У всех газет миссия одна

Автор: Татья­на ПАНЧЕНКО

- Вита­лий Алек­се­е­вич, как Вам пока­зал­ся наш медиафорум?

- Я оце­нил на пять бал­лов, кро­ме послед­ней сес­сии — граж­дан­ской жур­на­ли­сти­ки, посколь­ку, как я пони­маю, в силу обсто­я­тельств она не раз­ви­та сей­час в Казах­стане. Мне пока­за­лось, что все это пустое. Все осталь­ное мне было чрез­вы­чай­но инте­рес­но, начи­ная от трен­дов медий­ных и закан­чи­вая поли­ти­кой и медиа — все было по делу, и мне было полез­но. Думаю, дру­гим тоже.

Я про­смот­рел перед поезд­кой сюда мате­ри­а­лы фору­ма, кото­рый про­шел в Астане. Они гово­ри­ли о дру­гом пла­сте — это была меди­а­ин­ду­стрия в боль­шей сте­пе­ни, а не раз­го­вор о жур­на­ли­сти­ке. Хотя и о жур­на­ли­сти­ке там тоже, конеч­но же, гово­ри­ли, там высту­пал Джим Бумел­ла (пре­зи­дент Меж­ду­на­род­ной феде­ра­ции жур­на­ли­стов), но он заде­вал тоже боль­ше вопро­сы медиаиндустрии.

Это важ­но — пото­му что, когда стра­да­ет меди­а­ин­ду­стрия, на ули­це ока­зы­ва­ют­ся сна­ча­ла фото­гра­фы, потом — жур­на­ли­сты, потом вооб­ще необ­хо­ди­мость СМИ ста­вит­ся под вопрос. Но ваш форум был чрез­вы­чай­но инте­ре­сен имен­но тем, что жур­на­ли­сты гово­ри­ли о жур­на­ли­сти­ке, о сво­их стра­хах и сво­их надеждах.

- Что изме­ни­лось в медиа­про­стран­стве в послед­нее вре­мя? Како­во сей­час пред­на­зна­че­ние СМИ в первую оче­редь в пост­со­вет­ских странах?

- Во-пер­вых, медиа­со­об­ще­ство раз­де­ли­лось — это ско­рее пло­хо, чем хоро­шо. Сою­зы жур­на­ли­стов номи­наль­но объ­еди­ня­ют, как зон­ти­ки, чле­нов сою­зов, но вли­ять на поли­ти­ку медиа­со­об­ще­ства, как преж­де, уже не могут. Каж­дое изда­ние в той или иной сте­пе­ни ста­ло уни­каль­ным и рабо­та­ет на свою ауди­то­рию. Тех, кто рабо­та­ет на все обще­ство, чрез­вы­чай­но мало. Мы видим успех тех газет, кото­рые направ­ле­ны на узкие аудитории…

На самом деле мис­сия у всех газет одна — сде­лать людей сво­бод­ны­ми и счаст­ли­вы­ми, по воз­мож­но­сти одно­вре­мен­но. Сде­лать людей счаст­ли­вы­ми — это и дач­ная газе­та может обес­пе­чить фана­там дач. Но сде­лать людей сво­бод­ны­ми может толь­ко изда­ние, кото­рое рас­ска­зы­ва­ет, что дает сво­бо­да тому или ино­му чело­ве­ку. Я счи­таю, что и ваша газе­та, и «Новая газе­та» в Рос­сии, и ряд теле­ка­на­лов в Укра­ине, несколь­ко изда­ний в Гру­зии — все они рабо­та­ют на сво­бод­но­го чело­ве­ка. И если таких газет не будет, то не будет и жела­ния сво­бо­ды, и веры в то, что чело­век может быть свободен…

Я это не для крас­но­го слов­ца гово­рю. Я про­сто счи­таю, что несво­бод­ное обще­ство крайне несчаст­но. Я у себя в Рос­сии рабо­таю на то, что­бы наша прес­са была свободной.

- Если пред­ста­вить зада­чу газе­ты в диа­па­зоне от «инфор­ми­ро­вать» до «делать рево­лю­цию», то Вы скло­ня­е­тесь к революции?

- Нет. Рево­лю­цию по боль­шо­му сче­ту делать очень лег­ко. Это может сде­лать газе­та, это может сде­лать мобиль­ный теле­фон. Мож­но собрать флеш­моб, что­бы вме­сте выду­вать мыль­ные пузы­ри, а мож­но — что­бы пере­вер­нуть памят­ник или захва­тить какое-то здание.

Те, кто дела­ет рево­лю­ции, чаще все­го недо­воль­ны суще­ству­ю­щим режи­мом, но чрез­вы­чай­но ред­ко зна­ют, что они будут делать со сво­ей побе­дой. Когда боль­ше­ви­ки при­шли к вла­сти, они еще неде­лю дума­ли, что это на неде­лю-пол­то­ры. Когда они поня­ли, что это не так, что теперь все при­над­ле­жит им, они растерялись.

- Может ли помочь осу­ще­ствить такой пере­ход отдель­но взя­тая газе­та или редакция?

- Да, может, если она ста­но­вит­ся цен­тром движения.

- То есть нуж­но само движение?

- Это вопрос, кто рань­ше, пото­му что «из искры воз­го­рит­ся пла­мя». Газе­ты народ­ных фрон­тов При­бал­ти­ки, эко­ло­ги­че­ские изда­ния во вре­мя пере­строй­ки, кото­рые все были эле­мен­та­ми поли­ти­ки, пере­стра­и­ва­ли не толь­ко мыш­ле­ние, но пере­стра­и­ва­ли стра­ну и спо­соб­ность людей поль­зо­вать­ся сво­ей сво­бо­дой. Я счи­таю, что, если нуж­ны пере­ме­ны, газе­та может под­го­то­вить эти пере­ме­ны быст­рее, чем обще­ствен­ный диспут.

- Но недав­ние «араб­ские рево­лю­ции» не газе­та­ми делались…

- Да, если сего­дня делать рево­лю­цию, то араб­ский мир пре­крас­но пока­зал: «Фейс­бук», «Твит­тер» — и все­му конец. Про­сто боль­шой флеш­моб, кото­рый рас­про­стра­нил­ся со ско­ро­стью лес­но­го пожа­ра. Это сете­вая систе­ма — она нераз­ру­ши­ма: мож­но изъ­ять из нее любую часть, мож­но посы­пать все сереб­ря­ны­ми фан­ти­ка­ми от кон­фет, что­бы пре­кра­тить связь, но это на секун­ду. Мож­но отклю­чить всем элек­три­че­ство — будут руч­кой кру­тить, как в Афри­ке… Сего­дня, по сути, связь может быть уни­что­же­на толь­ко вме­сте с людьми.

- Давай­те вер­нем­ся с «юга» к СНГ. Изме­ни­лись ли СМИ по срав­не­нию с совет­ским пери­о­дом и изме­ни­лось ли отно­ше­ние к прессе?

- Ком­мер­ци­а­ли­за­ция изме­ни­ла СМИ — вот поче­му в Рос­сии сей­час Союз жур­на­ли­стов оза­бо­чен так назы­ва­е­мой фор­му­лой дове­рия. Дове­рие к прес­се опу­сти­лось чрез­вы­чай­но в обще­стве, пото­му что никто тол­ком не зна­ет, чьи инте­ре­сы отра­жа­ют СМИ. Любая похваль­ная ста­тья счи­та­ет­ся купленной…

- Любая руга­тель­ная — тоже…

- Да, то же самое… Поэто­му вопрос о воз­вра­ще­нии дове­рия — это вопрос воз­вра­ще­ния чест­но­сти в обще­ство вооб­ще, чест­ных отно­ше­ний. Борют­ся, кажет­ся, все, а ситу­а­ция меж­ду тем меня­ет­ся не очень. Но меня­ет­ся. Напри­мер, Гос­ду­ма РФ про­го­ло­со­ва­ла за изъ­я­тие ста­тьи о кле­ве­те из Уго­лов­но­го кодек­са и уси­ле­ние ответ­ствен­но­сти за пре­пят­ство­ва­ние жур­на­ли­сту зани­мать­ся про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­стью. Это резуль­тат борьбы.

- На фору­ме гово­ри­ли о рас­сло­е­нии казах­стан­ских СМИ на услов­но про­власт­ные и оппо­зи­ци­он­ные. Во всех ли стра­нах есть такое раз­де­ле­ние и вооб­ще — где луч­ше и где хуже со сво­бо­дой слова?

- Вез­де по-раз­но­му. Если брать СНГо­вию, то вполне снос­но у при­бал­тов, очень так себе — в Мол­до­ве, ужас­но — в Бела­ру­си, снос­но — в Укра­ине. Если брать стра­ны запад­ные, то, навер­ное, Поль­ша — это хоро­ший при­мер раз­ви­тия СМИ.

Есть зоны сво­бод­ные, где нет зако­на о СМИ, напри­мер Вели­ко­бри­та­ния. Но у них тоже очень серьез­ные огра­ни­чи­те­ли, но внут­рен­ние, кото­рые ста­вят себе сами ком­па­нии. Так, эти­че­ский кодекс Би-би-си учи­ты­ва­ет: а) инте­ре­сы наро­дов, кото­рые вхо­дят в Содру­же­ство; б) инте­ре­сы детей, кото­рых сни­ма­ют; в) инте­ре­сы детей, кото­рые смот­рят; а так­же с) инте­ре­сы жен­щин, муж­чин, цвет­ных, инте­ре­сы быв­ших коло­ний — то есть суще­ству­ет набор огра­ни­че­ний, кото­рый не меша­ет Би-би-си быть сво­бод­ным форматом.

Пер­вая поправ­ка к Кон­сти­ту­ции в Соеди­нен­ных Шта­тах дела­ет сво­бод­ной любую прес­су. Пожа­луй, что зако­но­да­тель­ство самое луч­шее у них. Но я хочу ска­зать, что мы с Аме­ри­кой пере­ня­ли друг у дру­га не самые луч­шие вещи: Рос­сия вме­сте с услов­ной сво­бо­дой взя­ла худ­шие чер­ты того, что назы­ва­лось капи­та­лиз­мом, а в Аме­ри­ке кое-где посе­ли­лась про­па­ган­да в прессе.

Источ­ник: Газе­та “Голос Рес­пуб­ли­ки” №45 (221) от 16 декаб­ря 2011 года