-8 C
Астана
4 марта, 2024
Image default

Таджикистан направил в Россию запрос об экстрадиции оппозиционера Дододжона Атовуллоева

 

Додо­жон Атовуллоев
Гене­раль­ная про­ку­ра­ту­ра Таджи­ки­ста­на напра­ви­ла запрос в Рос­сию о задер­жа­нии и даль­ней­шей экс­тра­ди­ции в РТ Додо­джо­на Ато­вул­ло­е­ва — учре­ди­те­ля газе­ты «Чаро­ги руз» и лиде­ра оппо­зи­ци­он­но­го дви­же­ния «Ватан­дор» («Пат­ри­от»), сооб­ща­ет Азия-плюс. О пред­сто­я­щей экс­тра­ди­ции Ато­вул­ло­е­ва заявил гене­раль­ный про­ку­рор Таджи­ки­ста­на Шер­хон Салим­зо­да, кото­рый отме­тил, что по неко­то­рым дан­ным, Ато­вул­ло­ев нахо­дит­ся на тер­ри­то­рии России.

«Фер­га­на» свя­за­лась с г‑ном Атовуллоевым.

- Вы дей­стви­тель­но нахо­ди­тесь в России?

- Зачем же я буду под­во­дить рос­сий­ские вла­сти? Я был готов к тако­му пово­ро­ту собы­тий, о запро­се я узнал две неде­ли назад.

- То есть Вы не в России?

- Вы хоти­те, что­бы я адрес назвал?

- Нет. Как Вам кажет­ся, поче­му о том, что направ­лен запрос, ген­про­ку­ра­ту­ра Таджи­ки­ста­на объ­яви­ла во всеуслышание?

- Я думаю, что на этот раз таджик­ские вла­сти нашли в Рос­сии чело­ве­ка или груп­пу лиц, кото­рые пообе­ща­ли решить мой вопрос и доста­вить меня в Душан­бе. Я знаю, что в Москве сей­час нахо­дит­ся груп­па сотруд­ни­ков спец­служб Таджи­ки­ста­на, кото­рые актив­но меня ищут, они даже обра­ща­лись к рос­сий­ско­му кри­ми­на­ли­те­ту, к ворам в законе, что­бы те помог­ли либо выкрасть меня, либо устро­ить мне автокатастрофу.

- Отку­да Вам это известно?

- Из источ­ни­ков в сило­вых струк­ту­рах Таджи­ки­ста­на. К тому же они обра­ти­лись к людям, кото­рые меня знают.

Все восем­на­дцать лет, пока Рах­мон нахо­дит­ся у вла­сти, он меня разыс­ки­ва­ет и хочет от меня изба­вить­ся, хочет, что­бы я замол­чал. За эти годы в Рос­сию были направ­ле­но более 20 запро­сов, и лишь одна­жды, в 2001 году, меня все же задер­жа­ли в Шере­ме­тье­во, и я семь дней про­си­дел, ожи­дая экс­тра­ди­ции. И толь­ко вме­ша­тель­ство миро­во­го сооб­ще­ства, под­держ­ка жур­на­ли­стов, пра­во­за­щит­ни­ков и поли­ти­че­ская воля тогдаш­не­го пре­зи­ден­та Рос­сии Вла­ди­ми­ра Пути­на помог­ли мне не попасть в таджик­ский зин­дан, за что я бла­го­да­рен Рос­сии и ее руководству.

Но попыт­ки добить­ся моей экс­тра­ди­ции шли посто­ян­но. Преж­ний ген­про­ку­рор Бобод­жон Бобо­хо­нов клял­ся, что доста­нет меня и при­ве­зет в Душан­бе, — но он был сме­щен с долж­но­сти, и его сын сидит в тюрьме.

Чего толь­ко не пере­про­бо­ва­ли в Душан­бе, что­бы меня «запо­лу­чить», даже объ­яви­ли в 2004 году, что я амни­сти­ро­ван, могу при­е­хать на роди­ну и там изда­вать свою газе­ту. Но амни­стия эта была смеш­ная — она мог­ла быть объ­яв­ле­на толь­ко после реше­ния суда, кото­рый бы меня при­знал винов­ным, но тако­го суда не было. Одна­ко я вос­поль­зо­вал­ся этой воз­мож­но­стью, и в 2004 году при­е­хал в Душан­бе в сопро­вож­де­нии боль­шой груп­пы жур­на­ли­стов из Рос­сии и Евро­пы. Я давал пресс-кон­фе­рен­ции, сво­бод­но ходил по ули­цам… Они не вери­ли сво­им гла­зам, не ожи­да­ли от меня такой наг­ло­сти. Нача­лись про­во­ка­ции, пошло дав­ле­ние на жур­на­ли­стов, — и я уехал. А потом в отно­ше­нии меня было сно­ва заве­де­но уго­лов­ное дело.

Я нико­гда не рас­ска­зы­вал об этом, но в 1998 году у меня была четы­рех­ча­со­вая бесе­да с Рах­мо­ном, в его каби­не­те. Он был очень заин­те­ре­со­ван в моем воз­вра­ще­нии. Я и сам очень хочу вер­нуть­ся домой, я устал жить в чужих домах, есть чужой хлеб. Но я боюсь повто­рить судь­бу Ота­хо­на Лати­фи, кото­рый пове­рил Рах­мо­ну, вер­нул­ся — и был убит воз­ле сво­е­го дома. В 2007 году на меня вышел самый близ­кий чело­век Рах­мо­на, брат его жены Хасан Садул­ло­ев — это самый вли­я­тель­ный и самый бога­тый чело­век в Таджи­ки­стане после Рах­мо­на. Его люди в 2007 году пол­го­да вели со мной пере­го­во­ры, они ничем не закан­чи­ва­лись, и тогда Садул­ло­ев, поте­ряв тер­пе­ние, решил лич­но со мной встре­тить­ся. Назна­чи­ли встре­чу в Нор­ве­гии. Но я в послед­ний момент отка­зал­ся: когда ты всю жизнь высту­па­ешь про­тив режи­ма, ты не можешь вдруг дать зад­ний ход.

Когда меня отпу­сти­ли в 2001 году — это был силь­ный удар для Рах­мо­на, он ведь задей­ство­вал все свои ресур­сы, что­бы запо­лу­чить меня. Но за меня засту­пи­лись пре­зи­ден­ты Рос­сии, Фран­ции, министр ино­стран­ных дел Гер­ма­нии, правозащитники…

В Душан­бе часто повто­ря­ют, что Додо­джон Ато­вул­ло­ев ниче­го из себя не пред­став­ля­ет, что дви­же­ние «Ватан­дор» не несет ника­кой опас­но­сти, — но при этом мой вопрос посто­ян­но под­ни­ма­ет­ся во вре­мя пере­го­во­ров с рос­сий­ской сто­ро­ной. Я не хочу стать пред­ме­том тор­га меж­ду Моск­вой и Душан­бе. Я хочу пре­ду­пре­дить гос­по­ди­на Рах­мо­на, что в Гер­ма­нии мне выда­ли пас­порт в соот­вет­ствии с Кон­вен­ци­ей ООН о ста­ту­се бежен­цев (от 28 июля 1951 года). Ни одна стра­на мира не име­ет пра­ва меня задер­жать и выдать Рах­мо­ну. И новое тре­бо­ва­ние об экс­тра­ди­ции ста­нет оче­ред­ным позо­ром для Рах­мо­на, пото­му что я убеж­ден: что бы он ни пред­ла­гал в обмен на мою жизнь, меня не отдадут.

Мария Янов­ская

Меж­ду­на­род­ное инфор­ма­ци­он­ное агент­ство «Фер­га­на»

12.04.2011 16:11 msk

архивные статьи по теме

Акординский подряд Альфреда Гузенбауэра

Семь парламентских выборов. Как это было

Editor

Что делать с режимом Назарбаева?