Политическая реформа в Казахстане усилит президентский контроль, а возможностей для оппозиции станет еще меньше — политологи

Пре­зи­дент Казах­ста­на Касым-Жомарт Тока­ев 20 янва­ря анон­си­ро­вал поли­ти­че­скую рефор­му, в рам­ках кото­рой двух­па­лат­ный пар­ла­мент будет лик­ви­ди­ро­ван, а на сме­ну ему при­дет одно­па­лат­ный зако­но­да­тель­ный орган. Кро­ме того, пред­ла­га­ет­ся вве­сти пост вице-пре­зи­ден­та и создать Народ­ный совет, чле­нов кото­ро­го будет назна­чать пре­зи­дент. При этом утвер­дить рефор­му дол­жен все­на­род­ный референдум.

Поли­то­ло­ги, с кото­ры­ми пого­во­рил The Insider, схо­дят­ся во мне­нии, что пред­ло­жен­ные изме­не­ния не ведут к демо­кра­ти­за­ции поли­ти­че­ской систе­мы, а направ­ле­ны на даль­ней­шее уси­ле­ние пре­зи­дент­ско­го кон­тро­ля. По их оцен­ке, рефор­ма упро­ща­ет управ­ле­ние пар­ла­мен­том и зако­но­твор­че­ством, а так­же выстра­и­ва­ет более управ­ля­е­мый меха­низм тран­зи­та вла­сти на фоне при­бли­жа­ю­ще­го­ся окон­ча­ния пре­зи­дент­ско­го сро­ка Тока­е­ва. Воз­мож­но­сти для поли­ти­че­ской кон­ку­рен­ции и уча­стия оппо­зи­ции в при­ня­тии реше­ний при этом еще боль­ше сужаются.

Казах­стан­ский поли­то­лог Димаш Аль­жа­нов в ком­мен­та­рии The Insider обра­ща­ет вни­ма­ние на вве­де­ние поста назна­ча­е­мо­го Тока­е­вым вице-пре­зи­ден­та и созда­ние Народ­но­го сове­та, так­же под­кон­троль­но­го президенту:

«Эти изме­не­ния — про уси­ле­ние пре­зи­дент­ско­го кон­тро­ля за поли­ти­че­ской систе­мой, зако­но­твор­че­ством и созда­ние меха­низ­ма кон­тро­ли­ру­е­мо­го тран­зи­та вла­сти через назна­ча­е­мо­го пре­зи­ден­том вице-пре­зи­ден­та на слу­чай досроч­но­го ухо­да с поста. В неко­то­рой сте­пе­ни эти изме­не­ния отра­жа­ют жела­ние уси­лить власть и избе­жать рис­ков ее поте­ри, кото­рые режим испы­тал в янва­ре 2022 года.

Тока­ев на при­ме­ре неко­то­рых афри­кан­ских авто­кра­тий созда­ет пост назна­ча­е­мо­го им вице-пре­зи­ден­та, кото­рый может стать вре­мен­но испол­ня­ю­щим обя­зан­но­сти пре­зи­ден­та в слу­чае его доб­ро­воль­ной отстав­ки. При этом вице-пре­зи­дент, в отли­чие от пред­се­да­те­ля упразд­нен­но­го Сена­та, не будет иметь сво­ей инсти­ту­ци­о­наль­ной базы в виде верх­ней пала­ты пар­ла­мен­та и не будет иметь пря­мой элек­то­раль­ной леги­тим­но­сти, то есть будет пол­но­стью под­чи­нен президенту.

Вто­рое важ­ное ново­вве­де­ние, это созда­ние Народ­но­го Сове­та — непар­ла­мент­ско­го орга­на, состав кото­ро­го пол­но­стью фор­ми­ру­ет пре­зи­дент через свои назна­че­ния и кото­рый наде­ля­ет­ся пра­вом зако­но­да­тель­ной ини­ци­а­ти­вы. Фак­ти­че­ски вме­сто упразд­ня­е­мо­го Сена­та созда­ет­ся неиз­би­ра­е­мой орган, кото­рый при­зван леги­ти­ми­зи­ро­вать зако­ны и изме­не­ния, ини­ци­и­ру­е­мые президентом».

Поли­то­лог, дирек­тор «Груп­пы оцен­ки рис­ков» Досым Сат­па­ев в раз­го­во­ре с The Insider отме­ча­ет, что рефор­ма не при­ве­дет к серьез­ным изме­не­ни­ям систе­мы, но еще боль­ше сузит воз­мож­но­сти оппозиции:

«Давай­те исхо­дить из того, что Казах­стан — это в основ­ном авто­ри­тар­ная поли­ти­че­ская систе­ма, создан­ная Назар­ба­е­вым. С при­хо­дом Тока­е­ва на пост пре­зи­ден­та суще­ствен­ных изме­не­ний систе­мы не про­изо­шло. Есть пре­зи­дент в каче­стве глав­но­го игро­ка и осталь­ные инсти­ту­ты вла­сти, кото­рые нахо­дят­ся под кон­тро­лем испол­ни­тель­ной вет­ви вла­сти. Клас­си­че­ской систе­мы сдер­жек и про­ти­во­ве­сов тут нет.

Поэто­му даже те мас­штаб­ные рефор­мы, кото­рые были озву­че­ны, каса­ют­ся фор­мы. Услов­но, был двух­па­лат­ный пар­ла­мент, а теперь одно­па­лат­ный. Я сам с 2022 года пред­ла­гал создать одно­па­лат­ный пар­ла­мент, пото­му что двух­па­лат­ный пар­ла­мент в уни­тар­ном госу­дар­стве выгля­дит доволь­но стран­но. Назар­ба­ев создал двух­па­лат­ный пар­ла­мент, и появил­ся Сенат, кото­рый, как пре­то­ри­ан­ская гвар­дия, дол­жен был предо­хра­нять само­го пре­зи­ден­та от каких-то про­блем в ниж­ней пала­те. Это пост­трав­ма­ти­че­ский син­дром Назар­ба­е­ва, у кото­ро­го в 90‑е годы был кон­фликт с Вер­хов­ным Советом.

То, что мы сей­час наблю­да­ем, — это изме­не­ние пар­ла­мен­та Назар­ба­е­ва и созда­ние одно­па­лат­но­го, каким он был рань­ше. Но если посмот­реть глуб­же, то коли­че­ство депу­та­тов будет таким же. Функ­ци­о­нал пар­ла­мен­та фор­маль­но рас­ши­ря­ет­ся, и депу­та­ты могут участ­во­вать в назна­че­нии судей Вер­хов­но­го и Кон­сти­ту­ци­он­но­го суда, а так­же ЦИК, но важ­ным момен­том явля­ет­ся то, что сам пар­ла­мент будет фор­ми­ро­вать­ся толь­ко в рам­ках пар­тий­ных спис­ков. И это боль­шая про­бле­ма, пото­му что в Казах­стане, как и во мно­гих стра­нах Цен­траль­ной Азии, не суще­ству­ет кон­ку­рент­но­го пар­тий­но­го поля. Есть несколь­ко пар­тий, и они в основ­ном про­власт­ные и полу­ча­ют доступ к пар­ла­мен­ту имен­но за лояль­ность. Поэто­му появ­ле­ние тако­го на 100% пар­тий­но­го пар­ла­мен­та еще боль­ше будет сужать воз­мож­но­сти для обще­ства участ­во­вать в изби­ра­тель­ном процессе.

В Казах­стане живет 20 млн чело­век, из кото­рых 12–13 млн — изби­ра­те­ли, но коли­че­ство людей, кото­рые под­дер­жи­ва­ют дей­ству­ю­щие поли­ти­че­ские пар­тии, очень неве­ли­ко. Если набе­рет­ся мил­ли­он, то будет хоро­шо. Чего уж гово­рить про осталь­ные 11–12 млн граж­дан, име­ю­щих изби­ра­тель­ное пра­во, кото­рые не хотят голо­со­вать за пар­тии. Полу­ча­ет­ся, что их отсе­ка­ют от воз­мож­но­сти реа­ли­зо­вать свое изби­ра­тель­ное пра­во. Уби­ра­ют одно­ман­дат­ни­ков, уби­ра­ют само­вы­дви­жен­цев, а так­же кон­крет­ные пер­со­на­лии, за кото­рые кто-то мог голо­со­вать. И полу­ча­ет­ся, что идет нару­ше­ние изби­ра­тель­но­го пра­ва. Полу­ча­ет­ся, что сам пар­ла­мент все-таки будет под­от­че­тен испол­ни­тель­ной вет­ви вла­сти. Он не будет доста­точ­но само­сто­я­тель­ным. И это, я думаю, явля­ет­ся отра­же­ни­ем ста­рой назар­ба­ев­ской систе­мы, где пар­ла­мент был все-таки инстру­мен­том в руках испол­ни­тель­ной вет­ви вла­сти и был под кон­тро­лем президента».

При этом поли­то­ло­ги, опро­шен­ные The Insider, не сомне­ва­ют­ся, что рефор­ма прой­дет рефе­рен­дум. Аль­жа­нов утвер­жда­ет, что все выбо­ры в Казах­стане фальсифицируются:

«В Казах­стане систе­ма­ти­че­ски идет дав­ле­ние на акти­ви­стов и медиа. У обще­ства нет без­опас­ной сре­ды для моби­ли­за­ции. Выбо­ры и рефе­рен­ду­мы пол­но­стью фальсифицируются».

Сат­па­ев отме­ча­ет, что рефе­рен­дум про­во­дит­ся для види­мо­сти «слы­ша­ще­го госу­дар­ства», и назы­ва­ет голо­со­ва­ние «кон­тро­ли­ру­е­мым»:

«Тока­ев уже ска­зал, каким будет пар­ла­мент, назвал коли­че­ство чле­нов пар­ла­мен­та, назвал его функ­ции, обо­зна­чил вице-пре­зи­ден­та. Рефе­рен­дум про­во­дит­ся ско­рее для анту­ра­жа и леги­тим­но­сти, что­бы создать види­мость обще­ствен­ной под­держ­ки, как это было с рефе­рен­ду­мом по пово­ду стро­и­тель­ства атом­ной элек­тро­стан­ции. Учи­ты­вая, что элек­то­раль­ный про­цесс в Казах­стане кон­тро­ли­ру­ет­ся, то и резуль­тат рефе­рен­ду­ма тоже контролируется.

В 2022 году они гро­мо­глас­но заяви­ли о созда­нии “слы­ша­ще­го госу­дар­ства”, что будет новая систе­ма, кото­рая при­слу­ши­ва­ет­ся к гла­су наро­да. Рефе­рен­дум будет про­во­дить­ся, что­бы ссы­лать­ся на под­держ­ку наро­да. При Назар­ба­е­ве были рефе­рен­ду­мы, но их было немно­го. При Тока­е­ве это уже тре­тий рефе­рен­дум, хотя его каче­ство доволь­но низ­кое. Опять же, голо­со­ва­ние кон­тро­ли­ру­е­мое и под­счет голо­сов тоже непро­зрач­ный. Но для Тока­е­ва важ­но про­во­дить рефе­рен­ду­мы как эле­мент “слы­ша­ще­го государства”».

Источ­ник: THE INSIDER