-10 C
Астана
25 января, 2021
Image default

Раздавленные прогрессом

Как китайское государство пытается сделать из уйгуров идеальных граждан. Неправительственный доклад

На днях СМИ обле­те­ла новость о стран­ной наход­ке, кото­рую петер­бур­жец обна­ру­жил в куп­лен­ном ботин­ке извест­но­го брен­да The North Face. На кро­шеч­ном квад­ра­ти­ке бума­ги по-англий­ски было напи­са­но «Помо­ги­те. Я в тюрь­ме в Китае. Пожа­луй­ста, помо­ги­те. Уйгур». Ком­па­ния заяви­ла, что не исполь­зу­ет в сво­их про­из­вод­ствен­ных цепоч­ках при­ну­ди­тель­ный труд, но обе­ща­ла про­ве­сти внут­рен­нее рас­сле­до­ва­ние. 12 нояб­ря гла­ва китай­ско­го под­раз­де­ле­ния немец­ко­го авто­ги­ган­та «Фолькс­ва­ген» Сте­фан Вал­лен­штейн в интер­вью ВВС так­же был вынуж­ден заявить что-то похо­жее. Нет, ком­па­ния не исполь­зу­ет на сво­их заво­дах раб­ский труд узни­ков кон­цен­тра­ци­он­ных лаге­рей. Ее поли­ти­ка най­ма соот­вет­ству­ет миро­вым стан­дар­там. Но, чест­но гово­ря, ни в чем пол­но­стью быть уве­рен­ным нель­зя: «Фолькс­ва­ген» «не отве­ча­ет за жизнь сотруд­ни­ков за пре­де­ла­ми пред­при­я­тия». Речь шла о заво­де ком­па­нии в Синьц­зян-Уйгур­ском авто­ном­ном рай­оне Китая (СУАР).

Ни один бренд не хочет, что­бы его назва­ние сто­я­ло в одном пред­ло­же­нии со сло­во­со­че­та­ни­ем «кон­цен­тра­ци­он­ный лагерь», но, к сча­стью для The North Face и Volkswagen, они ока­за­лись в спис­ке не одни: соглас­но фев­раль­ско­му иссле­до­ва­нию Австра­лий­ско­го инсти­ту­та стра­те­ги­че­ской поли­ти­ки, 82 миро­вых брен­да так или ина­че исполь­зо­ва­ли труд заклю­чен­ных синьц­зян­ских «лаге­рей пере­вос­пи­та­ния» в сво­их про­из­вод­ствен­ных цепоч­ках. После пуб­ли­ка­ции докла­да мно­гие, напри­мер H&M, выбра­ли путь шум­но­го отка­за от сотруд­ни­че­ства с китай­ским реги­о­ном, но отнюдь не ушли из стра­ны. Дру­гие про­сто заяви­ли о том, что все рабо­чие тру­дят­ся у них доб­ро­воль­но и ника­ких осно­ва­ний в обви­не­ни­ях австра­лий­ско­го цен­тра нет.

Исто­рия китай­ской поли­ти­ки в отно­ше­нии уйгу­ров зани­ма­ла вни­ма­ние СМИ в отно­си­тель­но спо­кой­ных 2017 и 2018 годах, но в 2020‑м шан­сов у нее на фоне миро­вых ката­клиз­мов было мало. А ведь это — один из клю­че­вых сюже­тов, мно­го гово­ря­щий и о совре­мен­ном Китае, и о том, как миро­вое сооб­ще­ство транс­фор­ми­ру­ет­ся под его влиянием.

Мно­гие нега­тив­но настро­ен­ные к КНР поли­ти­ки на Запа­де счи­та­ли, что имен­но пре­сле­до­ва­ния уйгу­ров нако­нец-то откро­ют миру гла­за на «истин­ную сущ­ность Ком­пар­тии Китая» и при­ве­дут к все­мир­ной бло­ка­де «дик­та­тор­ско­го государства».

На прак­ти­ке же вышло по-дру­го­му: пра­ва чело­ве­ка тра­ди­ци­он­но с раз­гром­ным сче­том про­иг­ра­ли поли­ти­ке и эко­но­ми­ке. Более того, чере­да совер­шен­ных мусуль­ма­на­ми тер­ак­тов в запад­ных стра­нах дала воз­мож­ность Китаю перей­ти в контр­на­ступ­ле­ние и утвер­ждать, что имен­но его сверх­жест­кая поли­ти­ка обес­пе­чи­ла мир и покой полу­то­ра­мил­ли­ард­ной стране. В сво­ей поли­ти­ке отно­ше­ния к «потен­ци­аль­но про­блем­ным» мень­шин­ствам Китай явно идет в кон­тр­т­рен­де к двум дру­гим суще­ству­ю­щим моде­лям — евро­аме­ри­кан­ской и рос­сий­ской — и ста­вит перед осталь­ным чело­ве­че­ством вопро­сы, отве­тить на кото­рые очень трудно.

Из этнографии в политику

До 2017 года про суще­ство­ва­ние уйгу­ров зна­ла лишь узкая груп­па спе­ци­а­ли­стов по Китаю и наро­дам Цен­траль­ной Азии. В 1875 году полу­не­за­ви­си­мое (но ассо­ци­и­ро­ван­ное с Кита­ем) уйгур­ское госу­дар­ство было окон­ча­тель­но заво­е­ва­но Пеки­ном, но с нача­лом пери­о­да постре­во­лю­ци­он­ной сму­ты (1911–1949 годы) опять вер­ну­лось к преж­не­му ста­ту­су, пыта­ясь балан­си­ро­вать меж­ду пра­ви­тель­ством Китай­ской Рес­пуб­ли­ки и сосед­не­го СССР, где про­жи­ва­ли этни­че­ски и куль­тур­но близ­кие уйгу­рам узбе­ки и каза­хи. Конец воль­ни­це был поло­жен Мао Цзэ­ду­ном, объ­еди­нив­шим стра­ну в еди­ную Китай­скую Народ­ную Республику.

С это­го момен­та нача­лась мас­со­вая мигра­ция в реги­он китай­цев-хань­цев, отпра­вив­ших­ся (с раз­ной сте­пе­нью доб­ро­воль­но­сти) под­ни­мать мест­ную эко­но­ми­ку. Это запу­сти­ло рас­пад общи­ны: жела­ю­щая инте­гри­ро­вать­ся в совре­мен­ное обще­ство моло­дежь начи­на­ла рабо­тать на китай­ских пред­при­я­ти­ях, посте­пен­но теряя связь с тра­ди­ци­я­ми. Про­цесс шел не бес­про­блем­но: часто меж­ду китай­ца­ми и уйгу­ра­ми воз­ни­ка­ли кон­флик­ты на куль­тур­но-быто­вой и эко­но­ми­че­ской поч­ве. Осед­лые город­ские китай­цы быст­ро заня­ли верх­ние эта­жи эко­но­ми­че­ской пира­ми­ды СУА­Ра, вызы­вая у мест­ных вполне понят­ные нега­тив­ные эмо­ции. Тем не менее в пери­од дик­та­ту­ры Мао все в целом огра­ни­чи­ва­лось глу­хим недовольством.

В 1980‑х, когда в стра­ну при­шла рыноч­ная эко­но­ми­ка, а огра­ни­че­ния на пере­ме­ще­ния людей ослаб­ли, поли­ти­че­ская ситу­а­ция в Синьц­зяне нача­ла мед­лен­но нака­лять­ся. Путе­ше­ствия на хадж в Мек­ку и уче­ба в ислам­ских уни­вер­си­те­тах воз­ро­ди­ли у опре­де­лен­ной части актив­но­го уйгур­ско­го насе­ле­ния надеж­ду на созда­ние отдель­но­го госу­дар­ства Восточ­ный Тур­ке­стан. Под­спо­рьем это­му ста­ла идео­ло­гия исла­миз­ма, но тут сто­ит сра­зу ого­во­рить­ся, что ника­кой еди­ной идео­ло­гии у уйгур­ских ради­ка­лов нико­гда не было: неко­то­рые хоте­ли отель­но­го госу­дар­ства, неко­то­рые — рас­ши­ре­ния куль­тур­но-рели­ги­оз­ной авто­но­мии, а неко­то­рые — уста­нов­ле­ния все­мир­но­го хали­фа­та (такие в 2011–2013 годах отпра­ви­лись в Сирию). Груп­пы посто­ян­но пере­ме­ши­ва­лись и рас­па­да­лись, затруд­няя под­счет и определение.

С 1992 года СУАР нача­ли регу­ляр­но сотря­сать тер­ро­ри­сти­че­ские акты. Китай­ские источ­ни­ки дают циф­ру в 194 уби­тых и более 1000 ране­ных в ходе этих атак граж­дан­ских лиц до 2017 года. Самым жут­ким тер­ак­том ста­ло напа­де­ние на рынок в Урум­чи в мае 2014 года, когда въе­хав­шие на ожив­лен­ную пло­щадь на двух пика­пах тер­ро­ри­сты нача­ли раз­бра­сы­вать паке­ты с взрыв­чат­кой, убив 43 чело­ве­ка и ранив 90. С сере­ди­ны нуле­вых интен­сив­ность тер­ак­тов нарас­та­ла, к ним доба­ви­лись по-насто­я­ще­му круп­ные столк­но­ве­ния с поли­ци­ей и напа­де­ния на блок­по­сты, про­ис­хо­див­шие по несколь­ку раз в год.

Самым мрач­ным стал 2009 год, когда в ходе мас­со­вых бес­по­ряд­ков в сто­ли­це СУАР Урум­чи погиб­ло 197 и было ране­но более 1700 чело­век (в основ­ном сами напа­дав­шие уйгуры).

Обмен гурий на юани

Пре­тен­зии уйгур­ских ради­ка­лов к китай­ским вла­стям поми­мо эко­но­ми­че­ской плос­ко­сти лежа­ли, конеч­но, и в идео­ло­ги­че­ской. Агрес­сив­но ате­и­сти­че­ское ком­му­ни­сти­че­ское госу­дар­ство эпо­хи Мао Цзэ­ду­на усту­пи­ло в 1980‑е годы место более мяг­ко­му и умно­му, но все же доста­точ­но репрес­сив­но­му режи­му, одним из стол­пов кото­ро­го оста­ва­лось стрем­ле­ние «выров­нять» насе­ле­ние по язы­ко­во­му и рели­ги­оз­но­му при­зна­кам. С сере­ди­ны 1980‑х насту­пил пери­од сокра­ще­ния про­стран­ства уйгур­ско­го язы­ка, обра­зо­ва­тель­ная и рели­ги­оз­ная поли­ти­ка ста­ла допус­кать мень­ше откло­не­ний от гене­раль­ной линии. Фак­ти­че­ски уйгу­ров пыта­лись транс­фор­ми­ро­вать по обра­зу и подо­бию китай­ских мусуль­ман хуэй, отли­ча­ю­щих­ся от осталь­ных жите­лей КНР лишь забав­ны­ми наци­о­наль­ны­ми костю­ма­ми, пес­ня­ми, тан­ца­ми и неко­то­ры­ми незна­чи­тель­ны­ми традициями.

При этом уско­ри­лась мигра­ция в реги­он китай­цев-хань­цев, кото­рых при Дэн Сяо­пине зама­ни­ва­ли под­ни­мать эко­но­ми­ку отста­ло­го «дико­го запа­да» длин­ным юанем. С 1949 по 2008 год доля хань­цев сре­ди мест­но­го насе­ле­ния вырос­ла с 6,7 до 40%. По мне­нию руко­во­ди­те­лей уйгур­ских ради­ка­лов, эта поли­ти­ка была спе­ци­аль­но спла­ни­ро­ван­ным «демо­гра­фи­че­ским гено­ци­дом», при­зван­ным раз­мыть насе­ле­ние Синьц­зя­на и уни­что­жить уйгу­ров как нацию. Впро­чем, уйгу­ры, как и любые дру­гие мень­шин­ства, поль­зо­ва­лись в Китае и пре­иму­ще­ства­ми. Они име­ли воз­мож­ность заво­дить двух детей в горо­дах и трех — в сель­ской мест­но­сти, тогда как для этни­че­ских китай­цев это ста­ло пол­но­стью легаль­но толь­ко в 2016 году. Мень­шин­ствам было офи­ци­аль­но лег­че набрать бал­лы для поступ­ле­ния в уни­вер­си­те­ты, а мно­гие госу­дар­ствен­ные ком­па­нии обя­за­ны были наби­рать «модель­ных граж­дан» нети­туль­ных наци­о­наль­но­стей, вклю­чая уйгуров.

Ради­ка­лам это­го было явно недо­ста­точ­но. Китай­ские и уйгур­ские дея­те­ли при опи­са­нии про­цес­сов в реги­оне явно гово­рят на раз­ных язы­ках. СМИ, пред­ста­ви­те­ли госор­га­нов и даже обыч­ные жите­ли КНР, с кото­ры­ми дове­лось общать­ся авто­ру этих строк, ука­зы­ва­ют на небы­ва­лый эко­но­ми­че­ский подъ­ем СУАР в послед­ние деся­ти­ле­тия: как пишет агент­ство «Синь­хуа», с 1978 по 2018 год поду­ше­вой доход уйгу­ров вырос в 100 раз; сред­няя про­дол­жи­тель­ность жиз­ни — с 30 лет в 1949 году до 72,3 года сего­дня (столь­ко же, сколь­ко и в Рос­сии, и на 4 года мень­ше, чем в Китае в сред­нем). Сами же уйгу­ры рас­ска­зы­ва­ют исто­рии о том, что их застав­ля­ют брить боро­ды, запре­ща­ют соблю­дать Рама­дан, часто дис­кри­ми­ни­ру­ют при при­е­ме на рабо­ту, вытес­ня­ют их язык и пре­вра­ща­ют мече­ти в орга­ны госу­дар­ствен­ной пропаганды

Обе исто­рии — прав­да, и обе сто­ро­ны оди­на­ко­во дале­ки от пони­ма­ния друг дру­га. Для нико­гда не имев­ших соб­ствен­ной моно­те­и­сти­че­ской рели­гии и ори­ен­ти­ро­ван­ных на чисто эко­но­ми­че­ские цен­но­сти китай­цев веру­ю­щие мусуль­мане выгля­дят опас­ны­ми сума­сшед­ши­ми, не жела­ю­щи­ми насла­ждать­ся бла­га­ми циви­ли­за­ции. Для зна­чи­тель­ной части уйгу­ров китай­цы выгля­дят захват­чи­ка­ми их зем­ли, раз­ру­ши­те­ля­ми тра­ди­ций и без­бож­ни­ка­ми, покло­ня­ю­щи­ми­ся золо­то­му тель­цу и крас­ным вождям. Страх исчез­но­ве­ния, рели­ги­оз­ный гнев, стрем­ле­ние уйгу­ров сохра­нить свои тра­ди­ции натал­ки­ва­лись на мерт­вые ком­му­ни­сти­че­ские лозун­ги о брат­стве тру­дя­щих­ся и поль­зе един­ства нации. Ислам пред­ла­га­лось сде­лать «пат­ри­о­ти­че­ской рели­ги­ей», то есть про­сто пре­вра­тить в выхо­ло­щен­ную бута­фо­рию, при­да­ток депар­та­мен­тов про­па­ган­ды парт­ко­мов КПК на местах.

Узкий специалист

До сере­ди­ны деся­тых годов в ско­рое раз­ре­ше­ние «уйгур­ско­го вопро­са» мало кто верил. Китай­цы стро­и­ли в СУАР новые заво­ды и при­ни­ма­ли новые инструк­ции, уйгу­ры устра­и­ва­ли тер­ак­ты и напа­де­ния на поли­цию и армию. Запад реши­тель­но под­дер­жи­вал борь­бу уйгур­ско­го наро­да за сво­бо­ду, но ника­ких дей­ствий не пред­при­ни­мал. Несколь­ко уйгур­ских сепа­ра­тист­ских орга­ни­за­ций дей­ство­ва­ло за пре­де­ла­ми КНР (в основ­ном в США и Кана­де), до 3 тысяч уйгу­ров вое­ва­ло на сто­роне ИГ (запре­щен­но­го в Рос­сии) в Сирии.

Все нача­ло менять­ся с при­хо­дом к вла­сти в КНР в 2013 году ново­го гене­раль­но­го сек­ре­та­ря Ком­пар­тии Си Цзинь­пи­на. От двух пред­ше­ствен­ни­ков его отли­ча­ли три вещи: уве­рен­ность в том, что имен­но он при­зван спа­сти Китай от кор­руп­ции, хао­са и раз­ва­ла; посто­ян­ные обра­ще­ния к тема­ти­ке «воз­рож­де­ния нации» и вос­ста­нов­ле­ния некой попран­ной десят­ки и сот­ни лет назад исто­ри­че­ской спра­вед­ли­во­сти; стрем­ле­ние уси­лить лич­ный и пар­тий­ный кон­троль над все­ми сфе­ра­ми жиз­ни обще­ства. Имен­но при нем Китаю пред­сто­я­ло выпол­нить первую «сто­лет­нюю цель»: к 2021 году (сто­ле­тию осно­ва­ния Ком­пар­тии) пол­но­стью иско­ре­нить нище­ту, голод и сла­бость, кото­рые тер­за­ли стра­ну дол­гие деся­ти­ле­тия. Подой­ти к такой важ­ной дате с полы­ха­ю­щей окра­и­ной было никак нельзя.

В 2016 году на место руко­во­ди­те­ля парт­ко­ма реги­о­на был назна­чен чело­век по име­ни Чэнь Цюа­нь­го, ранее руко­во­див­ший дру­гим неспо­кой­ным кра­ем — Тибе­том. Про­бле­мы тибет­цев были схо­жи с про­бле­ма­ми уйгу­ров: не совсем доб­ро­воль­но при­со­еди­нив­шись к Китаю в 1951 году, они отка­зы­ва­лись при­зна­вать един­ствен­ным богом Ком­пар­тию и раз­ме­ни­вать нир­ва­ну на «китай­скую меч­ту о силь­ной нации». Тибет­цев было мало (5,4 мил­ли­о­на по срав­не­нию с 12 мил­ли­о­на­ми уйгу­ров), их рели­гия к наси­лию рас­по­ла­га­ла мень­ше, и глав­ным сим­во­ли­че­ским инстру­мен­том про­ти­во­сто­я­ния Пеки­ну ста­ли про­те­сты и само­со­жже­ния, совер­ша­е­мые в основ­ном мона­ха­ми. Ответ Чэнь Цюа­нь­го (пра­вил реги­о­ном с 2011 по 2016 год) состо­ял в вер­бов­ке аген­тов-осве­до­ми­те­лей, тоталь­ной слеж­ке, сно­се наи­бо­лее рети­вых мона­сты­рей и про­грам­мах «пере­вос­пи­та­ния» мона­хов, где тех пыта­лись пре­вра­тить в послуш­ных китай­ских граждан.

После назна­че­ния на новый пост опыт был цели­ком пере­не­сен на него­сте­при­им­ную синьц­зян­скую поч­ву. В тече­ние 2016 и 2017 годов было наня­то более 90 тысяч поли­цей­ских, вдвое боль­ше, чем за преды­ду­щие семь лет. По все­му реги­о­ну было уста­нов­ле­но око­ло 7300 блок­по­стов, зада­чей кото­рых было сле­дить за пере­ме­ще­ни­я­ми граж­дан. К 2017 году на Синьц­зян уже при­хо­ди­лось более 21% всех аре­стов в стране, несмот­ря на то что его насе­ле­ние не пре­вы­ша­ло 2% от обще­го. Их чис­ло вырос­ло по срав­не­нию с 2016 годом в 8 раз. К сере­дине 2017 года ста­ла накап­ли­вать­ся мас­са сви­де­тельств того, что в реги­оне ведет­ся стро­и­тель­ство мно­же­ства учре­жде­ний, напо­ми­нав­ших по рас­ска­зам что-то сред­нее меж­ду шко­лой, тюрь­мой и реа­би­ли­та­ци­он­ным цен­тром для нар­ко­ти­че­ски зави­си­мых. Так мир узнал о «цен­трах пере­под­го­тов­ки и про­фес­си­о­наль­но­го обра­зо­ва­ния», извест­ных за пре­де­ла­ми Китая как «лаге­ря пере­вос­пи­та­ния» или «уйгур­ские концлагеря».

Борода до тюрьмы доведет

Инфор­ма­ция о лаге­рях посту­па­ла из несколь­ких источ­ни­ков. Глав­ный — рас­ска­зы людей, кото­рым уда­лось бежать отту­да или «пере­вос­пи­тать­ся», прой­дя все тре­бу­е­мые эта­пы. Ситу­а­ция выгля­де­ла сле­ду­ю­щим обра­зом. Что­бы попасть в лагерь, необ­хо­ди­мо было выпол­нить одно из сле­ду­ю­щих усло­вий: демон­стри­ро­вать «излиш­нюю рели­ги­оз­ность» (носить наци­о­наль­ную одеж­ду, длин­ную боро­ду, регу­ляр­но ходить в мечеть, не пить алко­голь или не есть сви­ни­ну на офи­ци­аль­ных меро­при­я­ти­ях, ездить в хадж и т. п.); иметь род­ствен­ни­ков, посто­ян­но живу­щих за рубе­жом; часто выез­жать за гра­ни­цу в мусуль­ман­ские стра­ны; иметь хоть какое-то отно­ше­ние с осуж­ден­ны­ми за тер­ро­ризм или экс­тре­мизм; не давать жен­щи­нам в семье рабо­тать, а детям ходить в госу­дар­ствен­ные шко­лы; пло­хо знать китай­ский; иметь боль­ше трех детей.

Конеч­но, ниче­го из это­го не было про­ти­во­за­кон­но, но в Китае дей­ству­ет «соци­а­ли­сти­че­ская закон­ность», по фак­ту озна­ча­ю­щая пол­ное отсут­ствие у гос­ап­па­ра­та каких-либо огра­ни­чи­те­лей. Людей заби­ра­ли бук­валь­но с улиц и отправ­ля­ли в «цен­тры пере­вос­пи­та­ния» на неопре­де­лен­ный срок за (и это офи­ци­аль­ная фор­му­ли­ров­ка) «демон­стра­цию склон­но­сти к экс­тре­миз­му». Заклю­чен­ных, по их рас­ска­зам, дей­стви­тель­но учат и вос­пи­ты­ва­ют: день состо­ит из сна, еды, изу­че­ния китай­ско­го язы­ка, зако­нов КНР, обу­че­ния про­стей­шим спе­ци­аль­но­стям (поши­ву, готов­ке, стриж­ке и т. п.), физ­куль­ту­ры и полит­ин­фор­ма­ции. Зна­чи­тель­ная часть быв­ших узни­ков лаге­рей гово­рит о при­ме­не­нии к ним физи­че­ско­го наси­лия: лише­нии сна, побо­ях и допол­ни­тель­ных физи­че­ских нагруз­ках в слу­чае невы­пол­не­ния зада­ний. Мень­шин­ство рас­ска­зы­ва­ло об изна­си­ло­ва­ни­ях, пыт­ках, насиль­ствен­ном корм­ле­нии меди­ка­мен­та­ми и даже стерилизации.

По всей види­мо­сти, в усло­ви­ях пра­во­во­го ваку­у­ма судь­ба «заклю­чен­но­го» (у кото­ро­го нет ника­ко­го при­го­во­ра; совер­шив­шие реаль­ные пре­ступ­ле­ния все еще отправ­ля­ют­ся в тюрь­мы) нахо­дит­ся все­це­ло в руках комен­дан­та кон­крет­но­го лаге­ря. Мно­гие руко­во­ди­те­ли этих учре­жде­ний, по всей види­мо­сти, дей­стви­тель­но верят в свою мис­сию: подав­ля­ю­щее боль­шин­ство «выпуск­ни­ков» рас­ска­зы­ва­ют не об изна­си­ло­ва­ни­ях, а об отуп­ля­ю­щей зуб­реж­ке пар­тий­ных лозун­гов, пси­хо­ло­ги­че­ском дав­ле­нии и палоч­ной дис­ци­плине, при­зван­ной выбить из неза­ви­си­мых уйгу­ров бун­тар­ский дух. Самое страш­ное в лаге­ре, по их сло­вам, — это абсо­лют­ное непо­ни­ма­ние того, когда чело­век смо­жет его поки­нуть: реше­ние о том, что заклю­чен­ный «пере­вос­пи­тал­ся», при­ни­ма­ет лагер­ное началь­ство. Неко­то­рым уда­ва­лось выпол­нить «про­грам­му» и дока­зать бла­го­на­деж­ность за 3–4 меся­ца, неко­то­рых род­ствен­ни­ки не могут дождать­ся с 2017 года.

Вла­сти КНР в 2017 году отри­ца­ли суще­ство­ва­ние лаге­рей, в 2018 году при­зна­ли их в фор­ма­те «цен­тров про­фес­си­о­наль­но­го обра­зо­ва­ния и пере­под­го­тов­ки», где тем­ные кре­стьяне могут обу­чить­ся обще­ствен­но полез­ным навы­кам, а к нача­лу 2019 года уже вовсю вози­ли в реги­он экс­кур­сии. Во мно­гих из них участ­во­ва­ли рос­сий­ские дипло­ма­ты и жур­на­ли­сты из госу­дар­ствен­ных изданий.

«28–30 декаб­ря 2018 года состо­я­лась орга­ни­зо­ван­ная МИД КНР поезд­ка деле­га­ции зару­беж­ных дипмис­сий в СУАР, — гла­сит ком­мен­та­рий на сай­те рос­сий­ско­го посоль­ства в Китае. — В ходе пре­бы­ва­ния в СУАР дипло­ма­ты… посе­ти­ли цен­тры про­фес­си­о­наль­ной под­го­тов­ки и вос­пи­та­ния в горо­де Каши, уез­дах Хэтянь и Моюй. Эти цен­тры исполь­зу­ют­ся в целях про­фи­лак­ти­ки и борь­бы с угро­за­ми рас­про­стра­не­ния в реги­оне идей экс­тре­миз­ма и тер­ро­риз­ма. В Китае осо­зна­ют уяз­ви­мость при­гра­нич­но­го СУАР перед лицом раз­лич­но­го рода реаль­ных угроз внут­рен­ней без­опас­но­сти и ста­биль­но­сти, свя­зан­ных с под­пи­ты­ва­е­мы­ми из-за рубе­жа про­яв­ле­ни­я­ми экс­тре­миз­ма и тер­ро­риз­ма. Вла­сти реги­о­на вынуж­де­ны при­ни­мать осо­бые, под­час весь­ма стро­гие меры по их ней­тра­ли­за­ции и про­фи­лак­ти­ке. При этом, разу­ме­ет­ся, необ­хо­ди­мо соблю­дать граж­дан­ские пра­ва, ува­жать тра­ди­ции и обы­чаи мест­но­го населения».

Труд делает лояльным

С сере­ди­ны 2018 года ста­ло посту­пать все боль­ше сооб­ще­ний о том, что уйгу­ров не про­сто пере­вос­пи­ты­ва­ют: их застав­ля­ют рабо­тать и про­из­во­дить про­дук­цию для рын­ка. Уже упо­ми­нав­ший­ся Австра­лий­ский инсти­тут стра­те­ги­че­ской поли­ти­ки в сво­ем докла­де обви­нил Китай в исполь­зо­ва­нии уйгу­ров на хлоп­ко­вых план­та­ци­ях в самом Синьц­зяне, а так­же в «экс­пор­те рабо­чей силы» 80 тысяч чело­век в дру­гие реги­о­ны КНР. Более того, по дан­ным иссле­до­ва­те­лей, труд уйгу­ров исполь­зо­вал­ся на фаб­ри­ках, встро­ен­ных в про­из­вод­ствен­ные цепоч­ки 82 гло­баль­ных брен­дов, вклю­чая Apple, GAP, Lacoste, Siemens, Toshiba и прак­ти­че­ски всех фирм, чью про­дук­цию мож­но купить в тор­го­вом цен­тре. Ино­гда уйгу­ров раз­ме­ща­ли в отдель­ных охра­ня­е­мых обще­жи­ти­ях при заво­дах, ино­гда стро­и­ли для них отдель­ные цеха, как пра­ви­ло, по дан­ным докла­да, окру­жен­ные забо­ра­ми с колю­чей про­во­ло­кой и выш­ка­ми с авто­мат­чи­ка­ми. После рабо­ты сотруд­ни­ков таких пред­при­я­тий ждет новая пор­ция идео­ло­ги­че­ской муд­ро­сти, несколь­ко уро­ков китай­ско­го и зуб­реж­ка зако­нов КНР.

Пра­ви­тель­ство КНР не видит в подоб­ной ситу­а­ции ника­ких про­блем. Напри­мер, вышед­ший в сен­тяб­ре 2020 года доклад Инфор­ма­ци­он­но­го офи­са Гос­со­ве­та КНР назы­ва­ет все это «про­ак­тив­ной поли­ти­кой тру­до­устрой­ства». «Пра­ви­тель­ство Синьц­зя­на обес­пе­чи­ло целе­вую помощь людям, испы­ты­ва­ю­щим труд­ность с поис­ком рабо­ты, — пишут авто­ры докла­да. — С 2014 по 2019 год 334 тыся­чи рези­ден­тов из этой кате­го­рии полу­чи­ли рабо­ту в тече­ние 24 часов после иден­ти­фи­ка­ции их ста­ту­са. В 2019 году в одной лишь пре­фек­ту­ре Хотан 103 тыся­чи фер­ме­ров и пас­ту­хов полу­чи­ли допол­ни­тель­ное обра­зо­ва­ние и про­шли пере­под­го­тов­ку, бла­го­да­ря чему 98,3 тыся­чи из них смог­ли най­ти новую работу».

По фак­ту пра­ви­тель­ство КНР пол­но­стью при­зна­ет суще­ство­ва­ние прак­тик, при­во­дя­щих ино­стран­цев в ужас, но с одной поправ­кой: боль­шин­ство под­опеч­ных, по их сло­вам, при­ни­ма­ют уча­стие во всем этом доб­ро­воль­но и очень доволь­ны про­ис­хо­дя­щим. «Житель город­ка Чар­баг (уезд Лоп, пре­фек­ту­ра Хотан) Арпат Ахма­д­жан был фер­ме­ром и зара­ба­ты­вал в год не более 10 тысяч юаней (око­ло 110 тысяч руб­лей. — Ред.), — при­во­дят при­мер авто­ры докла­да. — Но, устро­ив­шись на фаб­ри­ку элек­тро­ин­стру­мен­тов в про­вин­ции Цзян­си, менее чем за три года он сумел зара­бо­тать более 180 тысяч юаней. Его жизнь зна­чи­тель­но улуч­ши­лась, он постро­ил дом и женил­ся». Все­го же, по дан­ным докла­да, с 2014 по 2019 год доход город­ских жите­лей Синьц­зя­на рос быст­рее эко­но­ми­ки стра­ны в целом, на 8,6% в год, сель­ских — на 8,9%.

Аль­тер­на­тив­ной инфор­ма­ции об изме­не­нии эко­но­ми­че­ской ситу­а­ции в реги­оне нет, но нет и осно­ва­ний ей не дове­рять: мате­ри­аль­ный про­гресс реги­о­на под­твер­жда­ет­ся все­ми наблю­да­те­ля­ми. Как и все­про­ни­ка­ю­щая атмо­сфе­ра стра­ха, объ­яв­шая неко­гда жиз­не­ра­дост­ную, но очень бед­ную про­вин­цию. Пла­той за про­гресс ста­ли гроз­дья камер, сви­са­ю­щих с каж­до­го стол­ба в горо­дах, обя­за­тель­ства для мусуль­ман в реги­оне уста­нав­ли­вать сле­дя­щие при­ло­же­ния на теле­фо­ны, QR-коды на любых пред­ме­тах, напо­ми­на­ю­щих холод­ное ору­жие, закры­тие мече­тей и при­нуж­де­ние к несо­блю­де­нию Рама­да­на. На все воз­му­ще­ния непра­ви­тель­ствен­ных орга­ни­за­ций вла­сти Китая отве­ча­ют одним силь­ным аргу­мен­том: с 2017 года в Синьц­зяне не было ни одно­го тер­ро­ри­сти­че­ско­го акта.

О дивный новый Китай!

Запад­ные стра­ны и пра­во­за­щит­ни­ки мно­го­крат­но при­зы­ва­ли хоть как-то нада­вить на китай­ские вла­сти в свя­зи с ситу­а­ци­ей в Синьц­зяне. 9 июля 2020 года адми­ни­стра­ция Дональ­да Трам­па нало­жи­ла санк­ции на Чэнь Цюа­нь­го и трех дру­гих быв­ших и нынеш­них руко­во­ди­те­лей СУАР, но на этом все и закон­чи­лось. В сере­дине 2019 года 22 запад­ные стра­ны напра­ви­ли в Управ­ле­ние Вер­хов­но­го комис­са­ра ООН по пра­вам чело­ве­ка пись­мо с осуж­де­ни­ем китай­ской поли­ти­ки, но Пекин в крат­чай­шие сро­ки моби­ли­зо­вал 37 стран (вклю­чая Рос­сию и Бела­русь), высту­пив­ших с ответ­ным пись­мом. В октяб­ре 2020 года поле­ми­ка зашла на вто­рой круг: в тре­тий коми­тет Генассам­блеи ООН было направ­ле­но пись­мо 39 стран, при­зы­вав­ших Китай к ува­же­нию прав мень­шинств. Отве­том ста­ло сов­мест­ное заяв­ле­ние 45 госу­дарств, в кото­ром те отме­ча­ли, что Китай за послед­ние годы при­гла­сил более 1 тыся­чи дипло­ма­тов и жур­на­ли­стов (конеч­но, из дру­же­ствен­ных стран), кото­рые мог­ли убе­дить­ся, что все пра­ва жите­лей СУАР соблюдаются.

В том же октяб­ре Си Цзинь­пин высту­пил с отчет­ной речью по пово­ду Синьц­зя­на, в кото­рой заявил, что «поли­ти­ка пар­тии в реги­оне дока­за­ла свою абсо­лют­ную пра­виль­ность». К это­му момен­ту, судя по спут­ни­ко­вым сним­кам, две тре­ти (око­ло 16 тысяч) мече­тей в реги­оне были либо сне­се­ны, либо пере­про­фи­ли­ро­ва­ны. Через лаге­ря, по дан­ным уже упо­ми­нав­ше­го­ся китай­ско­го докла­да, про­шли 1,3 мил­ли­о­на чело­век. Запад­ные пра­во­за­щит­ни­ки как мини­мум удва­и­ва­ют эту циф­ру. Уйгур­ские бое­ви­ки, актив­но вое­вав­шие в Сирии в 2014–2016 годах, были или уни­что­же­ны, или рас­се­я­ны. Синьц­зян «переот­кры­ли» для тури­стов: в отли­чие от пери­о­да сере­ди­ны деся­ти­ле­тия, попасть туда доста­точ­но лег­ко. СУАР рекла­ми­ру­ют как «край песен и тан­цев, фрук­тов и дра­го­цен­ных кам­ней». Посе­ти­те­лей, судя по отзы­вам, встре­ча­ют кол­лек­ти­вы народ­ных песен и тан­цев, ради­каль­но рено­ви­ро­ван­ные в китай­ском сти­ле горо­да (когда квар­та­лы исто­ри­че­ской застрой­ки сно­сят­ся под­чи­стую для стро­и­тель­ства мил­ли­о­нов квад­рат­ных кило­мет­ров доб­рот­но­го, но доста­точ­но одно­об­раз­но­го жилья), древ­ние памят­ни­ки и посто­ян­ный над­зор, когда более, когда менее явный. Край выгля­дит если не пол­но­стью «уми­ро­тво­рен­ным», то уве­рен­но при­бли­жа­ю­щим­ся к это­му статусу.

Осу­дить китай­скую поли­ти­ку в СУАР доста­точ­но лег­ко. Но есть несколь­ко нюан­сов, кото­рые дела­ют ситу­а­цию слож­ной и объ­ем­ной. Во-пер­вых, мате­ри­аль­ный про­гресс в крае дей­стви­тель­но невоз­мож­но отри­цать. Совре­мен­ная эко­но­ми­ка тре­бу­ет под­го­тов­лен­ной совре­мен­ной рабо­чей силы, и в этом смыс­ле поли­ти­ка вла­стей КНР выгля­дит как «уско­рен­ная модер­ни­за­ция» уйгур­ско­го обще­ства. Во-вто­рых, прак­ти­че­ски все мусуль­ман­ские госу­дар­ства (как пра­ви­ло — круп­ные эко­но­ми­че­ские парт­не­ры Пеки­на) мира либо не кри­ти­ку­ют, либо откры­то под­дер­жа­ли Китай в его поли­ти­ке по «уми­ро­тво­ре­нию» их еди­но­вер­цев. Един­ствен­ным исклю­че­ни­ем на какое-то вре­мя была Тур­ция, но под­пи­са­ние в 2018–2020 годах ряда инве­сти­ци­он­ных согла­ше­ний с Пеки­ном на общую сум­му око­ло $50 мил­ли­ар­дов заста­ви­ло и Редже­па Эрдо­га­на посту­пить­ся муже­ствен­ным обра­зом защит­ни­ка мусуль­ман все­го мира.

Но глав­ный аргу­мент в поль­зу поли­ти­ки КНР заклю­ча­ет­ся в отсут­ствии на тер­ри­то­рии СУАР тер­ак­тов на про­тя­же­нии послед­них трех (уже почти четы­рех) лет.

Когда в сере­дине октяб­ря 2020 года в резуль­та­те напа­де­ния исла­ми­ста в Пари­же был обез­глав­лен 47-лет­ний учи­тель, китай­ские СМИ сра­зу же отре­а­ги­ро­ва­ли. «При­чи­на, по кото­рой такие напа­де­ния боль­ше в Китае невоз­мож­ны, — в поли­ти­ке дера­ди­ка­ли­за­ции, — пишет изда­ние CGTN (ана­лог рос­сий­ско­го RT). — Кри­ти­ки Китая игно­ри­ру­ют про­бле­мы, тер­зав­шие нас деся­ти­ле­ти­я­ми. Эти про­бле­мы (тер­ак­ты, напа­де­ния, уго­ны само­ле­тов) при­ве­ли к тому, что мы при­ня­ли меры, направ­лен­ные на сни­же­ние экс­тре­мист­ских, наци­о­на­ли­сти­че­ских и сепа­ра­тист­ских настро­е­ний. Собы­тия в Пари­же гово­рят о том, что Запа­ду не сто­ит кри­ти­ко­вать поли­ти­ку Китая».

По сути, Ком­пар­тия по резуль­та­там сво­ей поли­ти­ки в СУАР не толь­ко не понес­ла сколь­ко-то серьез­но­го уро­на, но и укре­пи­лась. Мир полу­чил под­твер­жде­ние того, что Китай — един­ствен­ная стра­на, спо­соб­ная про­ве­сти на сво­ей тер­ри­то­рии соци­аль­ный экс­пе­ри­мент в духе 1930‑х годов и не поне­сти за это ника­ко­го нака­за­ния ни на поли­ти­че­ском, ни на эко­но­ми­че­ском уровне. Пока труд­но ска­зать, к чему эта поли­ти­ка при­ве­дет в дол­го­сроч­ной пер­спек­ти­ве. Но уже оче­вид­но, что стра­на демон­стри­ру­ет вполне рабо­то­спо­соб­ную модель вза­и­мо­дей­ствия с «про­блем­ны­ми» мень­шин­ства­ми, отлич­ную от любой дру­гой. Теперь есть три пути: евро­пей­ский, состо­я­щий в мак­си­маль­ной сво­бо­де и ува­же­нии прав непо­хо­жих; рос­сий­ский, дела­ю­щий став­ку на соче­та­ние сило­во­го подав­ле­ния и финан­со­во­го поощ­ре­ния мест­ных элит; и китай­ский, пред­ла­га­ю­щий соци­аль­ную инже­не­рию и при­нуж­де­ние к модер­ни­за­ции. Накоп­лен­ный резуль­тат при­ме­не­ния каж­дой из них уже доста­то­чен для того, что­бы сде­лать осо­знан­ный выбор.

Ори­ги­нал ста­тьи: Новая Газе­та Казахстан

архивные статьи по теме

50 тенге против показаний о пытках

ГАЗЕТА — Кто был в суде, тот в цирке не смеется

Президент 3.0

Editor