Во вторник в Брюсселе прошло заседание делегации Европейского парламента по Центральной Азии. Речь шла о трагедии в Жанаозене и арестах активистов гражданского общества нашей страны, в частности политика Владимира Козлова и редактора газеты “Взгляд” Игоря Винявского – этой теме было посвящено две третьих времени встречи.
Автор: Муратбек КЕТЕБАЕВ
- Муратбек Камалбаевич, Вы приняли участие в заседании делегации Европарламента по Центральной Азии в Брюсселе 31 января. Не могли бы подробнее рассказать об этом мероприятии?
- В Европарламенте, как и в любом представительном органе, есть различные специализированные депутатские группы. Например, комиссия по иностранным делам, подкомиссия по правам человека и так далее. Но поскольку интересы Европейского союза как объединения 27 государств выходят за его границы, в ЕП существуют так называемые делегации, в частности по Центральной Азии. В каждую входят 30 евродепутатов, задача которых заниматься этим регионом.
В казахстанском парламенте подобных групп нет, у нас специализация осуществляется только по отраслевому принципу, плюс нет парламентаризма как системы, поэтому трудно объяснить казахстанскому читателю, что такое делегация, состоящая из граждан десятков государств, представляющих не только собственные политические партии, но и одну из пяти основных партийных фракций ЕП.
Это вроде минипарламента, где каждый вопрос, каждая тема рассматриваются как с точки зрения общих интересов ЕС, так и проходят через сито тонкостей межгосударственных отношений, национальных подходов, межфракционной борьбы отношений и внутриполитических закавык. Особенно когда речь идет о такой трагедии, как жанаозенская.
Что касается этого заседания, то это было плановое мероприятие, на котором были намечены выступления послов трех государств и дискуссия. Однако поскольку внутриполитическая ситуация в нашей стране ухудшается на глазах, то польский фонд «Открытый диалог» при поддержке ряда евродепутатов сделал попытку расширить рамки стандартного заседания, попытавшись договориться об участии в нем представителей гражданского общества Казахстана и тех, кто мог бы предоставить членам делегации информацию из первых рук о событиях в Мангистауской области 16—18 декабря 2011 года. В том числе в Брюссель пригласили и меня.
Однако глава делегации ЕП по Центральной Азии господин Бартолоцци, представляющий Италию и, кстати, член партии лучшего зарубежного друга Назарбаева, правда, уже потерявшего власть Сильвио Берлускони, отказался допустить нас к участию в заседании. Но поскольку заседания делегации открытые и туда может прийти любой, мы оказались на нем как гости европарламентариев. То есть смогли прослушать все выступления и не только.
- То есть Вам не удалось донести до членов делегации Европарламента по Центральной Азии свою точку зрения на жанаозенскую трагедию и последовавшие после нее полицейский произвол, аресты активистов демократических сил, гражданского общества и журналистов?
- Удалось на все двести процентов. Началось заседание с того, что евродепутат Пол Мерфи предложил кроме посла Казахстана в Бельгии Эрика Утембаева заслушать и нас. После дискуссии г‑н Бартолоцци, пользуясь своими правами главы делегации, по формальным основаниям отказался давать слово нам, но в ходе обсуждения он был вынужден согласиться провести специальное заседание делегации по Жанаозену, куда пригласить и тех, кто стал жертвами полицейских бесчинств, следственного произвола, комитетовских репрессий.
После этого последовала бесцветная речь казахстанского посла, суть которой заключалась в пересказе того, что заявил Назарбаев в своем президентском послании: дескать, небольшая группа людей, движимых корыстными интересами, совершила погромы и поджоги в Жанаозене и таким образом испортила всей стране празднование 20-летия независимости. Был также зачитан последний пресс-релиз Генеральной прокуратуры РК, пытающейся свалить вину с высшего политического руководства страны на оппозицию.
Однако невозможность высказаться нам компенсировали вопросы евродепутатов Эрику Утембаеву. Вопросов было много, все они были острыми, и господин посол, не привыкший ни к политическим баталиям, ни к лобовым дискуссиям, откровенно поплыл и начал вести политику: «Ребята, давайте жить дружно!» А затем передал слово заместителю генерального прокурора Кравченко. Тот снова попытался отбиваться в стиле вышеназванного пресс-релиза своего ведомства, но был крайне неубедителен.
Все это заняло более часа из полутора, отведенных на все заседание делегации. Видимо, понимая, что они терпят явное поражение в глазах евродепутатов, господин посол сделал предложение, которое мы немедленно поддержали, — после заседания делегации провести общую встречу представителей Акорды и казахстанского гражданского общества в присутствии евродепутатов. И после завершения планового мероприятия мы задержались в том же зале.
- Что говорили представители общественности и как на это реагировали представители официальной Астаны?
- В собранную на скорую руку делегацию общественности вошли журналистка «Стан.kz» Жулдыз, специальный корреспондент «Новой газеты» Елена Костюченко, известный музыкант Альфия Накипбекова и я. Жулдыз провела в Жанаозене две недели — с 17 по 30 декабря 2011 года, Елена была там три дня — с 17 по 20 декабря.
Они, как свидетели, оказавшиеся на месте трагедии буквально на следующий день после случившегося, встретившиеся с десятками участников событий, пострадавшими, родственниками убитых и раненых, узнавшие из первых рук подробности, буквально потрясли слушателей из числа евродепутатов и их помощников, политических советников, которые задержались вместе с нами на встречу.
Не знаю, что думали про себя члены официальной делегации, слушая Лену и Жулдыз, но даже мне, который читает в Интернете все, что пишут про Жанаозен, было страшно, когда две молодые женщины пересказывали то, что они сами видели в городе, и то, что им рассказывали горожане. Потом мне один из помощников евродепутата сказала, что на многих просто лица не было.
- Нет. Выступали только посол и заместитель генпрокурора Кравченко. Эрик Утембаев все время говорил, что это большая трагедия и на ней нельзя спекулировать. Господин Кравченко все время пытался сбить журналистов своими вопросами и комментариями. Типа мы проводим расследование, стараемся, нам нужны свидетельские показания, назовите, кто и что вам говорил, и мы их допросим.
Расчет был на то, что Елена и Жулдыз, зная, что людей, которые с ними разговаривали, раньше в лучшем случае запугивали и угрожали посадить за общение с прессой, в худшем — уже посадили по обвинению в участии в беспорядках, замнутся и эффект от их слов будет нивелирован. Выглядело это по-иезуитски мерзко, тем более что заместитель генпрокурора просто в силу своей должности не может не знать о том гестаповском терроре, который развернулся в Жанаозене после 16 декабря 2011 года.
Но уловка Кравченко не удалась. Ему просто ответили, что опасаются за судьбу свидетелей. Кстати, он получил по заслугам от Жулдыз, когда спросил ее: сообщила ли она следователям КНБ то, что она рассказала в Европарламенте, и если не сказала, то почему? Жулдыз ответила, что следователей интересовало, почему она оказалась 16 декабря в Жанаозене и какую она получает зарплату. И все.
В итоге официальная делегация была приперта к стенке и даже заговорила о возможности создания международной комиссии по расследованию событий в Мангистау 16—18 декабря. Правда, тот же Кравченко тут же оговорился, что, как юрист, он не видит законных оснований для деятельности такой комиссии, но сказал, что возможна помощь со стороны международного сообщества специалистами — правоведами, экспертами в области конфликтов, противодействия экстремизму и так далее.
- О чем говорили Вы?
- Я связал обыски в офисах «Алги» и дома у активистов этой партии и «Народного фронта», задержание Владимира Козлова, Игоря Винявского, Серика Сапаргали, Айжангуль Амировой и Руслана Симбинова с событиями в Мангистау. И сказал, что таким способом власти хотят, с одной стороны, задавить подлинно демократические силы, начав с самых стойких и принципиальных, с другой — переложить ответственность за гибель, ранения и страдания людей с Акорды на оппозицию.
А чтобы европарламентариям и их помощникам было понятнее, о чем идет речь, я рассказал о сути обвинений против Игоря Винявского и Владимира Козлова. О том, что листовка, на основании которой КНБ и Генпрокуратура хотят посадить первого, была найдена полицией еще в апреле 2010 года и в мае того же года прошла экспертизу, результаты которой позволили возбудить в январе 2012 года уголовное дело. И это притом, что призыв отправить на помойку избираемое должностное лицо не является призывом к силовому свержению власти или изменению государственного устройства.
Рассказал, как Владимира Козлова пытаются изолировать, не допуская к нему в качестве защитника жену и пытаясь выбить из процесса адвоката.
Идиотизм ситуации, в которой оказались комитетчики и прокуроры, а скоро окажутся и судьи, заключается в том, что государственных секретов в уголовном деле против Владимира Козлова и Игоря Винявского нет и быть не может. Поэтому закрыть уголовное дело, как это было сделано с Рамазаном Есергеповым или Мухтаром Джакишевым, у Акорды в любом случае не получится. Подписки же о неразглашении, которые сейчас собираются комитетчиками со всех адвокатов и свидетелей, незаконны. И я думаю, что в ближайшее время все это будет обжаловано.
- Как реагировали на Ваши слова представители официальной делегации?
- Плохо. Особенно когда я прямо сказал, что главными виновниками гибели людей в Жанаозене и Шетпе являются президент Назарбаев, руководитель его администрации Мусин, премьер-министр Масимов и министр внутренних дел Касымов. Тот же Кравченко спросил меня — а у вас есть доказательства? Я ответил, да, и он замолчал.
Вообще на этой встрече меня поразил не столько посол, он, как говорится, человек, который лжет во благо пославшей его страны, сколько заместитель генерального прокурора. Ведь он человек еще старой школы, и если он, занимая высокую должность в главном надзорном органе страны, смотрит сквозь пальцы на коррупцию в высших эшелонах власти, на беспредел полиции и спецслужб, я его понимаю: при всем том он — мелкая сошка, убрать которую тот же Мусин может одним движением пальца. Но защищать убийц, причем в трезвом уме, прекрасно все понимая, зная, кто на самом деле виноват, — это уже перебор. У меня было ощущение, что я встретился с реликтом 1937 года — умным, циничным, жестоким и способным на все, на любое преступление, лишь бы был приказ. Это очень страшно.
Кстати, я напомнил европарламентариям историю Жанаозена, как мы с Владимиром Козловым и Игорем Винявским несколько раз приезжали в Европарламент, встречались с членами той же делегации по Центральной Азии и предупреждали, что ситуация в этом городе тупиковая и сама по себе не рассосется. С нами приезжали представители нефтяников, а теперь все они сидят за решеткой и именно их пытаются сделать виноватыми в гибели и ранении людей.
- Что было дальше?
- После меня выступили Альфия Накипбекова, одна из трех знаменитых сестер Накипбековых. Она эмигрировала из Казахстана еще в 1981 году, с тех пор живет в Лондоне, но продолжает следить за тем, что происходит в нашей стране. Она выразила обеспокоенность событиями в Жанаозене, арестами активистов демократических сил и высказала готовность начать работать с британской прессой и общественностью, чтобы организовать поддержку тем, кого Акорда сажает на скамью подсудимых.
Кроме нас в зале заседаний оказался Айнур Курманов, который вот уже несколько дней общается с депутатами Европарламента, представляющими профсоюзы всех государств — членов ЕС. Он сообщил, что его движение готовит создание нового профсоюза и в скором времени опубликует список пропавших без вести.
- Как отреагировали евродепутаты на то, что говорили Вы и представители Акорды?
- Они были шокированы и слушали Елену и Жулдыз в полном молчании. Задавали вопросы представителям властей. Евродепутат Петр Борис прямо сказал им, что они не поймут, если кого-то из нас после возвращения в Казахстан посадят, неважно под каким предлогом. И, пользуясь присутствием заместителя генпрокурора, предупредил, что даже если власти считают нужным задерживать оппозиционеров, то им должна быть предоставлена возможность защищаться.
А тот же глава делегации по Центральной Азии Бартолоцци сказал послу, что нельзя сажать тех, кто приезжал в Европарламент, и предупредил, что может случиться трагедия, если власти ничего не будут делать.
В общем, реакция была, и теперь очевидно, что, если Назарбаев, Мусин и Масимов будут продолжать репрессии против демократических сил, гражданского общества и независимой прессы, им уже не удастся отделываться общими словами, напоминаниями о том, как Казахстан отказался от ядерного оружия и закрыл полигон. Более того, теперь становится понятным, как нужно действовать нам.
- И как?
- Я предлагаю объединить усилия гражданского общества, демократических сил, независимых СМИ и политически активных граждан вокруг уголовного дела в связи с событиями в Мангистау 16—18 декабря 2011 года. Для этого необходимо составить полную и объективную картину случившегося, буквально поминутно установить тех, кто организовал провокацию, кто дал команду стрелять и стрелял. И затем требовать их наказания, не менее жесткого, чем для самих участников беспорядков, потому что от рук последних не погиб никто, а от рук полицейских погибли 17 человек.
Необходимо также обеспечить гласное и объективное судебное следствие. Понятно, что комитетчики под прикрытием прокуратуры будут рисовать то, что им надо или прикажут из Акорды. Но в наших силах сделать так, чтобы все эти белые нитки вылезли наружу и судебный приговор был отвергнут общественным мнением и внутри страны, и за рубежом. Это даст нам возможность вынести общественный приговор убийцам.
В рамках этого общего направления мы одновременно будем защищать и своих товарищей, которых Акорды хотела бы сделать организаторами трагедии и от них протянуть ниточку в Лондон к Мухтару Аблязову, врагу номер один Назарбаева и его окружения. И если нам удастся доказать, что вина за мангистаускую трагедию лежит на совести Назарбаева, Мусина, Масимова и Касымова, а что это так будет, я не сомневаюсь, мы сможет организовать уже следующий этап давления.
В том числе замораживание активов и банковских счетов Назарбаева и его окружения, руководства КНБ, МВД, Генпрокуратуры и так далее, то есть всех, кто причастен к трагедии, фальсификации уголовного дела и судебного процесса, запрет на въезд им и членам их семей на территорию Евросоюза, и многое другое, уже опробованное против арабских и африканских диктаторов.
