Долгосрочный экономический эффект от интеграции в рамках Евразийского экономического пространства (ЕЭП) для России составит 2% от ВВП, а для Казахстана – 4%, сообщил директор Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития Евгений Винокуров. Эксперты полагают, что эти цифры слишком абстрактны, как и интеграция.
Автор: Екатерина БАЛАЕВА
Больше всех от интеграции в ЕЭП выиграет Белоруссия — она приобретет 15% от ВВП. Украине, если она присоединится к проекту, Винокуров посулил 6,5%.
По его словам, эти расчеты охватывают 20-летний период. «Это предварительные цифры, они будут уточняться, скорее всего, в сторону увеличения. Этот прогноз — консервативный», — подчеркнул он.
То обстоятельство, что экономический эффект от евразийской экономической интеграции для России и Казахстана является меньшим, чем для Белоруссии и Украины, по словам Винокурова, с экономической точки зрения абсолютно логично. Для России это объясняется большим размером экономики этого государства относительно экономик других стран-партнеров, а для Казахстана — значительным объемом сырьевого экспорта.
Винокуров пояснил, что экономический эффект достигается за счет снижения тарифных барьеров, а также за счет технологического сближения, единого техрегулирования, единых правил на рынке и других преимуществ, которые несет создание ЕЭП.
«Это приличные цифры — они не фантастические, но достаточно реалистичные. За них стоит побороться, но не стоит ожидать от ЕЭП решения всех проблем. Это не панацея, а дополнительный эффект экономического развития», — отметил Винокуров.
В свою очередь, чрезвычайный и полномочный посол России в Белоруссии Александр Суриков заявил, что интеграция может дать трем странам совокупный экономический эффект в размере $400 млрд, что составляет около 30% ВВП России. «Каков он будет на деле, во многом зависит от реального желания следовать интеграционным процессам и реализовать на деле поставленные цели», — добавил Суриков.
«Таможенный союз позволил нашим бизнес-структурам выйти на расширенный рынок. Емкость объединенного рынка России, Казахстана и Белоруссии составляет сейчас больше 165 миллионов потребителей. Конечно, увеличение по сравнению со 142-миллионным российским рынком не гигантское, но существенное, — рассказал посол. — Единое экономическое пространство — вторая ступень интеграции, на которой к свободе перемещения товаров добавляется свобода перемещения капиталов и трудовых ресурсов. Из этого вытекает масса преимуществ для производителей и населения, которое так или иначе связано с экономической жизнью. Очевидно, что в таких условиях капитал будет перетекать туда, где будут созданы лучшие условия и где ему более выгодно работать. То же относится и к трудовым ресурсам».
Заместитель министра иностранных дел Казахстана Амангельды Жумабаев также привел оптимистичные прогнозы: государства-участники Таможенного союза за счет интеграционного фактора получат дополнительно около 15% прироста ВВП к 2015 году. «Эти расчеты делались до глобального финансово-экономического кризиса. По отношению к нынешнему уровню ВВП его прирост в результате интеграционных процессов будет еще больше», — добавил замминистра.
Он напомнил, что в 2010 году по сравнению с 2001 годом в среднем по государствам ЕврАзЭС ВВП увеличился в 1,6 раза. Производство промышленной продукции выросло в 1,5 раза, объем грузоперевозок(без трубопроводов) — в 1,4 раза, объем инвестиций в основной капитал — в 2,2 раза. Также существенно возрос взаимный товарооборот государств ЕврАзЭС.
Независимый аналитик Александр Дмитриев между тем считает, что сложно рассуждать о конкретной прибыли, которую страны могли бы получить от Евразийского экономического пространства.
«Здесь слишком много факторов, многие из которых вступают в конфликт друг с другом. Разумеется, усиление экономического сотрудничества теоретически должно приводить к увеличению доходов, ускоренному росту ВВП. Однако вопрос в том, насколько усилится взаимодействие после подписания всех этих актов о вступлении стран в Таможенный союз, ЕЭП и зону свободной торговли. Этот вопрос особенно актуален в условиях кризиса, когда каждая страна выживает как может и протекционизм во многих сферах может усиливаться», — подчеркнул эксперт.
По его мнению, в данный момент страны не готовы к тесной интеграции, так как даже между самыми близкими по многим параметрам государствами — Россией, Украиной и Белоруссией — есть существенные политические противоречия.
А ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры Евгения Войко считает, что хотя в целом Белоруссия скорее тяготеет к России, трения между странами сохранятся, несмотря на те или иные договоренности.
«События прошлого года показали, что Евросоюз не так уж и рад видеть среди своих союзников Белоруссию, и что та критика, которую Европа адресовала белорусскому руководству по поводу соблюдения или несоблюдения прав человека, демократических стандартов и в целом политического устройства — она осталась, — отмечает эксперт. — Евросоюз не готов финансировать белорусскую экономику, как это было, допустим, в 2009 году, когда Белоруссия была приглашена к Восточному партнерству. Как раз именно тогда наблюдались достаточно серьезные обострения между Москвой и Минском».
Сейчас к белорусскому руководству пришло понимание того, что Россия остается единственным стратегическим союзником Белоруссии в регионе, считает госпожа Войко. У Белоруссии гораздо больше общих политических и экономических моментов именно с восточным соседом, а не со странами Евросоюза. К тому же поставки газа и нефти из России — это ближайший путь получения энергоносителей. В свое время прорабатывались маршруты доставки топлива из Ирана, но по понятным причинам Россия является наиболее удобным поставщиком.
Однако аналитик подчеркивает, что это ни в коем случае не является гарантом того, что отраслевые войны, продуктовые, энергетические и даже политические, не появятся снова: «Практика показывает, что даже когда был запущен Таможенный союз, отношения стран все-таки колебались, они не были стабильными. И поэтому я думаю, что в среднесрочной перспективе по вопросам функционирования Таможенного союза будут определенные столкновения интересов, в том числе в энергетической, нефтегазовой сферах».
Вопрос о присоединении Украины к создаваемому евразийскому пространству заботит многих специалистов. По мнению экономиста и ответственного секретаря комиссии Таможенного союза Сергея Глазьева, для Украины участие в Таможенном союзе дает улучшение условий торговли на 9 миллиардов долларов.
«Россия предлагает Украине способ обеспечения сбалансированной торговли. Улучшение условий доступа на российский рынок состоит в снижении цен на энергоносители и повышении украинского экспорта в Россию», — уточнил Глазьев в эфире радиостанции «Сити-FM».
При этом, по его словам, Россия «отобьет» все затраты уже на 3‑й год совместной работы с Украиной. «Мы оцениваем общий эффект от создания единого экономического пространства на 4 государства до 2030 года в 1 триллион 100 миллиардов долларов дополнительного продукта», — сказал экономист. Из этой суммы на Россию приходится более $700 млрд. В относительном выражении больше всех выигрывает Белоруссия, у которой прирост ВВП оценивается более чем в 15%. Для Украины, с точки зрения экономических расчетов, выбор очевиден. Украина дает дополнительно 230—240 млрд, для них прирост ВВП оценивается более чем в 7%.
«Этот союз наиболее эффективен для машиностроения, высокотехнологической промышленности, там, где товар несколько раз пересекает границу и каждый раз при пересечении границы возникают дополнительные издержки», — пояснил Глазьев. При этом во всех трех главных отраслях украинской экономики(машиностроение, агропромышленный и химико-металлургический комплексы) завязана кооперация с Россией.
Впрочем, Сергей Глазьев отмечает, что Украина, которую Россия очень хотела бы видеть в Таможенном союзе, туда как раз не торопится. «Казалось бы, настолько очевидная здесь целесообразность участия, что мы были шокированы поведением украинского руководства, которое делает вид, что им эти предложения неинтересны», — признался экономист.
Аналитики предупреждают, что договориться с украинской политической и бизнес-элитой о таком партнерстве будет крайне сложно, поскольку они предпочитают диверсифицировать свои экономические и внешнеполитические связи и играть на противоречиях России, США и Евросоюза. Более того, даже присоединение Кыргызстана к Таможенному союзу выглядит не слишком уверенным и уже вызывает скептическую реакцию внутри страны.
Поэтому экспертам и политикам, возможно, еще рано делить шкуру неубитого медведя, подсчитывая выгоду от интеграции. Ведь сам процесс интеграции пока под большим вопросом.
Долгосрочный экономический эффект от интеграции в рамках Евразийского экономического пространства (ЕЭП) для России составит 2% от ВВП, а для Казахстана – 4%, сообщил директор Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития Евгений Винокуров. Эксперты полагают, что эти цифры слишком абстрактны, как и интеграция.
Автор: Екатерина БАЛАЕВА
Больше всех от интеграции в ЕЭП выиграет Белоруссия — она приобретет 15% от ВВП. Украине, если она присоединится к проекту, Винокуров посулил 6,5%.
По его словам, эти расчеты охватывают 20-летний период. «Это предварительные цифры, они будут уточняться, скорее всего, в сторону увеличения. Этот прогноз — консервативный», — подчеркнул он.
То обстоятельство, что экономический эффект от евразийской экономической интеграции для России и Казахстана является меньшим, чем для Белоруссии и Украины, по словам Винокурова, с экономической точки зрения абсолютно логично. Для России это объясняется большим размером экономики этого государства относительно экономик других стран-партнеров, а для Казахстана — значительным объемом сырьевого экспорта.
Винокуров пояснил, что экономический эффект достигается за счет снижения тарифных барьеров, а также за счет технологического сближения, единого техрегулирования, единых правил на рынке и других преимуществ, которые несет создание ЕЭП.
«Это приличные цифры — они не фантастические, но достаточно реалистичные. За них стоит побороться, но не стоит ожидать от ЕЭП решения всех проблем. Это не панацея, а дополнительный эффект экономического развития», — отметил Винокуров.
В свою очередь, чрезвычайный и полномочный посол России в Белоруссии Александр Суриков заявил, что интеграция может дать трем странам совокупный экономический эффект в размере $400 млрд, что составляет около 30% ВВП России. «Каков он будет на деле, во многом зависит от реального желания следовать интеграционным процессам и реализовать на деле поставленные цели», — добавил Суриков.
«Таможенный союз позволил нашим бизнес-структурам выйти на расширенный рынок. Емкость объединенного рынка России, Казахстана и Белоруссии составляет сейчас больше 165 миллионов потребителей. Конечно, увеличение по сравнению со 142-миллионным российским рынком не гигантское, но существенное, — рассказал посол. — Единое экономическое пространство — вторая ступень интеграции, на которой к свободе перемещения товаров добавляется свобода перемещения капиталов и трудовых ресурсов. Из этого вытекает масса преимуществ для производителей и населения, которое так или иначе связано с экономической жизнью. Очевидно, что в таких условиях капитал будет перетекать туда, где будут созданы лучшие условия и где ему более выгодно работать. То же относится и к трудовым ресурсам».
Заместитель министра иностранных дел Казахстана Амангельды Жумабаев также привел оптимистичные прогнозы: государства-участники Таможенного союза за счет интеграционного фактора получат дополнительно около 15% прироста ВВП к 2015 году. «Эти расчеты делались до глобального финансово-экономического кризиса. По отношению к нынешнему уровню ВВП его прирост в результате интеграционных процессов будет еще больше», — добавил замминистра.
Он напомнил, что в 2010 году по сравнению с 2001 годом в среднем по государствам ЕврАзЭС ВВП увеличился в 1,6 раза. Производство промышленной продукции выросло в 1,5 раза, объем грузоперевозок(без трубопроводов) — в 1,4 раза, объем инвестиций в основной капитал — в 2,2 раза. Также существенно возрос взаимный товарооборот государств ЕврАзЭС.
Независимый аналитик Александр Дмитриев между тем считает, что сложно рассуждать о конкретной прибыли, которую страны могли бы получить от Евразийского экономического пространства.
«Здесь слишком много факторов, многие из которых вступают в конфликт друг с другом. Разумеется, усиление экономического сотрудничества теоретически должно приводить к увеличению доходов, ускоренному росту ВВП. Однако вопрос в том, насколько усилится взаимодействие после подписания всех этих актов о вступлении стран в Таможенный союз, ЕЭП и зону свободной торговли. Этот вопрос особенно актуален в условиях кризиса, когда каждая страна выживает как может и протекционизм во многих сферах может усиливаться», — подчеркнул эксперт.
По его мнению, в данный момент страны не готовы к тесной интеграции, так как даже между самыми близкими по многим параметрам государствами — Россией, Украиной и Белоруссией — есть существенные политические противоречия.
А ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры Евгения Войко считает, что хотя в целом Белоруссия скорее тяготеет к России, трения между странами сохранятся, несмотря на те или иные договоренности.
«События прошлого года показали, что Евросоюз не так уж и рад видеть среди своих союзников Белоруссию, и что та критика, которую Европа адресовала белорусскому руководству по поводу соблюдения или несоблюдения прав человека, демократических стандартов и в целом политического устройства — она осталась, — отмечает эксперт. — Евросоюз не готов финансировать белорусскую экономику, как это было, допустим, в 2009 году, когда Белоруссия была приглашена к Восточному партнерству. Как раз именно тогда наблюдались достаточно серьезные обострения между Москвой и Минском».
Сейчас к белорусскому руководству пришло понимание того, что Россия остается единственным стратегическим союзником Белоруссии в регионе, считает госпожа Войко. У Белоруссии гораздо больше общих политических и экономических моментов именно с восточным соседом, а не со странами Евросоюза. К тому же поставки газа и нефти из России — это ближайший путь получения энергоносителей. В свое время прорабатывались маршруты доставки топлива из Ирана, но по понятным причинам Россия является наиболее удобным поставщиком.
Однако аналитик подчеркивает, что это ни в коем случае не является гарантом того, что отраслевые войны, продуктовые, энергетические и даже политические, не появятся снова: «Практика показывает, что даже когда был запущен Таможенный союз, отношения стран все-таки колебались, они не были стабильными. И поэтому я думаю, что в среднесрочной перспективе по вопросам функционирования Таможенного союза будут определенные столкновения интересов, в том числе в энергетической, нефтегазовой сферах».
Вопрос о присоединении Украины к создаваемому евразийскому пространству заботит многих специалистов. По мнению экономиста и ответственного секретаря комиссии Таможенного союза Сергея Глазьева, для Украины участие в Таможенном союзе дает улучшение условий торговли на 9 миллиардов долларов.
«Россия предлагает Украине способ обеспечения сбалансированной торговли. Улучшение условий доступа на российский рынок состоит в снижении цен на энергоносители и повышении украинского экспорта в Россию», — уточнил Глазьев в эфире радиостанции «Сити-FM».
При этом, по его словам, Россия «отобьет» все затраты уже на 3‑й год совместной работы с Украиной. «Мы оцениваем общий эффект от создания единого экономического пространства на 4 государства до 2030 года в 1 триллион 100 миллиардов долларов дополнительного продукта», — сказал экономист. Из этой суммы на Россию приходится более $700 млрд. В относительном выражении больше всех выигрывает Белоруссия, у которой прирост ВВП оценивается более чем в 15%. Для Украины, с точки зрения экономических расчетов, выбор очевиден. Украина дает дополнительно 230—240 млрд, для них прирост ВВП оценивается более чем в 7%.
«Этот союз наиболее эффективен для машиностроения, высокотехнологической промышленности, там, где товар несколько раз пересекает границу и каждый раз при пересечении границы возникают дополнительные издержки», — пояснил Глазьев. При этом во всех трех главных отраслях украинской экономики(машиностроение, агропромышленный и химико-металлургический комплексы) завязана кооперация с Россией.
Впрочем, Сергей Глазьев отмечает, что Украина, которую Россия очень хотела бы видеть в Таможенном союзе, туда как раз не торопится. «Казалось бы, настолько очевидная здесь целесообразность участия, что мы были шокированы поведением украинского руководства, которое делает вид, что им эти предложения неинтересны», — признался экономист.
Аналитики предупреждают, что договориться с украинской политической и бизнес-элитой о таком партнерстве будет крайне сложно, поскольку они предпочитают диверсифицировать свои экономические и внешнеполитические связи и играть на противоречиях России, США и Евросоюза. Более того, даже присоединение Кыргызстана к Таможенному союзу выглядит не слишком уверенным и уже вызывает скептическую реакцию внутри страны.
Поэтому экспертам и политикам, возможно, еще рано делить шкуру неубитого медведя, подсчитывая выгоду от интеграции. Ведь сам процесс интеграции пока под большим вопросом.
Долгосрочный экономический эффект от интеграции в рамках Евразийского экономического пространства (ЕЭП) для России составит 2% от ВВП, а для Казахстана – 4%, сообщил директор Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития Евгений Винокуров. Эксперты полагают, что эти цифры слишком абстрактны, как и интеграция.
