо­ции захлест­ну­ли рассудок

Сра­зу же после пуб­ли­ка­ции в еже­не­дель­ни­ке «Гори­зонт» 23 фев­ра­ля 1991 года ста­тьи Алек­сандра Шве­ца «Темир­тау: тра­ге­дия 50‑х» (см. «Рас­стрел в Темир­тау. Часть I») в редак­цию пошли откли­ки оче­вид­цев. Самым пер­вым ото­звал­ся кан­ди­дат педа­го­ги­че­ских наук, доцент Ана­то­лий Мат­ви­ен­ко, рабо­тав­ший в нача­ле 90‑х заве­ду­ю­щим кафед­рой физ­куль­ту­ры Алма-Атин­ско­го авто­до­рож­но­го инсти­ту­та. В мате­ри­а­ле «Хочу ска­зать о Темир­тау», вышед­шем в сле­ду­ю­щем же номе­ре, 2 мар­та 1991-го, он изло­жил соб­ствен­ный взгляд на слу­чив­ше­е­ся на Казах­стан­ской Маг­нит­ке, кото­рый рез­ко кон­тра­сти­ру­ет с точ­кой зре­ния Шве­ца. Тут нуж­но отме­тить, что Мат­ви­ен­ко не был непо­сред­ствен­ным участ­ни­ком бес­по­ряд­ков и опи­сы­ва­ет про­ис­хо­див­шее со слов дру­гих людей.

«Про­чи­тал ста­тью А. Шве­ца и сра­зу же сел за пись­мен­ный стол, — пишет Ана­то­лий Мат­ви­ен­ко. — Как и Швец, я при­е­хал в Казах­стан в июне 1959 года.  Нас, 17—18-летних выпуск­ни­ков стро­и­тель­ных учи­лищ Дон­бас­са, по ком­со­моль­ским путев­кам при­вез­ли в Кара­ган­ду и рас­пре­де­ли­ли по обла­сти. Я попал в Чуру­бай-Нуру. Часть ребят из наше­го учи­ли­ща поеха­ли в Темир­тау. Мы были у них в гостях до нача­ла кон­флик­та, опи­сан­но­го А. Шве­цом (то есть до нача­ла авгу­ста. — В.Б.), в кон­це авгу­ста и после, в октяб­ре. Мы жили в воен­ных палат­ках чело­век по 15 в каж­дой. Палат­ки сто­я­ли око­ло одно­этаж­ных обще­жи­тий, кото­рые ремон­ти­ро­ва­ли для нас. В палат­ках были дере­вян­ные полы, сто­я­ли кой­ки, были нор­маль­ные посте­ли. Умы­валь­ник и туа­лет во дво­ре. Точ­но в таких же палат­ках жили наши дру­зья в Темир­тау. Пала­ток на 50 чело­век, как пишет Швец, я у них не видел.

В то вре­мя на строй­ках в основ­ном рабо­та­ли при­ез­жие. Люди были раз­ные. Мно­гие тру­ди­лись нор­маль­но, обжи­ва­лись, созда­ва­ли семьи, учи­лись, зани­ма­лись спор­том, отды­ха­ли, как мог­ли пре­одо­ле­ва­ли труд­но­сти. Но мно­го было таких, кото­рые вели про­сто без­об­раз­ный образ жиз­ни: пьян­ство, дра­ки, поно­жов­щи­на, про­гу­лы на рабо­те. Эти люди все­гда были недо­воль­ны. Они не хоте­ли мирить­ся даже с малень­ки­ми труд­но­стя­ми. Как пра­ви­ло, такие хоте­ли боль­ше иметь, чем давать самим. Очень мно­го рабо­та­ло быв­ших заклю­чен­ных. В таких груп­пи­ров­ках бур­но пло­ди­лись “авто­ри­тет­ные ребя­та”, к кото­рым, види­мо, при­чис­ля­ет себя Швец. Подоб­ные ребя­та при­бав­ля­ли рабо­ты не толь­ко мили­ции, но и адми­ни­стра­ции про­из­вод­ствен­ных орга­ни­за­ций. Жиль­цы обще­жи­тий раз­ных орга­ни­за­ций жесто­ко дра­лись меж­ду собой. Мы, юно­ши, на себе испы­та­ли мни­мую спра­вед­ли­вость “авто­ри­тет­ных ребят”. Я видел, как двое моло­дых креп­ких полу­пья­ных муж­чин в обще­жи­тии выта­щи­ли из ком­на­ты пар­ня лет 18, скру­ти­ли его и поса­ди­ли на рас­ка­лен­ную добе­ла пли­ту за то, что он не дал денег по их  тре­бо­ва­нию. А побо­ры “авто­ри­тет­ные” совер­ша­ли регулярно.

На строй­ках рабо­та­ли так­же при­ез­жие из Бол­га­рии, Кореи. Им пла­ти­ли за оди­на­ко­вую с нами рабо­ту в два раза боль­ше. Жили они вме­сте с нами в общежитии.

В палат­ках мы про­жи­ли до поло­ви­ны сен­тяб­ря (у наc даже замер­за­ла вода в вед­рах), а затем все­ли­лись в обще­жи­тие. Из при­е­хав­ших мно­гие сбе­жа­ли — кто рань­ше, кто поз­же. Мы остались.

Я рас­ска­зы­ваю это затем, что без этих подроб­но­стей труд­но пред­ста­вить себе обста­нов­ку того вре­ме­ни, а она была при­мер­но оди­на­ко­вой по обла­сти. А пото­му уве­рен, что извест­но­му кон­флик­ту в Темир­тау пред­ше­ство­ва­ло, конеч­но же, не вед­ро тух­лой воды. Так­же убеж­ден, что к дан­но­му собы­тию нель­зя под­хо­дить так упро­щен­но и тен­ден­ци­оз­но, как, на мой взгляд, это про­сле­жи­ва­ет­ся в сви­де­тель­стве Швеца.

Инфор­ма­цию лич­но я полу­чил от оче­вид­цев и участ­ни­ков тех собы­тий: дру­зей, про­жи­вав­ших там, сту­ден­тов Кара­ган­дин­ско­го поли­тех­ни­че­ско­го инсти­ту­та, про­хо­див­ших там прак­ти­ку, комс­ор­га наше­го строй­у­прав­ле­ния, быв­ше­го в то вре­мя там на семи­на­ре, лей­те­нан­та мили­ции (поз­же он встре­чал­ся с нами на заня­ти­ях в спор­тив­ной сек­ции), быв­ше­го сол­да­та-баш­ки­ра, кото­рый с кара­би­ном сто­ял меж­ду три­бу­на­ми и бес­ну­ю­щей­ся тол­пой, и от мно­гих дру­гих людей.

В то вре­мя быто­вые усло­вия мно­гих рабо­чих Темир­тау остав­ля­ли желать луч­ше­го. Это объ­яс­ни­мо. Новый город стро­ил­ся на новом месте. Все­го не хва­та­ло. Мно­гие это пони­ма­ли, ста­ра­лись рабо­тать луч­ше, что­бы к зиме постро­ить как мож­но боль­ше жилья и дру­гих объ­ек­тов. В этой свя­зи непо­нят­на пози­ция “авто­ри­тет­ных ребят”, яко­бы послан­цев ком­со­мо­ла, о кото­рых пишет Швец. Они что, не зна­ли, куда едут и в каких усло­ви­ях будут жить?

Неваж­ное поло­же­ние было и с обес­пе­че­ни­ем. Не хва­та­ло про­до­воль­ствия, пром­то­ва­ров. Бес­спор­но, нали­цо нерас­то­роп­ность, недо­ра­бот­ки мест­ных вла­стей, снаб­жен­цев и дру­гих орга­нов, отве­ча­ю­щих за рабо­ту, раз­ме­ще­ние людей, постав­ки. Рос­ло недо­воль­ство, в том чис­ле и сре­ди ино­стран­цев. Те, кста­ти, не хоте­ли полу­чать двой­ную пла­ту за оди­на­ко­вый труд с наши­ми рабочими.

В тот тра­ги­че­ский день, по-види­мо­му, пере­пол­ни­лась чаша тер­пе­ния, и воз­буж­ден­ные рабо­чие не смог­ли в при­ня­том поряд­ке предъ­явить свои тре­бо­ва­ния. Эмо­ции у мно­гих захлест­ну­ли рас­су­док. Не на высо­те ока­за­лись орга­ны власти.

Как бы там ни было, но подъ­е­хав­ших к сто­ло­вой мили­ци­о­не­ров про­сто уби­ли, а если быть точ­нее, то пре­вра­ти­ли в кро­ва­вое меси­во и раз­ма­за­ли по доро­ге (это та самая тол­па в 30 тысяч чело­век, кото­рая, по сло­вам Шве­ца, “ходи­ла выяс­нять отно­ше­ния с руко­вод­ством”). Мото­цикл и при­е­хав­шую с ним маши­ну сожгли. При­мер­но такая же участь постиг­ла мили­ци­о­не­ров непо­сред­ствен­но в зда­нии мили­ции, где, по сло­вам Шве­ца, их “вытас­ки­ва­ли из шка­фа, дымо­ход­ной тру­бы, сор­ти­ра…”. Поче­му-то он не пишет, зачем вытас­ки­ва­ла тол­па мили­ци­о­не­ров и что с ними сде­ла­ли. Кста­ти, Швец так­же не объ­яс­ня­ет, в чем вина мили­ци­о­не­ров перед рабо­чи­ми. Очень скром­но Швец пишет о “взя­тии” база­ра и “откры­тии” мага­зи­нов. Вещи нуж­но назы­вать сво­и­ми име­на­ми. Базар разо­гна­ли, про­дав­цов звер­ски изби­ли, това­ры забра­ли. Опять же все ларь­ки сожгли. Вооб­ще жгли мно­го, это не отри­ца­ет сам Швец. Мага­зи­ны и скла­ды были раз­граб­ле­ны. Вод­ку пили кру­гом. Были похи­ще­ны со скла­дов ружья и бое­при­па­сы. Мест­ное насе­ле­ние в стра­хе закры­ва­лось в сво­их домах. Все­об­щий раз­гул охва­тил горо­док. Всю ночь “гуде­ли”, пили, пели, стре­ля­ли вверх из ружей.  На тех­ни­ке — трак­то­рах, буль­до­зе­рах и маши­нах — езди­ли где попа­ло. Есте­ствен­но, дела­ли это дале­ко не все. Было мно­го поря­доч­ных людей, но в дан­ной ситу­а­ции верх взя­ли анар­хия и бес­по­ря­док. Часть людей с ружья­ми заня­ла, так ска­зать, “обо­ро­ну” за посел­ком со сто­ро­ны доро­ги, веду­щей в Караганду.

Всю ночь жгли кост­ры, опять пили и гото­ви­лись отра­жать “напа­де­ние”. Завя­за­лась пере­стрел­ка с при­быв­ши­ми утром сол­да­та­ми. Швец пишет, что стре­ля­ли из авто­ма­тов и пуле­ме­тов. Я таких све­де­ний не имею. Точ­но знаю, что у сол­дат были кара­би­ны. Далее Швец пишет, что сол­да­ты стре­ля­ли зачем-то по окнам и чер­да­кам. А дей­стви­тель­но, зачем сол­да­там пона­до­би­лось стре­лять в “божий свет”? Из чер­да­ков и окон стре­ля­ли по сол­да­там из ружей, и сре­ди сол­дат были уби­тые и ране­ные. К тому же, не сол­да­ты нача­ли пер­вы­ми стре­лять. Швец пишет, что всех согна­ли на митинг.

Да, дей­стви­тель­но, народ собра­ли на митинг. На импро­ви­зи­ро­ван­ной три­буне были пред­ста­ви­те­ли обла­сти, рес­пуб­ли­ки и Моск­вы, кото­рые пыта­лись объ­яс­нить людям ситу­а­цию, ого­во­рить пути выхо­да из создав­ше­го­ся поло­же­ния. Их про­сто никто не слу­шал. Тол­па, раз­го­ря­чен­ная и изряд­но “подо­гре­тая”, не дава­ла гово­рить. Слы­ша­лись кри­ки и угро­зы, затем нача­ли кидать раз­ные пред­ме­ты. Сол­да­там был дан при­каз перед митин­гом не стре­лять в людей. Об этом мне гово­рил быв­ший охран­ник одной из коло­ний, кото­рый участ­во­вал в этих собы­ти­ях, затем демо­би­ли­зо­вал­ся (мы с ним вме­сте рабо­та­ли). Кста­ти, его там уда­ри­ли чем-то по голо­ве, и он лечил­ся в боль­ни­це. Меж­ду три­бу­на­ми и людь­ми была шерен­га сол­дат. Офи­цер взы­вал к разу­му людей, его не слу­ша­ли, к нему подо­шла “девуш­ка-ком­со­мол­ка” и уда­ри­ла его по лицу. Вдо­ба­вок из тол­пы выстре­ли­ли в направ­ле­нии три­бу­ны и сол­дат. По при­ка­зу сол­да­ты нача­ли стре­лять вверх, но разъ­ярен­ная тол­па, в том чис­ле на подо­спев­шей тех­ни­ке, вол­ной пошла на пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных орга­ни­за­ций, сто­яв­ших на воз­вы­ше­нии, и на сол­дат: по сло­вам Шве­ца, “давить этих гадов”.

Сол­да­ты, постав­лен­ные в поло­же­ние защи­щав­ших­ся, нача­ли стре­лять в напи­рав­шую тол­пу. Швец опять-таки ста­ра­ет­ся про­ти­во­по­ста­вить людей по наци­о­наль­но­сти. Он пишет, что в народ стре­ля­ли “сол­да­ты в основ­ном нерус­ской наци­о­наль­но­сти”. Дей­стви­тель­но, один взвод отка­зал­ся участ­во­вать в раз­бо­ре кон­флик­та и ушел за посе­лок. Но Швец не пишет, что этот взвод нахо­дил­ся в дру­гой ситу­а­ции, и на этих сол­дат не шла тол­па с лома­ми и тру­ба­ми, и их не дави­ли тех­ни­кой, это было днем поз­же. Еще неиз­вест­но, как бы они себя пове­ли в подоб­ной ситуации.

Мне неиз­вест­ны слу­чаи, что­бы сол­да­ты стре­ля­ли в жен­щин, веду­щих детей в дет­сад, по сло­вам Шве­ца, в шесть часов утра, и что какой-то совест­ли­вый офи­цер застре­лил­ся сам. Швец пишет, что “после соде­ян­но­го нака­нуне (а нака­нуне они поуби­ва­ли мили­ци­о­не­ров, раз­гра­би­ли скла­ды и мага­зи­ны, сожгли зда­ния) боль­шин­ство ушли на свои рабо­чие места”. Не знаю, может, кто-то и был на сво­ем рабо­чем месте, но мои дру­зья рас­ска­зы­ва­ли, что к ним в палат­ку при­шли “актив­ные”, они были креп­ко выпив­шие, с ружья­ми и ска­за­ли, что если хоть один вый­дет на рабо­ту, то его про­сто “хлоп­нут”. Затем они пошли в дру­гие палат­ки. Рабо­та была пол­но­стью пара­ли­зо­ва­на. Тот, кто не участ­во­вал в гра­бе­жах, ходил голодный.

И еще. Швец пишет, что к уго­лов­но­му делу при­влек­ли толь­ко пять чело­век, кото­рые даже не про­жи­ва­ли в Темир­тау. Это так­же не соот­вет­ству­ет истине. Нака­за­ны были мно­гие, но осо­бо рья­ных дей­стви­тель­но выло­ви­ли (к сожа­ле­нию, не мно­гих), и суд над ними осве­щал­ся област­ным радио.

В заклю­че­ние хочу ска­зать, что после тра­ги­че­ских собы­тий в Темир­тау ста­ли боль­ше уде­лять вни­ма­ния рабо­чим, улуч­ши­ли снаб­же­ние, боль­ше ста­ли стро­ить жилья. Подоб­ные пере­ме­ны ощу­ти­ли по всей области.

Про­шли годы, но в памя­ти не изгла­ди­лись собы­тия тех дале­ких дней. Очень страш­но, когда гиб­нут люди. И сей­час по исте­че­нии вре­ме­ни, ана­ли­зи­руя ход тех собы­тий, я убеж­да­юсь, что без вме­ша­тель­ства под­раз­де­ле­ний МВД в то вре­мя, в той ситу­а­ции невоз­мож­но было бы наве­сти порядок».

Про­дол­же­ние следует.

Continue reading here:
Рас­стрел в Темир­тау. Часть II

архивные статьи по теме

Забастовщиков разгонят силой?!

Боролись за жилье? Получите недострой

Чрезвычайный режим борьбы с коррупцией