18 апреля, 2024
Image default

ГАЗЕТА — Как мы ездили в глубинку за казахским языком

На месяц в аул учить казах­ский язык, как я пла­ни­ро­ва­ла с само­го нача­ла, выбрать­ся не уда­лось: во-пер­вых, лет­ний отпуск у меня ока­зал­ся в этот раз мень­ше, во-вто­рых, мы с моей четы­рех­лет­ней доче­рью не выдер­жа­ли быто­вых усло­вий – сбе­жа­ли отту­да через четы­ре дня. А езди­ли мы к моей дав­ней подру­ге в аул, кото­рый рас­по­ло­жен на тер­ри­то­рии одно­го из наци­о­наль­ных пар­ков Казахстана. 

 

Автор: Татья­на ТРУБАЧЕВА

 

По доро­ге мы с ребен­ком чуть не задох­ну­лись от вос­тор­га (кра­со­ти­ща вокруг!) и от дорож­ной пыли. Води­тель так­си, на кото­ром мы доби­ра­лись в казах­стан­скую глу­бин­ку, объ­яс­нил, что доро­гу испор­ти­ли «эти китай­цы». Как ока­за­лось, не толь­ко и не столь­ко китай­цы. Но о доро­гах поз­же. Пер­вым делом — о языке.

Обра­ти­ли в свою веру

В селе, куда мы при­е­ха­ли, из 350 жите­лей — лишь одна рус­ская жен­щи­на, но ее мест­ные счи­та­ют казаш­кой, пото­му что «она даже мате­рит­ся на казах­ском». Зато мою подру­гу, казаш­ку по кро­ви, здесь назы­ва­ют «орыс». Она окон­чи­ла рус­скую шко­лу, полу­чи­ла выс­шее обра­зо­ва­ние на рус­ском язы­ке, а род­ной язык ста­ла учить (и выучи­ла — а куда девать­ся), когда вышла замуж и пере­еха­ла к мужу.

Подру­га уве­ря­ет, что ругать­ся тоже теперь может по-казах­ски (не матер­но). Но все рав­но «съез­жа­ет» на рус­ский, тем более что все вокруг орыс­ша пони­ма­ют. Муж ее — клас­си­че­ский билингв, лег­ко пере­хо­дит с одно­го язы­ка на дру­гой. А вот дети гово­рят толь­ко на казах­ском, по-рус­ски пони­ма­ют, но… луч­ше изъ­яс­нять­ся с ними на казахском.

Чест­но гово­ря, меня это уди­ви­ло: зачем лишать ребят воз­мож­но­сти вла­деть дву­мя язы­ка­ми? Пря­мо­го отве­та я полу­чить не смог­ла, мол, пони­ма­ют же — хва­та­ет. Но из раз­го­во­ров ста­ло ясно, что есть некий неглас­ный запрет на язык «совет­ской вла­сти, кото­рая уни­что­жа­ла казахов».

К подру­ге как-то даже при­хо­ди­ли мест­ные жите­ли и «реко­мен­до­ва­ли не раз­го­ва­ри­вать с ребен­ком на рус­ском язы­ке». Поэто­му мне пообе­ща­ли, что дети уж точ­но устро­ят моей доче­ри экс­пресс-кур­сы казах­ско­го язы­ка. Но не тут-то было: мой ребе­нок пере­ве­ла детво­ру в режим рус­ско­го язы­ка, а сама выучи­ла лишь три сло­ва на казах­ском, о чем с гор­до­стью всем сообщает.

К сло­ву, в дет­са­ду мы пла­тим за уро­ки гося­зы­ка, но резуль­та­тов — ноль. Я ста­ла рас­спра­ши­вать, поче­му так, ведь на англий­ском она и песен­ки поет, и зна­ет уже доста­точ­но мно­го слов и фраз. После «допро­са с при­стра­сти­ем» поня­ла: не вла­де­ют учи­те­ля мето­ди­кой, а раз­го­во­ры на казах­ском ведут толь­ко с теми детьми, с кем дома род­ные и так гово­рят на «титуль­ном наречии».

Я дума­ла, что мне с уче­бой будет не тяже­ло: взрос­лые смо­гут хотя бы на паль­цах объ­яс­нить, как устро­ен язык (заучи­вать фра­зы на казах­ском, как я пыта­лась одна­жды делать, — не для меня, мне нуж­но видеть всю струк­ту­ру, пусть в общих чер­тах). Да и целей перед собой я не ста­ви­ла недо­ся­га­е­мых — нуж­но было выучить основ­ные гла­го­лы, их спря­же­ние, научить­ся выстра­и­вать эле­мен­тар­ные фра­зы. Одна­ко взрос­лые с полу­улыб­ка­ми гово­ри­ли со мной на рус­ском, а после моих настой­чи­вых просьб спла­ви­ли меня стар­ше­му сыну.

В пер­вый же день мой гуру помог мне про­спря­гать гла­го­лы «быть», «делать», «идти», «гово­рить», «рабо­тать» и «кушать». Я ста­ла допы­ты­вать­ся, поче­му в каких-то слу­ча­ях исполь­зу­ет­ся вспо­мо­га­тель­ный гла­гол, а в каких-то нет. Объ­яс­нить не смог­ли. Это и понят­но: ты свой язык вос­при­ни­ма­ешь как некую дан­ность, в кото­рой нет стран­но­стей, а вот для ино­стран­цев там все необыч­но. Ну, необыч­но же, что в рус­ском язы­ке гла­го­лы в про­шед­шем вре­ме­ни изме­ня­ют­ся по родам, одна­ко носи­те­ли язы­ка даже не заме­ча­ют этой алогичности.

С эти­ми гла­го­ла­ми, несколь­ки­ми суще­стви­тель­ны­ми, кото­рые есть в моем сло­вар­ном запа­се, и место­име­ни­я­ми (скло­не­ние место­име­ний я учи­ла в поез­де по доро­ге к месту уче­бы, что­бы уж совсем пустой не при­ез­жать) я в пер­вый же день ста­ла состав­лять неболь­шие пред­ло­же­ния. Я зака­ты­ва­ла гла­за и про­из­но­си­ла: «Қыздар қаза­қ­ша сөй­лей­ді», «Мен Киев­те бол­дым», «Сенің анаң мұғалім болып жұмыс істей­ді», «Мен жақ­сы оқу­шы­мын ба?»

После каж­дой фра­зы я зада­ва­ла сво­е­му учи­те­лю тра­ди­ци­он­ный вопрос: «Дұрыс па?» Насту­па­ла его оче­редь зака­ты­вать гла­за, после чего он отве­чал «Дұрыс» или поправ­лял меня. И, зна­е­те, не было ниче­го вол­шеб­но­го в том, что я во вре­мя пер­во­го уро­ка уже гово­ри­ла (!). Да, мед­лен­но, да, не о судь­бах мира, но гово­ри­ла. Обще­ние на казах­ском ста­ло дося­га­е­мым, реальным.

Одна­ко чело­век пред­по­ла­га­ет, а бог рас­по­ла­га­ет. Мой настав­ник смог про­дер­жать­ся со мной еще один день, потом ему нуж­но было идти в лет­ний при­школь­ный лагерь, а потом помо­гать по дому. Моло­дой чело­век научил меня счи­тать, рас­ска­зал, как назы­ва­ют­ся дни неде­ли. Еще мы с ним выучи­ли ряд прилагательных-антонимов.

Как обра­зу­ют­ся сте­пе­ни срав­не­ния, я ура­зу­меть не смог­ла. Поэто­му мне вру­чи­ли книж­ку по срав­ни­тель­ной грам­ма­ти­ке рус­ско­го и казах­ско­го язы­ков. Пер­вый абзац соот­вет­ству­ю­ще­го раз­де­ла стал для меня откро­ве­ни­ем: судя по учеб­ни­ку, в рус­ском язы­ке три сте­пе­ни срав­не­ния, а в казах­ском — две. Соста­ви­те­ли поче­му-то не посчи­та­ли в казах­ском язы­ке поло­жи­тель­ную сте­пень срав­не­ния. После это­го у меня отпа­ло жела­ние изу­чать книгу.

Сло­вом, язык в ауле выучить мож­но, но при усло­вии, что у тебя есть учи­тель, кото­рый может все объ­яс­нить и будет с тобой нян­чить­ся, или ты погру­жа­ешь­ся в язы­ко­вую сре­ду с голо­вой на пару меся­цев и застав­ля­ешь окру­жа­ю­щих раз­го­ва­ри­вать с тобой толь­ко на казах­ском. Одна­ко не у каж­до­го взрос­ло­го есть вре­мя на такие погру­же­ния, а у нас с доче­рью ко все­му про­че­му не хва­ти­ло сил выне­сти мест­ные быто­вые усло­вия, вер­нее прак­ти­че­ски пол­ное отсут­ствие таковых.

Архи­тек­тур­ный декаданс

Я была уже в этом ауле лет семь назад — за это вре­мя там ниче­го не изме­ни­лось, и даже «туч­ные годы» казах­стан­ской эко­но­ми­ки не смог­ли оста­но­вить раз­ру­ше­ния. На фоне боже­ствен­но кра­си­во­го пей­за­жа сотво­рен­ное чело­ве­ком смот­рит­ся как некое недо­ра­зу­ме­ние: ну не может в этом пре­крас­ней­шем угол­ке таить­ся такой «архи­тек­тур­ный дека­данс». Дома выгля­дят так, буд­то изо дня в день их жует ста­рое без­зу­бое время.

Вре­мя сже­ва­ло что-то и в транс­фор­ма­тор­ной буд­ке, поэто­му с элек­три­че­ством в ауле посто­ян­ные пере­бои — народ сидит без све­та сут­ки-двое-трое. Теле­фо­ны ава­рий­щи­ков здесь зна­ют как Отче наш. Если же ава­рий­ная бри­га­да не хочет выез­жать на объ­ект на ночь гля­дя, то обра­ща­ют­ся за помо­щью к «отцу зем­но­му» — аки­му. Сама была сви­де­те­лем — аким сра­зу же при­шел на помощь: дал ава­рий­щи­кам «вол­шеб­но­го пенделя».

Про­це­ду­ра дозво­на по сото­во­му теле­фо­ну — это вооб­ще пес­ня. Сото­вый ста­вят на фор­точ­ку (мест­ные уже зна­ют, на какое окно мастря­чить теле­фон: с той сто­ро­ны дома, где соп­ки пони­же, что­бы сиг­нал мог дохо­дить), когда видят, что «антен­ки появ­ля­ют­ся», начи­на­ют наби­рать номер. Если кон­такт уста­нов­лен, то вклю­ча­ют гром­кую связь — и давай общать­ся. Окно, где луч­ше все­го ловит сот­ка, хозя­е­ва отре­ко­мен­до­ва­ли мне как окно в Евро­пу (я вос­хи­ти­лась: люди в таких усло­ви­ях еще шутить в состоянии).

Как мне объ­яс­ни­ли, опе­ра­то­ры не хотят ради сот­ни-дру­гой або­нен­тов свою аппа­ра­ту­ру выше под­ни­мать, поэто­му и про­бле­мы с сото­вой свя­зью. Но, может, о сель­ча­нах забо­тит­ся «Казахте­ле­ком»? Забо­тит­ся — у моих дру­зей уста­нов­ле­но аж два номе­ра: один «для позво­нить», дру­гой для Интернета.

По их сло­вам, «Казахте­ле­ком» не может в ауле предо­став­лять услу­ги типа «Мега­лайн», поэто­му заку­пил для них некие радио­уста­нов­ки. В Интер­нет через них выхо­дить мож­но, но ско­рость — кара­ул! — 25—28 Кбит в секун­ду. Пока откро­ешь сайт, пока туда-сюда, в месяц «нака­пы­ва­ет» до 20 тысяч тен­ге. Сду­реть! Я в горо­де пла­чу око­ло 5 тысяч и без про­блем слу­шаю музы­ку и смот­рю филь­мы онлайн.

Про воду мол­чу: в домах ее нет (убор­ных, понят­но, тоже нет), в ауле от преж­них колод­цев и коло­нок (сколь­ко их было, уже никто не пом­нит) оста­лась пара штук — туда все и ходят. Сква­жи­ну во дво­ре делать — неве­ро­ят­но доро­го. Метр вглубь сто­ит 13 тысяч тен­ге, а углу­бить­ся нуж­но хотя бы на 20 мет­ров. Это уже под две тыся­чи дол­ла­ров. «А что ты хоте­ла: мы же в деревне живем, поэто­му дома без воды», — гово­ри­ли мне хозя­е­ва. «А хочу, что­бы было!»

Я рас­ска­за­ла дру­зьям, как мы с доче­рью в мае поле­те­ли в Шар­джу (ОАЭ). На месте, как обыч­но, нам не сиде­лось, поэто­му реши­ли поку­пать­ся в Оман­ском зали­ве. От Пер­сид­ско­го ехать 140 кило­мет­ров, по казах­стан­ским мер­кам — ерун­да (у нас от Алма­ты до Кап­ча­гая почти 80 кило­мет­ров, а ведь мно­гие каж­дое утро в южную сто­ли­цу на рабо­ту едут, а вече­ром — домой).

Посе­ре­дине пути меж­ду Пер­сид­ским и Оман­ским зали­ва­ми нас выса­ди­ли воз­ле ков­ро­во­го рын­ка. Я огля­ну­лась, и мне ста­ло не по себе: этот пей­заж — пусты­ню, раз­руб­лен­ную серы­ми ска­ла­ми, — я виде­ла в янва­ре это­го года, когда по пути из Актау в Жана­о­зен про­ез­жа­ла мимо одной из самых глу­бо­ких впа­дин в мире — Кара­гие. Толь­ко на полу­ост­ро­ве Ман­гыш­лак в то вре­мя было неопи­су­е­мо холод­но, а на Ара­вий­ском полу­ост­ро­ве в это вре­мя было неопи­су­е­мо жарко.

На рын­ке мы с ребен­ком зашли в туа­лет. Он был — вни­ма­ние! — чистый. Руки мы мыли прес­ной водой, теку­щей из нор­маль­но­го кра­на, а не из руко­мой­ни­ка, как у дру­зей в ауле. И это в стране, где уже два года не было осад­ков, где, насколь­ко я знаю, нет есте­ствен­ных водо­е­мов с прес­ной водой, где все вынуж­де­ны поль­зо­вать­ся опрес­нен­ной водой (в Актау, к сло­ву, тоже опрес­нен­ная вода, но там она на вес золо­та, а в Араб­ских Эми­ра­тах бас­сей­ны не пересыхают).

А чем мы хуже ара­бов? Как я выяс­ни­ла, мы не хуже, про­сто во всем вино­ват мен­та­ли­тет. Вот эта шту­ка на самом деле посиль­нее «Фау­ста» Гете. Дана она тебе, как воз­дух дает­ся, и ты буд­то бы не можешь изме­нить тот самый мен­та­ли­тет — дышишь поми­мо сво­ей воли, поми­мо сво­ей воли ленишь­ся и воруешь.

На бюд­жет надей­ся и сам не плошай

Кор­руп­ция (дру­гое сло­во подо­брать труд­но) в ауле цве­тет, как лицо под­рост­ка в пубер­тат­ный пери­од. «Они все едят», — мах­ну­ли рукой в сто­ро­ну мест­ных началь­ни­ков мои дру­зья. Я не поня­ла, о чем это они, я вот тоже ем. Ребя­та засме­я­лись и объ­яс­ни­ли: «Жеу» с казах­ско­го дослов­но пере­во­дит­ся как «есть, кушать». Реши­ли, что на рус­ский луч­ше все­го пере­ве­сти это как «при­стро­ить­ся к кор­муш­ке» (вот где точ­ки сопри­кос­но­ве­ния двух языков).

Самая боль­шая кор­муш­ка — в мест­ной шко­ле. Шко­ла — это вооб­ще центр жиз­ни аула. Это самое при­лич­ное зда­ние (еще при­ем­ле­мо выгля­дят зда­ния дет­ско­го сада и фельд­шер­ско­го пунк­та), это самый при­лич­ный бюд­жет, это самые боль­шие пар­тии бара­нов, отправ­ля­е­мых в дар рай­он­но­му началь­ству, это самый боль­шой штат — 53 сотруд­ни­ка на 45 уче­ни­ков. Я когда узна­ла соот­но­ше­ние, прям обза­ви­до­ва­лась: «Да у вас инди­ви­ду­аль­ное обу­че­ние! В Гар­вард после этой шко­лы дети долж­ны поступать!»

«Какой Гар­вард? У нас учи­те­ля свои пред­ме­ты еле зна­ют. А ЕНТ вооб­ще весь пед­кол­лек­тив сда­ет». — «Это как?» — «Обык­но­вен­но. Все же зна­ют, где будут ЕНТ про­хо­дить — в каком зда­нии рай­он­но­го цен­тра. Зара­нее все шко­лы рай­о­на дого­ва­ри­ва­ют­ся с хозя­е­ва­ми сосед­них домов, берут дома в арен­ду на вре­мя про­ве­де­ния ЕНТ. В день тести­ро­ва­ния педа­го­ги всех школ при­ез­жа­ют туда и реша­ют зада­ния, поэто­му и бал­лы у выпуск­ни­ков при­лич­ные». — «Потом эти выпуск­ни­ки нам стро­ят дома, кото­рые раз­ва­ли­ва­ют­ся, лечат нас». — «А что делать, мен­та­ли­тет у нас такой: дирек­тор норо­вит взять в шко­лу сво­е­го род­ствен­ни­ка, а роди­те­ли меч­та­ют запих­нуть свое чадо в вуз».

Да и что могут учи­те­ля? Они люди малень­кие, а зар­пла­ты у них боль­шие (по мест­ным мер­кам). Если попрут, рабо­тать негде будет. Рань­ше в селе раз­во­ди­ли скот (было две тыся­чи голов), паха­ли и сея­ли (обра­ба­ты­ва­ли 11 тысяч гек­та­ров). Сей­час «кол­хоз­ные» хоз­по­строй­ки, воз­ве­ден­ные в совет­ское вре­мя, сто­ят забро­шен­ные, у част­ни­ков в общей слож­но­сти набе­рет­ся голов 500 круп­но­го рога­то­го ско­та, а пахот­ные зем­ли уже деградировали.

- Рабо­тать никто не хочет, — объ­яс­ни­ли мне. — Гово­рят, мы луч­ше за посо­бие от госу­дар­ства в 5 тысяч поси­дим дома, чем будем за 10—15 тысяч рабо­тать. Это мен­та­ли­тет у нас такой: при­вык­ли каза­хи беш­бар­мак есть да кумыс пить.

Одна­ко есть и такие, кто на госу­дар­ство осо­бо не наде­ет­ся, упо­вая на при­ро­ду-матуш­ку. Часть «нату­ра­ли­стов» летом зани­ма­ет­ся сбо­ром ягод — их потом про­да­ют на трас­се. Гово­рят, семья за сезон может зара­бо­тать очень даже непло­хо — 300 тысяч тен­ге. Дру­гая часть «юнна­тов» про­да­ет лес наци­о­наль­но­го пар­ка (это дела­ет­ся в про­мыш­лен­ных мас­шта­бах, так как рубить лес на дро­ва ауль­ча­нам стро­го-настро­го запре­ще­но) и камень, кото­рый на ура ухо­дит в Астане — на обли­цов­ку домов. Неза­кон­ную руб­ку скры­ва­ют про­сто — под­жи­га­ют леса и валят все на «крас­но­го пету­ха». Добы­чу кам­ня скрыть еще лег­че — на это никто не обра­ща­ет внимания.

Обди­ра­ют по справедливости

«Ото­рвать кусок» стре­мят­ся не толь­ко от при­род­ных богатств, но и от соб­ствен­ных сопле­мен­ни­ков. В рай­оне есть НПО, кото­рая помо­га­ет орал­ма­нам адап­ти­ро­вать­ся в новых усло­ви­ях, най­ти рабо­ту, полу­чить от госу­дар­ства «подъ­ем­ные». Что­бы запо­лу­чить поло­жен­ные по зако­ну день­ги, при­е­хав­шие долж­ны «отка­тить» 10%. Кста­ти, те, кто берут отка­ты, — тоже «воз­вра­щен­цы». И как после это­го не верить в менталитет!

Уди­ви­ли меня и такие «мен­та­ли­тет­ные выви­хи», появив­ши­е­ся после гипер­тро­фи­ро­ван­ной опе­ки госу­дар­ства над мест­ны­ми жите­ля­ми. В селе есть люди, кото­рые не хотят водить детей в недав­но открыв­ший­ся дет­ский сад. На «несо­зна­тель­ных» шипят со всех сто­рон, а я с ними соглас­на: «На кой ляд пла­тить за садик, если апаш­ки и аташ­ки могут за детьми смот­реть». — «Но они долж­ны, ведь госу­дар­ство созда­ло десять рабо­чих мест в дет­ском саду». — «Это госу­дар­ство не долж­но созда­вать искус­ствен­ные рабо­чие места». — «Так, полу­ча­ет­ся, и в мест­ной шко­ле искус­ствен­ные рабо­чие места?» — «Выхо­дит, что так. Не долж­на шко­ла быть «гра­до­об­ра­зу­ю­щим предприятием».

Дирек­тор сель­ско­го клу­ба (клуб нахо­дит­ся в сосед­нем насе­лен­ном пунк­те), как мне пове­да­ли, тоже дол­жен госу­дар­ству: «Тебе госу­дар­ство дало рабо­ту, оно тебе пла­тит зар­пла­ту, вот на эту зар­пла­ту ты и дол­жен содер­жать клуб». И ведь содер­жит, да еще как. Меня вози­ли в тот «очаг куль­ту­ры», пока­зы­ва­ли фото­гра­фии до и после ремон­та — НТВш­ни­ки, рабо­та­ю­щие над «Квар­тир­ным вопро­сом», могут поучить­ся у сель­ских искус­ни­ков, как созда­вать экс­те­рье­ры и инте­рье­ры в усло­ви­ях кастри­ро­ван­но­го бюджета.

Я смот­ре­ла фото­от­че­ты о мест­ных кон­цер­тах — кра­соч­ные меро­при­я­тия, уйма зри­те­лей, так поче­му госу­дар­ство на бла­гие цели день­ги не выде­ля­ет? Госу­дарь-то выде­ля­ет, да псарь заби­ра­ет. Ока­за­лось, этот малень­кий клуб — некое струк­тур­ное под­раз­де­ле­ние рай­он­но­го Дома куль­ту­ры. День­ги, пред­на­зна­чен­ные клу­бу, посту­па­ют в Дом куль­ту­ры, а отту­да слы­шат­ся лишь окри­ки: «Госу­дар­ство вам дало рабо­ту, зар­пла­ту, так что сами крутитесь».

Дирек­тор кру­тит­ся — ходит по кру­гу с шап­кой, и клуб­ный народ без­ро­пот­но ски­ды­ва­ет­ся. Обди­ра­ют по спра­вед­ли­во­сти — убор­щи­цы и сто­ро­жа сда­ют мень­ше всех, пото­му что у них зар­пла­та кро­шеч­ная, а началь­ник «отсте­ги­ва­ет» боль­ше всех, пото­му что сред­ства позволяют.

К сло­ву, о менталитете

Вози­ли нас с доче­рью и к мест­ной досто­при­ме­ча­тель­но­сти — озе­ру. К нему от аула минут два­дцать езды. Води­те­ли так­си за рейс туда-обрат­но дерут 5000 тенге.

- У вас цены дохо­дам не соот­вет­ству­ют, — посо­чув­ство­ва­ла я дру­зьям (к сло­ву, про­езд от бли­жай­ше­го горо­да до рай­он­но­го цен­тра сто­ит 1200 тен­ге с носа, хотя ехать все­го 140 кило­мет­ров; от рай­цен­тра до села еще по 200 тен­ге с пассажира).

- Соот­вет­ству­ют… скры­тым дохо­дам, — «успо­ко­и­ли» меня. — У нас народ ско­ти­ну «пря­чет», лишь бы дохо­ды не пока­зы­вать, что­бы от госу­дар­ства помощь получать.

- Вы луч­ше про наши доро­ги напи­ши­те, — вклю­чил­ся води­тель. — Каж­дый год дела­ют, и все рав­но, сами види­те, ехать невозможно.

- Не буду, — отка­за­лась я. — Пока сами не ста­не­те воз­му­щать­ся, так и буде­те по уха­бам ездить.

- Да как воз­му­щать­ся будем, — улыб­нул­ся шофер, — мы сами у узбе­ков (они доро­гу дела­ют, наши не хотят рабо­тать там) щебень поку­па­ем, за козу и сига­ре­ты недав­но две маши­ны взял. А пред­ставь­те, как боль­шие началь­ни­ки воруют!

Я реши­ла занять­ся дру­ги­ми под­сче­та­ми: во сколь­ко, допу­стим, обой­дет­ся отдых в Эми­ра­тах и на бере­гу оте­че­ствен­но­го озе­ра. Если зара­нее брать билет, то к ара­бам и обрат­но мож­но сле­тать за 55 тен­ге тысяч, так­си от аэро­пор­та до оте­ля обой­дет­ся в 4000—8000 тен­ге. Из Алма­ты до област­но­го цен­тра и обрат­но билет в сред­нем будет сто­ить 40 тысяч тен­ге. Из област­но­го цен­тра до рай­он­но­го — еще 1200 тен­ге за про­езд по уби­той доро­ге. Еще столь­ко же за так­си от рай­цен­тра до озе­ра (доро­га тоже уби­тая). Цены полу­чи­лись сопо­ста­ви­мые. Вре­мя в пути оди­на­ко­вое — 4—4,5 часа. А вот ком­форт! За ком­форт я гото­ва доплачивать.

- Да, у нас внут­рен­ний туризм невоз­мож­но раз­ви­вать с таки­ми доро­га­ми, — послу­шав мои вычис­ле­ния, согла­си­лась подру­га. — Цены для отды­ха­ю­щих воз­ле озе­ра гнут. Бул­ку хле­ба днем про­да­ют за 100 тен­ге, а вече­ром уже за 150. И кто будет сюда инве­сти­ро­вать: сезон короткий.

- Так инве­сти­ро­вать осо­бо не надо, — воз­ра­зи­ла я. — Капи­таль­ные вло­же­ния сде­ла­ла еще совет­ская власть — доро­ги про­ло­же­ны, свет про­ве­ден, дома отды­ха и лет­ние лаге­ря постро­е­ны. Толь­ко сохра­няй и модернизируй.

- Не могут наши — мен­та­ли­тет у нас такой.

- Тогда так и будем жить с таким менталитетом.

- В г…не, — полу­во­про­си­тель­но-полу­утвер­ди­тель­но про­из­нес­ла моя спутница.

Одна­ко я еще не все зна­ла про мен­та­ли­тет. Гвоз­дем про­грам­мы стал рас­сказ води­те­ля гру­зо­ви­ка, кото­рый пери­о­ди­че­ски, когда едет из пунк­та Б в пункт А, ночу­ет у одно­го из жите­лей аула. «Поче­му он толь­ко на обрат­ном пути ночу­ет?» — поин­те­ре­со­ва­лась я. — «Кто как может, тот на том и эко­но­мит». — «А он на чем эко­но­мит?» — «На взятках».

- Нам в рейс началь­ство дает по 20 тысяч тен­ге, — объ­яс­ним мне води­тель. — Я туда еду пере­гру­жен­ный — при­хо­дит­ся поли­цей­ским давать 10 тысяч, что­бы про­пу­сти­ли (все-таки не китай­цы доро­гу угро­би­ли, отме­ти­ла я про себя). Обрат­но маши­на полег­че, могу ого­ро­да­ми поли­цию объ­е­хать, — вот и копей­ка в семей­ный бюд­жет. Тогда у зна­ко­мо­го на ноч­лег и остаюсь.

- Так воз­ле пунк­та Б еще КПП сто­ит, зна­чит, в одну сто­ро­ну два раза могут по десять тысяч потребовать.

- Не-е-е‑е, не потре­бу­ют. Нам те, кто пер­вый раз встре­ча­ет, бумаж­ку такую дают (нари­со­вал в воз­ду­хе малень­кий пря­мо­уголь­ник) с печатью.

Зана­вес!

Источ­ник: Газе­та “Голос Рес­пуб­ли­ки” №25 (247) от 6 июля 2012 года

Original post:
ГАЗЕТА — Как мы езди­ли в глу­бин­ку за казах­ским языком

архивные статьи по теме

Бесобинцы не желают называться «быдлом»

«Выходите на улицы». Навальный бросает вызов Кремлю. И российскому обществу

Editor

Будь солидарен. Повяжи черную ленточку