Терроризм в Казахстане не укладывается в привычные схемы

Ноябрь 2016 года дол­жен пока­зать насе­ле­нию Казах­ста­на, что сило­вые струк­ту­ры и суды стра­ны гото­вы жест­ко бороть­ся со все­ми вида­ми экс­тре­миз­ма и сило­вых пося­га­тельств на власть. 2 нояб­ря к смерт­ной каз­ни при­го­во­рен “алма-атин­ский стре­лок”, сала­фит Рус­лан Кулек­ба­ев, в июле 2016 года совер­шив­ший напа­де­ния на отде­ле­ния РОВД и КНБ.

7 нояб­ря за попыт­ку госу­дар­ствен­но­го пере­во­ро­та на 21 год лише­ния сво­бо­ды осуж­ден шым­кент­ский биз­нес­мен Тох­тар Туле­шов. 28 нояб­ря по пять лет полу­чи­ли Макс Бока­ев и Тал­гат Аян, вес­ной это­го года актив­но высту­пив­шие про­тив при­ня­тия Земель­но­го кодекса.

В этот же день, 28 нояб­ря, к пожиз­нен­но­му заклю­че­нию при­го­во­ре­ны семе­ро участ­ни­ков июнь­ско­го тер­ак­та в Акто­бе, где груп­па моло­дых людей с ору­жи­ем напа­ла на мага­зи­ны и на воин­скую часть. Еще двое их подель­ни­ков осуж­де­ны на 22 и 20 лет заклю­че­ния, а два­дцать чело­век — к сро­кам от 2 до 5 лет лише­ния свободы.

Реги­он 13

По пово­ду Аяна и Бока­е­ва наблю­да­те­ли схо­дят­ся во мне­нии, кото­рое в интер­вью DW сфор­му­ли­ро­вал экс-пре­мьер Казах­ста­на, веду­щий оппо­зи­ци­он­ный поли­тик в изгна­нии Аке­жан Каже­гель­дин: “Это све­де­ние сче­тов с дву­мя акти­ви­ста­ми, кото­рые гром­че дру­гих заяви­ли о непри­ем­ле­мо­сти земель­ной рефор­мы, при­знан­ной оши­боч­ной самой вла­стью. Власть таким обра­зом сама ради­ка­ли­зи­ру­ет людей, нару­шая кон­сти­ту­ци­он­ное пра­во на сво­бо­ду мир­ных собраний”.

Не мень­ше вопро­сов вызва­ла в обще­стве исто­рия с осуж­де­ни­ем “пив­но­го коро­ля” Туле­шо­ва, кото­ро­го обви­ни­ли в орга­ни­за­ции про­те­стов про­тив Земель­но­го кодек­са, отме­ча­ет в интер­вью DW глав­ный редак­тор “Новой газе­ты — Казах­стан” Алек­сандр Крас­нер. И добав­ля­ет, что южа­нин Туле­шов на запа­де стра­ны, где нача­лись про­те­сты, не имел ника­кой поч­вы для их организации.

“Инте­рес­ная парал­лель: в 2015 году в Казах­стане вышел фильм “Реги­он 13” — это обо­зна­че­ние Шым­кент­ской обла­сти на авто­мо­биль­ных номер­ных зна­ках. Его сце­на­рий очень напо­ми­на­ет обви­ни­тель­ный при­го­вор Туле­шо­ву. Режис­сер филь­ма в интер­вью нашей газе­те утвер­ждал, что сов­па­де­ние — про­сто слу­чай­ность. Но мы пред­по­ла­га­ем, что фильм делал­ся не без уча­стия област­но­го КНБ, и опре­де­лен­ные сце­на­рии коми­тет­чи­ков ока­за­лись извест­ны авто­рам филь­ма. При­чем, воз­мож­но, еще до того, как на роль заго­вор­щи­ка и орга­ни­за­то­ра про­те­стов КНБ назна­чил имен­но Туле­шо­ва”, — рас­ска­зал Краснер.

Внут­рен­ний и внеш­ний факторы

Что же каса­ет­ся актив­но­сти тер­ро­ри­стов-исла­ми­стов в Казах­стане, то эту угро­зу обще­ство вос­при­ня­ло с пол­ной серьез­но­стью — по край­ней мере после июль­ских собы­тий в Акто­бе. Обо­зре­ва­те­ли в основ­ном ука­зы­ва­ют на сле­ду­ю­щие три фак­то­ра: на Афга­ни­стан и Ближ­ний Восток, отку­да в Казах­стан воз­вра­ща­ют­ся джи­ха­ди­сты; на то, что Запад­ный Казах­стан попал в сфе­ру вли­я­ния груп­пи­ро­вок, близ­ких к “Ислам­ско­му госу­дар­ству” и раз­во­ра­чи­ва­ю­щих дея­тель­ность в Даге­стане и в Кал­мы­кии; на фор­ми­ро­ва­ние внут­рен­не­го исла­мист­ско­го тер­ро­ри­сти­че­ско­го подполья.

“Тер­ро­ризм одно­знач­но угро­жа­ет Казах­ста­ну. Но все ука­зан­ные фак­то­ры надо рас­смат­ри­вать в ком­плек­се на фоне суще­ству­ю­щей бед­но­сти и без­на­де­ги. Кто под­бра­сы­ва­ет идео­ло­ги­че­скую подо­пле­ку, это дру­гой вопрос. Наи­бо­лее подвиж­ным и спо­соб­ным к быст­рой моби­ли­за­ции, наи­бо­лее струк­ту­ри­ро­ван­ным и гото­вым к созда­нию сетей в реги­о­нах ока­зал­ся рели­ги­оз­ный экс­тре­мизм. Но этот фак­тор чет­че про­яв­ля­ет­ся имен­но там, где люди уве­ре­ны, что рас­пре­де­ле­ние благ осу­ществ­ля­ет­ся в госу­дар­стве неспра­вед­ли­во. И имен­но там мест­ные эли­ты, недо­воль­ные сапо­гом Аста­ны, под­пи­ты­ва­ют эти настро­е­ния”, — счи­та­ет Кажегелдьдин.

Игра втем­ную

Алек­сандр Крас­нер пред­по­ла­га­ет, что за про­те­ста­ми про­тив Земель­но­го кодек­са и за ата­кой исла­ми­стов в Акто­бе сто­ят вли­я­тель­ные фигу­ры, кото­рые исполь­зо­ва­ли втем­ную и людей, искренне вышед­ших про­те­сто­вать про­тив кодек­са, и груп­пы исла­ми­стов. Цель, по его мне­нию, состо­я­ла в том, что­бы про­ве­рить Аста­ну на проч­ность на стар­те необъ­яв­лен­но­го пери­о­да тран­зи­та власти.

“Были отра­бо­та­ны тех­но­ло­гии моби­ли­за­ции раз­лич­ных актив­ных групп под мир­ны­ми соци­аль­ны­ми лозун­га­ми и почти парал­лель­но — воз­мож­но­сти акти­ви­за­ции групп бое­ви­ков, харак­тер­ные для сете­вых струк­тур. Моло­дых ради­ка­лов вдруг выве­ли из спя­ще­го состо­я­ния и как зом­би напра­ви­ли захва­ты­вать город. А кто вывел — не выяв­ле­но”, — объ­яс­ня­ет собе­сед­ник DW.

По его выра­же­нию, опре­де­лен­ные кла­ны про­ве­ри­ли, мож­но ли захва­тить город, имея под рукой моло­дых людей, не вполне обу­чен­ных воен­но­му делу, но идео­ло­ги­че­ски обра­бо­тан­ных в мече­тях, воз­мож­но — в спор­тив­ных сек­ци­ях, воз­мож­но — в точ­ках по про­да­же мобиль­ных телефонов.

“Ока­за­лось, что мож­но. Сей­час Аяна и Бока­е­ва нака­за­ли за их граж­дан­скую пози­цию, а не за реаль­ное пре­ступ­ле­ние. Созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что суд над ними — это пред­став­ле­ние для одно­го, само­го глав­но­го в стране чело­ве­ка. Дескать, вожа­ки выяв­ле­ны, идет борь­ба с ради­каль­ны­ми исла­ми­ста­ми и с орга­ни­за­то­ра­ми бес­по­ряд­ков и пере­во­ро­тов. И это очень опас­но не толь­ко пото­му, что поса­дят неви­нов­ных, но и пото­му, что те фигу­ры, кото­рые дей­стви­тель­но игра­ют муску­ла­ми про­тив госу­дар­ства, так и оста­ют­ся в тени”, — под­чер­ки­ва­ет Краснер.

Эли­та про­дол­жа­ет “точить нож”?

И напо­ми­на­ет в этой свя­зи о про­те­стах неф­тя­ни­ков в Жана­о­зене в 2011 году: “Есть сви­де­тель­ства, что там соци­аль­ные про­те­сты уме­ло дове­ли до кро­ва­вых столк­но­ве­ний моло­дые люди, совер­шен­но не свя­зан­ные с рабо­чи­ми и при­вле­чен­ные груп­пой очень высо­ко­по­став­лен­ных чинов­ни­ков, желав­ших пока­зать свою силу цен­траль­ной власти”.

В Жана­о­зене, пола­га­ет Аке­жан Каже­гель­дин, пра­вя­щий класс Запад­но­го Казах­ста­на спро­во­ци­ро­вал власть, исполь­зо­вав неф­тя­ни­ков, вышед­ших на спра­вед­ли­вые про­те­сты и затем жесто­ко нака­зан­ных: “Эта эли­та потом попря­та­лась, но я уве­рен, что она про­дол­жа­ют точить нож”. Каже­гель­дин счи­та­ет, что отде­лить ислам­ский экс­тре­мизм от дру­гих про­тестных тече­ний, в том чис­ле от соци­аль­но-эко­но­ми­че­ско­го сепа­ра­тиз­ма запад­ных реги­о­нов Казах­ста­на, так про­сто не получится.

Ори­ги­нал ста­тьи: DW-WORLD.DE Kasachstan