11 C
Астана
5 октября, 2022
Image default

Шансы на экстрадицию Аблязова равны нулю

Холод­ное лето 2013 года отме­че­но высо­ким нака­лом поли­ти­че­ской тем­пе­ра­ту­ры. Казах­стан стал эпи­цен­тром боль­шо­го меж­ду­на­род­но­го скан­да­ла, свя­зан­но­го с депор­та­ци­ей из Ита­лии супру­ги и доче­ри экс-бан­ки­ра и поли­ти­че­ско­го оппо­нен­та пре­зи­ден­та Назар­ба­е­ва – Мух­та­ра Абля­зо­ва и задер­жа­ни­ем его само­го во Франции. 

В чем фено­мен Абля­зо­ва, как казах­стан­ская поли­ти­че­ская оппо­зи­ция, неза­ви­си­мые СМИ и пра­во­за­щит­ни­ки ста­но­вят­ся фак­то­ра­ми меж­ду­на­род­ных отно­ше­ний – наш диа­лог с пре­зи­ден­том Казах­стан­ско­го меж­ду­на­род­но­го бюро по пра­вам чело­ве­ка Евге­ни­ем Жовтисом.

- Евге­ний Алек­сан­дро­вич, как это ни стран­но, опаль­ный бан­кир Мух­тар Абля­зов волею судь­бы стал ньюсмей­ке­ром Казах­ста­на. Ваше отно­ше­ние, как граж­да­ни­на нашей стра­ны, к Абля­зо­ву — бан­ки­ру и политику.

- Отно­ше­ние неод­но­знач­ное. С одной сто­ро­ны, он занял­ся биз­не­сом в пери­од пере­хо­да от пла­но­вой госу­дар­ствен­ной эко­но­ми­ки, осно­ван­ной на так назы­ва­е­мой «обще­на­род­ной» соб­ствен­но­сти, к рыноч­ной, кото­рая несо­вер­шен­на, но явно более эффек­тив­на, о чем сви­де­тель­ству­ет исто­рия чело­ве­че­ства в ХХ веке.

Но посколь­ку пере­ход этот осу­ществ­лял­ся той же самой эли­той, кото­рая нахо­ди­лась у вла­сти в совет­ское вре­мя, то этот пере­ход боль­ше был похож на пере­рас­пре­де­ле­ние обще­го в инте­ре­сах част­ных лиц, нахо­дя­щих­ся у вла­сти или близ­ких к ней. То, что мы назы­ва­ем при­ва­ти­за­ци­ей, было по суще­ству исполь­зо­ва­ни­ем узкой груп­пой лиц сво­их власт­ных пол­но­мо­чий и адми­ни­стра­тив­но­го ресур­са для захва­та наи­бо­лее лако­мых кус­ков эко­но­ми­ки и пре­вра­ще­ния из более или менее рав­ных с дру­ги­ми фигу­ран­та­ми спис­ка «Форбс», в мил­ли­ар­де­ров и мультимиллионеров.

То есть сама власт­ная и близ­кая к ней эли­та и ока­за­лась бене­фи­ци­а­ром это­го пере­хо­да. По опре­де­ле­нию, это обо­га­ще­ние было либо совсем неза­кон­ным, либо полу­за­кон­ным. И прак­ти­че­ски все, кто в это вре­мя делал боль­шие состо­я­ния в пост­со­вет­ских неза­ви­си­мых госу­дар­ствах, даже не будучи внут­ри госу­дар­ствен­но­го аппа­ра­та, поль­зо­ва­лись свя­зя­ми, досту­пом к рас­пре­де­ли­тель­ным меха­низ­мам, бли­зо­стью к тем, кто при­ни­ма­ет реше­ния, несо­вер­шен­ством зако­но­да­тель­ства и т.д.

Так что когда пре­зи­дент Назар­ба­ев на сове­ща­нии с пред­при­ни­ма­те­ля­ми и биз­не­сме­на­ми ска­зал, что он любо­го может взять за руку и отве­сти в суд, он был очень бли­зок к истине. При­чем это каса­ет­ся и биз­не­сме­нов, и высо­ко­по­став­лен­ных гос­слу­жа­щих. «Нако­пать» ком­про­мат мож­но прак­ти­че­ски без тру­да на любо­го, и гос­по­дин Абля­зов не исключение.

Сло­жив­ша­я­ся в Казах­стане к кон­цу 90‑х годов про­шло­го века систе­ма — это систе­ма пер­со­наль­ных гаран­тий, систе­ма обме­на поли­ти­че­ской лояль­но­сти на без­опас­ность. Но такие систе­мы неустой­чи­вы в дол­го­сроч­ной пер­спек­ти­ве, а самое глав­ное — не обес­пе­чи­ва­ют той без­опас­но­сти, кото­рую обес­пе­чи­ва­ют систе­мы инсти­ту­ци­о­наль­ных гаран­тий с равен­ством перед зако­ном, вер­хо­вен­ством пра­ва, неза­ви­си­мым пра­во­су­ди­ем и т.д.

Мне кажет­ся, что в кон­це 90‑х — нача­ле 2000‑х годов пони­ма­ние это­го и подвиг­ло ряд высо­ко­по­став­лен­ных моло­дых гос­слу­жа­щих и пред­ста­ви­те­лей биз­нес-эли­ты при­звать к необ­хо­ди­мо­сти демо­кра­ти­че­ских реформ. Реформ, кото­рые поз­во­ли­ли бы депер­со­ни­фи­ци­ро­вать гаран­тии без­опас­но­сти, обес­пе­чить нор­маль­ные пра­ви­ла игры, создать дее­спо­соб­ные госу­дар­ствен­ные инсти­ту­ты, неза­ви­си­мые от пер­со­наль­но­го вли­я­ния и спо­соб­ные эти пра­ви­ла игры поддерживать.

При этом, конеч­но, надо было бы чем-то жерт­во­вать, устра­нять послед­ствия «дико­го» накоп­ле­ния капи­та­ла и «дикой» при­ва­ти­за­ции, решать соци­аль­ные про­бле­мы. То есть, про­ще гово­ря, делить­ся в доста­точ­ной для обще­ства и госу­дар­ства сте­пе­ни. Но выго­да от это­го в смыс­ле пред­ска­зу­е­мо­сти, ста­биль­но­сти, устой­чи­во­го и адап­тив­но­го раз­ви­тия зна­чи­тель­но пре­вос­хо­ди­ла, по мое­му мне­нию, поте­ри. К сожа­ле­нию, этот шанс был упущен.

С это­го момен­та Абля­зов и ряд дру­гих пред­ста­ви­те­лей поли­ти­че­ской и биз­нес-эли­ты ста­ли оппо­зи­ци­он­ны­ми поли­ти­ка­ми. И его взгля­ды в этом отно­ше­нии, его попыт­ки раз­ви­вать оппо­зи­ци­он­ную поли­ти­че­скую дея­тель­ность, неза­ви­си­мые СМИ и дру­гие струк­ту­ры граж­дан­ско­го обще­ства, мне понят­ны, и я их во мно­гом разделяю.

- На ваш взгляд, в чем фено­мен Абля­зо­ва, кото­рый объ­яв­лен «пре­ступ­ни­ком миро­во­го мас­шта­ба»? Неужто он так насо­лил Рос­сии и Укра­ине, не счи­тая наше­го «бед­но­го» Казах­ста­на, что в гла­зах обще­ствен­но­сти этих трех стран СНГ опас­нее его пре­ступ­ни­ка нет?

- Во-пер­вых, он стал фак­то­ром меж­ду­на­род­ной поли­ти­ки. При­чем одним из доволь­но важ­ных фак­то­ров меж­ду­на­род­ной поли­ти­ки в отно­ше­нии Казах­ста­на. С одной сто­ро­ны, бла­гост­ная кар­ти­на эко­но­ми­че­ско­го сотруд­ни­че­ства Запа­да с Казах­ста­ном, поста­вок энер­го­ре­сур­сов, парт­нер­ства в борь­бе с тер­ро­риз­мом и экс­тре­миз­мом, боль­ших и малых гео­по­ли­ти­че­ских игр. А с дру­гой — Абля­зов, кото­рый отра­жа­ет про­бле­мы поли­ти­че­ской оппо­зи­ции в Казах­стане, про­бле­мы поли­ти­че­ско­го раз­ви­тия и т.д. При­чем, несмот­ря на все уси­лия наших вла­стей вна­ча­ле пред­ста­вить борь­бу с ним как исклю­чи­тель­но пре­сле­до­ва­ние бан­ки­ра за финан­со­вые нарушения.

Во-вто­рых, он бро­сил вызов систе­ме, при­чем систе­ме пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ной. Систе­ма и отве­ча­ет, при­чем с уче­том ее прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ных ресур­сов, на всех «фрон­тах»: пра­во­охра­ни­тель­ном, внеш­не­по­ли­ти­че­ском, медий­ном. Так что фено­мен Абля­зо­ва — это боль­ше «заслу­га» наших вла­стей, чем соб­ствен­но его самого.

- Мож­но ли ска­зать, что авто­ри­тар­ные режи­мы неко­то­рых пост­со­вет­ских стран сего­дня объ­еди­ня­ют свои уси­лия в пре­сле­до­ва­нии сво­их оппо­нен­тов? А меж­ду тем, каза­лось бы, такие демо­кра­ти­че­ские госу­дар­ства, как США, чле­ны Евро­со­ю­за, буд­то воды в рот набра­ли. Что бы это значило?

- Ну, они объ­еди­ни­ли эти уси­лия не сего­дня и даже не вче­ра. Вспом­ни­те пре­сле­до­ва­ния поли­ти­че­ских оппо­нен­тов, пра­во­за­щит­ни­ков, жур­на­ли­стов из сосед­них Узбе­ки­ста­на, Турк­ме­ни­ста­на, Таджи­ки­ста­на. Их похи­ща­ли и в Рос­сии, и в Казах­стане, выда­ва­ли, изби­ва­ли, сажа­ли и т.д. Поэто­му никто из них не про­сит убе­жи­ща и не скры­ва­ет­ся от поли­ти­че­ских пре­сле­до­ва­ний (часто оформ­лен­ных как уго­лов­ные) в Рос­сии или у нас, а бегут на Запад и живут в Австрии, Гер­ма­нии, Фран­ции, Шве­ции, Нор­ве­гии, Гол­лан­дии и т.д.

До опре­де­лен­но­го момен­та это не явля­лось раз­дра­жа­ю­щим фак­то­ром. Но напу­ган­ные «оран­же­вы­ми рево­лю­ци­я­ми», «араб­ски­ми вес­на­ми», кото­рые, в соот­вет­ствии с при­ня­ты­ми в совет­ском мен­та­ли­те­те кон­спи­ро­ло­ги­че­ски­ми тео­ри­я­ми, яко­бы инспи­ри­ро­ва­ли стра­ны Запа­да, вла­сти авто­ри­тар­ных госу­дарств быв­ше­го Совет­ско­го Сою­за, сде­ла­ли поли­ти­че­скую оппо­зи­цию, неза­ви­си­мых жур­на­ли­стов и пра­во­за­щит­ни­ков «вра­га­ми наро­да» и, соот­вет­ствен­но, все это пере­шло в область меж­ду­на­род­ных отно­ше­ний. А там стра­ны Запа­да лави­ру­ют меж­ду сво­и­ми соб­ствен­ны­ми наци­о­наль­ны­ми инте­ре­са­ми и при­вер­жен­но­стью к демо­кра­тии, вер­хо­вен­ству зако­на и пра­вам человека.

- Суд Фран­ции при­нял реше­ние не выпус­кать Абля­зо­ва из тюрь­мы ради его же без­опас­но­сти. Одна­ко сим суд не загнал ли себя в некую пато­вую ситу­а­цию: выпу­стить нель­зя, дер­жать в заклю­че­нии дол­го — нет юри­ди­че­ско­го основания?

- Я думаю, фран­цуз­ское пра­во­су­дие с уче­том боль­шо­го вни­ма­ния к этой ситу­а­ции — и на уровне СМИ, и на уровне меж­ду­на­род­ной обще­ствен­но­сти, и даже на уровне меж­го­су­дар­ствен­ных отно­ше­ний — взя­ло пау­зу до рас­смот­ре­ния вопро­са об экс­тра­ди­ции, точ­нее, до полу­че­ния соот­вет­ству­ю­щих доку­мен­тов из Укра­и­ны. Ситу­а­ция не совсем пато­вая, она име­ет кон­крет­ные вре­мен­ные параметры.

- Ваше мне­ние как пра­во­за­щит­ни­ка о раз­ви­тии ситу­а­ции с Мух­та­ром Аблязовым.

- Я пола­гаю, что шан­сы его экс­тра­ди­ции в Казах­стан рав­ны нулю, в Рос­сию и Укра­и­ну — близ­ки к нулю. Слож­нее, если появит­ся экс­тра­ди­ци­он­ный запрос из Вели­ко­бри­та­нии. Но в любом слу­чае здесь 10 про­цен­тов юрис­пру­ден­ции и 90 про­цен­тов политики.

- Ваша оцен­ка нынеш­ней ситу­а­ции с пра­ва­ми чело­ве­ка в Казах­стане. Мы дви­жем­ся впе­ред, утвер­жда­ет Нур­сул­тан Назар­ба­ев, мы катим­ся назад, утвер­жда­ет оппо­зи­ция. Кому верить про­сто­му казахстанцу?

- А зачем про­сто­му казах­стан­цу кому-то верить или не верить? У него есть свои гла­за, свои уши, свой жиз­нен­ный опыт. Как у него, про­сто­го казах­стан­ца, со сво­бо­дой сло­ва (если она ему вооб­ще нуж­на)? Со сво­бо­дой мир­ных собра­ний, со сво­бод­ны­ми, чест­ны­ми и спра­вед­ли­вы­ми выбо­ра­ми? Луч­ше или хуже?

А если его не инте­ре­су­ют поли­ти­че­ские пра­ва, то как: он дове­ря­ет поли­ции, про­ку­ра­ту­ре, суду? Его без­опас­ность обес­пе­че­на? Как с уров­нем жиз­ни, с жильем, с обра­зо­ва­ни­ем? Про­стой казах­ста­нец может сам все оце­нить и сам себе отве­тить на этот вопрос. Без теле­ка­на­ла «Хабар» или «Казах­стан­ской правды».

А если он спро­сит у меня, пра­во­за­щит­ни­ка, зани­ма­ю­ще­го­ся поли­ти­че­ски­ми пра­ва­ми и граж­дан­ски­ми сво­бо­да­ми, про­сто для того, что­бы узнать мое мне­ние, я ему аргу­мен­ти­ро­ван­но ска­жу, что со сво­бо­дой сло­ва, сво­бо­дой сове­сти и рели­гии, сво­бо­дой мир­ных собра­ний, сво­бо­дой объ­еди­не­ния, сво­бо­дой от пыток, спра­вед­ли­вым пра­во­су­ди­ем, чест­ны­ми выбо­ра­ми — ситу­а­ция в Казах­стане либо не изме­ни­лась, либо ста­ла хуже. Он может меня спро­сить: поче­му, а я ему — фак­ты и при­ме­ры. А может не спра­ши­вать и про­сто срав­нить мои оцен­ки со сво­и­ми зна­ни­я­ми и ощущениями.

- Не кажет­ся ли вам, что в сво­ем пре­сле­до­ва­нии ина­ко­мыс­ля­щих и чле­нов их семей казах­стан­ская власть пре­взо­шла меж­ду­на­род­ные нор­мы — она не дает им даже воз­мож­но­сти жить за рубе­жом. Нагляд­ный при­мер — ско­ро­спеш­ная депор­та­ция супру­ги и доче­ри Мух­та­ра Абля­зо­ва, наде­лав­шая мно­го шума.

- К сожа­ле­нию, это отра­же­ние того, о чем я гово­рил выше. Абля­зов, а теперь и его семья, и близ­кие к нему люди (тот же Алек­сандр Пав­лов) ста­ли фак­то­ром или частью меж­ду­на­род­ной поли­ти­ки со все­ми выте­ка­ю­щи­ми отсю­да послед­стви­я­ми. Супру­гу и дочь гос­по­ди­на Абля­зо­ва депор­ти­ро­ва­ли, то есть выдво­ри­ли в свя­зи с яко­бы неза­кон­ным пре­бы­ва­ни­ем на тер­ри­то­рии Ита­лии. Как потом выяс­ни­лось, для депор­та­ции не было осно­ва­ний, и она была неза­кон­ной. Согла­сен, что это весь­ма необыч­ная ситу­а­ция, кото­рая и при­ве­ла к серьез­но­му пра­ви­тель­ствен­но­му поли­ти­че­ско­му кри­зи­су в Италии.

- Пра­во­вой про­из­вол госу­дар­ствен­ных орга­нов лишил воз­мож­но­сти извест­но­го жур­на­ли­ста Гуль­жан Ерга­ли­е­ву дока­зать, что она «не вер­блюд», что ее сайт рабо­та­ет в пра­во­вом поле. Как бы вы оха­рак­те­ри­зо­ва­ли ситу­а­цию с про­ек­та­ми Ергалиевой?

- Это клас­си­че­ский при­мер пре­сле­до­ва­ния неза­ви­си­мой жур­на­ли­сти­ки. Гуль­жан Хами­тов­на и ее медиа-про­ек­ты все­гда отли­ча­лись неза­ви­си­мо­стью суж­де­ний, остро­той, отсут­стви­ем огляд­ки на авто­ри­те­ты и кри­ти­че­ским отно­ше­ни­ем к вла­сти и суще­ству­ю­ще­му режи­му. Зачист­ка это­го поля нача­лась еще в кон­це 90‑х годов с печаль­но извест­но­го тен­де­ра на радио­ча­сто­ты, кото­рая с той или иной сте­пе­нью интен­сив­но­сти велась все эти годы. Под нее попа­да­ла и ваша газе­та, и мно­гие дру­гие изда­ния и жур­на­ли­сты. Дав­ле­ние на Гуль­жан Ерга­ли­е­ву — это отра­же­ние все того же тренда.

- Вы зна­ко­мы с уго­лов­ным делом биз­не­сме­на Сутя­гин­ско­го? Ведь вино­ва­тым сде­ла­ли не толь­ко его, но и судью кас­са­ци­он­ной инстан­ции, вынес­ше­го смяг­ча­ю­щий при­го­вор в отно­ше­нии него.

- В общем зна­ком. Это под­твер­жде­ние отсут­ствия неза­ви­си­мо­го пра­во­су­дия. Судье про­ще «зака­тать» чело­ве­ка на дол­гие годы в тюрь­му, чем выне­сти ему, напри­мер, оправ­да­тель­ный при­го­вор. За жесто­кий обви­ни­тель­ный при­го­вор ниче­го не будет, а за оправ­да­тель­ный — «взгре­ет» выше­сто­я­щее началь­ство (кото­ро­го вооб­ще-то у судьи по зако­ну нет и быть не долж­но, но есть по фак­ту), а финан­со­вая поли­ция нач­нет искать кор­руп­ци­он­ную состав­ля­ю­щую. Поэто­му, хотя и не толь­ко, у нас про­цент оправ­да­тель­ных при­го­во­ров мень­ше одного.

Вспом­ни­те дело Курам­ши­на, кото­ро­му суд с уча­сти­ем при­сяж­ных опре­де­лил 1 год огра­ни­че­ния сво­бо­ды за само­управ­ство, а потом при­сяж­ных разо­гна­ли и «впа­я­ли» 12 лет лише­ния сво­бо­ды с отбы­ва­ни­ем нака­за­ния в коло­нии осо­бо­го режима.

- Что инте­рес­но­го в нынеш­нем «досье» Казах­стан­ско­го меж­ду­на­род­но­го бюро по пра­вам чело­ве­ка? Есть ли хотя бы толи­ка надеж­ды на меж­ду­на­род­ную защи­ту прав чело­ве­ка в Казахстане?

- Ждем реше­ний Коми­те­та ООН по пра­вам чело­ве­ка по мое­му делу, по делу Рама­за­на Есер­ге­по­ва, под­го­то­ви­ли туда еще одну жало­бу по его делу, будем гото­вить жало­бы по делу Коз­ло­ва, неза­ви­си­мых СМИ. Наде­ем­ся на поло­жи­тель­ные реше­ния. О них обя­за­тель­но сооб­щим вам.

- Спа­си­бо, жела­ем удачи!

Запи­сал Артур САДВАКАСОВ.

Источ­ник: Газе­та «Обще­ствен­ная пози­ция» от 29 авгу­ста 2013 года

Читать ори­ги­нал статьи: 

Шан­сы на экс­тра­ди­цию Абля­зо­ва рав­ны нулю

архивные статьи по теме

S&P и Fitch ускорили отток капитала из РФ

При пожаре на погранзаставе в Казахстане погибли 12 военнослужащих

О черных кошках и…