3 C
Астана
20 сентября, 2021
Image default

Сменить, «свалить» или… сделать что?

Евгений Жовтис об авторитаризме и демократиии...

Сменить, «свалить» или… сделать что?

Автор: Евге­ний ЖОВТИС
23.10.2015
В авто­ри­тар­ных госу­дар­ствах у демо­кра­ти­че­ски настро­ен­ных граж­дан есть три вари­ан­та соци­аль­но­го пове­де­ния. Пер­вый — пытать­ся сме­нить режим. Как про­тив­ник любо­го наси­лия (хотя знаю из исто­рии, что, к сожа­ле­нию, рево­лю­ции, в том чис­ле заме­шан­ные на кро­ви, часто неиз­беж­ны), я это пони­маю как уча­стие в пуб­лич­ной поли­ти­че­ской борьбе.

Пер­вый — пытать­ся сме­нить режим. Как про­тив­ник любо­го наси­лия (хотя знаю из исто­рии, что, к сожа­ле­нию, рево­лю­ции, в том чис­ле заме­шан­ные на кро­ви, часто неиз­беж­ны), я это пони­маю как уча­стие в пуб­лич­ной поли­ти­че­ской борь­бе. Созда­ние оппо­зи­ци­он­ных поли­ти­че­ских пар­тий, апел­ли­ро­ва­ние к наро­ду, уча­стие в выбо­рах, исполь­зо­ва­ние все­го поли­ти­че­ско­го инстру­мен­та­рия для при­хо­да к вла­сти и осу­ществ­ле­ния изменений.

Есть ли для это­го потен­ци­ал в казах­стан­ском обще­стве? Думаю, вопрос рито­ри­че­ский. Нет тако­го потен­ци­а­ла. По раз­ным при­чи­нам, исто­ри­че­ским, мен­таль­ным, поли­ти­че­ским и дру­гим. Доста­точ­но посмот­реть на социо­ло­ги­че­ские опро­сы, хоть в Казах­стане, хоть в Рос­сии, кото­рые в этом отно­ше­нии весь­ма похо­жи. Кста­ти, очень сове­тую про­чи­тать интер­вью руко­во­ди­те­ля рос­сий­ско­го социо­ло­ги­че­ско­го «Лева­да-цен­тра» Льва Гуд­ко­ва, опуб­ли­ко­ван­ное в «Новой газе­те» в нача­ле сен­тяб­ря это­го года или ста­тью рос­сий­ско­го обще­ствен­но­го дея­те­ля Сер­гея Шаро­ва-Делоне в «Еже­днев­ном жур­на­ле» пару недель назад.

Вывод из обе­их пуб­ли­ка­ций очень прост: в Рос­сии нет граж­дан в ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мых коли­че­ствах в смыс­ле моти­ви­ро­ван­но­сти и готов­но­сти к общим дей­стви­ям для изме­не­ния ситу­а­ции. Тем более с пози­ций демо­кра­ти­че­ской ори­ен­та­ции. У них, наобо­рот, суще­ству­ет син­дром «выучен­ной бес­по­мощ­но­сти»: ниче­го сде­лать нель­зя, да и не надо. Как бы не было хуже. Этот же вывод харак­те­рен, пола­гаю, и для Казах­ста­на. И моби­ли­за­ци­он­ный про­тестный потен­ци­ал зна­чи­тель­но выше у ради­каль­ных рели­ги­оз­ных или крайне левых тече­ний поли­ти­че­ско­го спек­тра, а не у поли­ти­ков и обще­ствен­ных дея­те­лей демо­кра­ти­че­ских взглядов.

Более того, один из наи­бо­лее извест­ных совре­мен­ных исто­ри­че­ских мак­ро­со­цио­ло­гов и спе­ци­а­ли­стов в обла­сти тео­рии рево­лю­ций и поли­ти­че­ских тран­зи­тов Рэн­далл Кол­линз вполне обос­но­ван­но утвер­жда­ет, что ника­кие серьёз­ные поли­ти­че­ские транс­фор­ма­ции, в том чис­ле модер­ни­за­ци­он­ные, невоз­мож­ны без «рас­ко­ла» элит. То есть недо­ста­точ­но созре­ва­ния поли­ти­че­ских, эко­но­ми­че­ских, соци­аль­ных усло­вий «вни­зу», необ­хо­дим опре­де­лен­ный внут­ри­э­лит­ный про­цесс «ввер­ху». Идёт ли он у нас и в какой сте­пе­ни это тема для дру­го­го ана­ли­за и дру­гой ста­тьи. Но тем не менее…

Вто­рой. Уехать, попро­сту «сва­лить». При дик­та­тор­ских режи­мах это един­ствен­ный спо­соб физи­че­ски сохра­нить­ся, если успе­ешь уехать. При­ме­ры гео­гра­фи­че­ски близ­ких нам Турк­ме­ни­ста­на и Узбе­ки­ста­на, не буду упо­ми­нать хре­сто­ма­тий­ную Север­ную Корею, нагляд­но это подтверждают.

И если пер­вый вари­ант невоз­мо­жен, во вся­ком слу­чае, в крат­ко­сроч­ной или сред­не­сроч­ной пер­спек­ти­ве, а вто­рой пока с такой остро­той не сто­ит, то оста­ёт­ся тре­тий вари­ант: пытать­ся что-то делать при чёт­ком пони­ма­нии суще­ства режи­ма и име­ю­щих­ся возможностей.

Для пра­во­за­щит­ных орга­ни­за­ций, пока у них есть воз­мож­ность суще­ство­вать, гово­рить и дей­ство­вать, набор инстру­мен­тов, как мне кажет­ся, очевиден.

Осу­ществ­лять мони­то­ринг (то есть наблю­де­ние) за раз­ви­ти­ем ситу­а­ции в обла­сти поли­ти­че­ских прав и граж­дан­ских сво­бод (то, чем послед­ние 22 года зани­ма­ет­ся Казах­стан­ское меж­ду­на­род­ное бюро по пра­вам чело­ве­ка и соблю­де­нию закон­но­сти и целый ряд пра­во­за­щит­ных орга­ни­за­ций) и обна­ро­до­вать его резуль­та­ты для казах­стан­ских вла­стей и обще­ствен­но­сти и за рубе­жом, где наша стра­на явля­ет­ся участ­ни­ком цело­го ряда дого­во­ров по пра­вам чело­ве­ка и дру­гих согла­ше­ний, пыта­ясь повли­ять на изме­не­ние ситу­а­ции к луч­ше­му в целом и по отдель­ным делам, в том чис­ле, напри­мер, поли­ти­че­ских заклю­чён­ных, в частности.

Рас­про­стра­нять зна­ния о меж­ду­на­род­ных стан­дар­тах прав чело­ве­ка и обще­че­ло­ве­че­ских демо­кра­ти­че­ских цен­но­стях, про­ти­во­по­став­ляя их тота­ли­тар­ным и авто­ри­тар­ным иде­ям. Зани­мать­ся про­све­ще­ни­ем, обу­че­ни­ем и т.д.

Осу­ществ­лять экс­перт­ную и ана­ли­ти­че­скую дея­тель­ность, пыта­ясь что-то изме­нить в зако­но­да­тель­стве, инсти­ту­ци­о­наль­ном раз­ви­тии или на практике.

И раз­го­ва­ри­вать с вла­стя­ми на всех воз­мож­ных пло­щад­ках. На тер­ри­то­рии ООН в Жене­ве и Нью-Йор­ке или в рам­ках ОБСЕ в Вене и Вар­ша­ве. На всех воз­мож­ных пло­щад­ках внут­ри стра­ны: семи­на­рах, кон­фе­рен­ци­ях, круг­лых сто­лах. Тем более в инсти­ту­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной фор­ме: в раз­ных обще­ствен­ных и экс­перт­ных сове­тах, рабо­чих груп­пах и т.д.

И в этом смыс­ле так кри­ти­ку­е­мый Дува­но­вым Кон­суль­та­тив­но-сове­ща­тель­ный орган «Диа­ло­го­вая пло­щад­ка по чело­ве­че­ско­му изме­ре­нию» при Мини­стер­стве ино­стран­ных дел РК (КСО ДПЧИ) ничем не хуже, а в зна­чи­тель­ной мере и луч­ше других.

Пото­му что это инсти­ту­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный диа­лог, когда пред­ста­ви­те­ли госу­дар­ствен­ных орга­нов долж­ны при­ни­мать уча­стие в таком диа­ло­ге, при­чём по весь­ма ост­рым вопро­сам соблю­де­ния прав и сво­бод чело­ве­ка. А то, что нет про­рыв­ных резуль­та­тов, так режим-то всё рав­но авто­ри­тар­ный. От него ожи­дать систем­ных демо­кра­ти­че­ских изме­не­ний очень трудно.

Озна­ча­ет ли это, что не надо раз­го­ва­ри­вать, не надо созда­вать пло­щад­ки и инсти­ту­ци­а­ли­зи­ро­вать диа­лог? Даже неко­то­рые пра­во­за­щит­ни­ки гово­рят: зачем участ­во­вать в «гово­рильне»? Сра­зу встреч­ный вопрос: у вас есть аль­тер­на­ти­ва? Если не рас­смат­ри­вать вари­ан­ты «сме­нить», что пока поли­ти­че­ски нере­аль­но, или «сва­лить», что пока не сто­ит на повест­ке дня. Мож­но пере­стать раз­го­ва­ри­вать, участ­во­вать в кон­фе­рен­ци­ях, семи­на­рах, круг­лых сто­лах. И что? Что дальше?

Мне это напо­ми­на­ет ана­ло­гич­ную дис­кус­сию в сре­де рос­сий­ских пра­во­за­щит­ни­ков меж­ду пред­се­да­те­лем Мос­ков­ской Хель­синк­ской Груп­пы Люд­ми­лой Алек­се­е­вой и совет­ским дис­си­ден­том, пра­во­за­щит­ни­ком Алек­сан­дром Под­ра­би­не­ком. И при всём ува­же­нии к пози­ции Под­ра­би­не­ка, кото­ро­го я непло­хо лич­но знаю, мне бли­же пози­ция Люд­ми­лы Михай­лов­ны. Пото­му что она более реа­ли­стич­на, раци­о­наль­на и исхо­дит из постав­лен­ной зада­чи. Несмот­ря на все нега­тив­ные тен­ден­ции раз­ви­тия поли­ти­че­ской и пра­во­вой ситу­а­ции в Рос­сии она про­дол­жа­ет участ­во­вать в дея­тель­но­сти Сове­та по пра­вам чело­ве­ка при Пре­зи­ден­те Рос­сии, в раз­лич­ных рабо­чих груп­пах и дру­гих площадках.

Пото­му что аль­тер­на­ти­вы диа­ло­гу нет. И пока диа­лог воз­мо­жен, и поли­ти­че­ски стра­ну «не снес­ло» к дик­та­ту­ре, когда вооб­ще раз­го­ва­ри­вать невоз­мож­но, да и не о чем, надо раз­го­ва­ри­вать. Даже при отсут­ствии резуль­та­та. Даже про­сто для того, что­бы иметь воз­мож­ность выска­зать пря­мо свою точ­ку зре­ния в при­сут­ствии пред­ста­ви­те­лей вла­сти, услы­шать контр­ар­гу­мен­ты, воз­мож­но, най­ти компромиссы.

Пото­му что у нас раз­ные с Сер­ге­ем Вла­ди­ми­ро­ви­чем Дува­но­вым зада­чи. У него — «рубить прав­ду-мат­ку», «жечь гла­го­лом серд­ца людей», биче­вать поро­ки вла­сти, обще­ства, в том чис­ле и пра­во­за­щит­ни­ков. Кста­ти, с резуль­та­та­ми, в смыс­ле изме­не­ния состо­я­ния обще­ства, мяг­ко гово­ря, у него тоже не очень, хотя, навер­ное, жур­на­ли­сту-пуб­ли­ци­сту они не так и нуж­ны… Он выпол­ня­ет свою зада­чу, свою функ­цию, кото­рая бес­спор­но крайне нуж­на и важна.

А у меня пред­став­ле­ние о сво­ей зада­че тако­во, что поми­мо заяв­ле­ний, интер­вью и выступ­ле­ний о ситу­а­ции с пра­ва­ми чело­ве­ка в Казах­стане и дру­гих стра­нах без огляд­ки на поли­ти­че­скую кор­рект­ность, необ­хо­ди­мы адво­ка­ци­он­ные уси­лия, про­дви­же­ние обще­ствен­ных инте­ре­сов, как я их пони­маю, в том чис­ле и в диа­ло­ге с властями.

И, кста­ти, давай­те посмот­рим на неко­то­рые резуль­та­ты тако­го диа­ло­га, это, конеч­но, если быть объективными.

Думаю, в какой-то мере уси­лия пра­во­за­щит­ных орга­ни­за­ций, в том чис­ле в рам­ках раз­лич­ных кон­так­тов с вла­стя­ми внут­ри стра­ны и на меж­ду­на­род­ном уровне, при­ве­ли к тому, что Казах­стан рати­фи­ци­ро­вал прак­ти­че­ски все основ­ные меж­ду­на­род­ные доку­мен­ты по пра­вам чело­ве­ка, кро­ме Меж­ду­на­род­ной кон­вен­ции о защи­те тру­дя­щих­ся-мигран­тов и чле­нов их семей. Послед­ней в этом году ста­ла Кон­вен­ция ООН о пра­вах инва­ли­дов. Да, госу­дар­ство их пло­хо выпол­ня­ет, осо­бен­но там, где речь идёт о поли­ти­че­ских пра­вах и граж­дан­ских сво­бо­дах, но тем не менее…

Казах­стан при­со­еди­нил­ся к Факуль­та­тив­но­му про­то­ко­лу к Меж­ду­на­род­но­му пак­ту о граж­дан­ских и поли­ти­че­ских пра­вах (МПГПП) и сде­лал заяв­ле­ние по соот­вет­ству­ю­щей ста­тье Кон­вен­ции ООН про­тив пыток, в резуль­та­те чего казах­стан­ские граж­дане ста­ли обра­щать­ся в Коми­тет ООН по пра­вам чело­ве­ка и Коми­тет ООН про­тив пыток, а ещё в Коми­тет ООН по лик­ви­да­ции всех форм дис­кри­ми­на­ции в отно­ше­нии жен­щин и Орхус­кий коми­тет и, кста­ти, выиг­ры­вать у госу­дар­ства, что они не мог­ли сде­лать в наци­о­наль­ных судах.

Госу­дар­ство рати­фи­ци­ро­ва­ло Факуль­та­тив­ный про­то­кол к Кон­вен­ции ООН про­тив пыток и в стране создан НПМ — наци­о­наль­ный пре­вен­тив­ный меха­низм по пре­ду­пре­жде­нию пыток — систе­ма обще­ствен­ных посе­ще­ний мест содер­жа­ния под стра­жей и лише­ния сво­бо­ды. Он несо­вер­ше­нен и под­вер­га­ет­ся обос­но­ван­ной кри­ти­ке, но он всё же создан.

В стране более 10 лет нико­го не каз­нят. И хотя Казах­стан не при­со­еди­нил­ся ко Вто­ро­му Факуль­та­тив­но­му про­то­ко­лу к МПГПП, направ­лен­но­му на отме­ну смерт­ной каз­ни, и не исклю­чил этот вид нака­за­ния из сво­ей Кон­сти­ту­ции и Уго­лов­но­го кодек­са, тем не менее дей­ству­ет бес­сроч­ный мора­то­рий на испол­не­ние при­го­во­ров, да и при­го­во­ры к смерт­ной каз­ни прак­ти­че­ски пере­ста­ли выноситься.

Вме­сто более, чем 80 тысяч заклю­чен­ных в кон­це 90‑х годов в насто­я­щее вре­мя в тюрь­мах Казах­ста­на оста­лось немно­гим боль­ше 40 тысяч и с 3‑его места в мире по коли­че­ству заклю­чён­ных на 100 тысяч насе­ле­ния мы пере­ме­сти­лись в чет­вёр­тый деся­ток. Полу­чи­ла раз­ви­тие юве­наль­ная юсти­ция и вме­сто более, чем 1500 несо­вер­шен­но­лет­них в кон­це 90‑х годов, в местах лише­ния сво­бо­ды оста­лось менее 100.

Был вве­дён инсти­тут суда при­сяж­ных и при­нят закон о защи­те прав подо­зре­ва­е­мых и обви­ня­е­мых, содер­жа­щих­ся под стра­жей. Появил­ся закон о рав­но­пра­вии муж­чин и женщин.

С нача­ла 2000‑х были отме­не­ны выезд­ные визы и граж­дане Казах­ста­на уже забы­ли как надо было каж­дый год полу­чать раз­ре­ше­ние в ОВИРЕ и КНБ для выез­да за рубеж.

А ещё реко­мен­да­ции наших пра­во­за­щит­ных орга­ни­за­ций, содер­жа­щи­е­ся в пред­став­лен­ных в кон­вен­ци­он­ные орга­ны ООН аль­тер­на­тив­ных или «тене­вых» докла­дах о выпол­не­нии Казах­ста­ном сво­их меж­ду­на­род­ных обя­за­тельств по меж­ду­на­род­ным дого­во­рам о пра­вах чело­ве­ка, лег­ли в осно­ву мно­гих реко­мен­да­ций орга­нов и учре­жде­ний ООН. Целый ряд их вла­сти при­ня­ли и ведут какой-ника­кой диа­лог с граж­дан­ски­ми орга­ни­за­ци­я­ми о пла­нах их реализации.
Я мно­го ещё чего могу пере­чис­лить толь­ко из того, в про­дви­же­нии чего участ­во­ва­ло Казах­стан­ское меж­ду­на­род­ное бюро по пра­вам чело­ве­ка и его парт­не­ры по пра­во­за­щит­но­му дви­же­нию, и что при­нес­ло неко­то­рые резуль­та­ты, в том чис­ле и в соот­вет­ствии с наши­ми усилиями.

Я ни в коей мере не соби­ра­юсь быть адво­ка­том вла­стей, посколь­ку режим как был, так и есть авто­ри­тар­ный. Пото­му что в стране есть поли­ти­че­ские заклю­чен­ные, и прак­ти­че­ски нет поли­ти­че­ской оппо­зи­ции. Пото­му что про­дол­жа­ет­ся дав­ле­ние на неза­ви­си­мые СМИ и жур­на­ли­стов, граж­дан­ских акти­ви­стов и рели­ги­оз­ные мень­шин­ства. Пото­му что орга­ны наци­о­наль­ной без­опас­но­сти про­дол­жа­ют выпол­нять функ­ции поли­ти­че­ской поли­ции вме­сте с про­ку­ра­ту­рой. Пото­му что наше­му госу­дар­ству по тому, как оно обра­ща­ет­ся с граж­да­на­ми, ипо­теч­ни­ка­ми, рабо­чи­ми, про­те­сту­ю­щи­ми, боль­ше при­ста­ло опре­де­ле­ние «поли­цей­ское». Пото­му что пра­ва на мир­ные собра­ния прак­ти­че­ски не суще­ству­ет, а о неза­ви­си­мом и спра­вед­ли­вом пра­во­су­дии при­хо­дит­ся толь­ко мечтать.

Но вклю­чив немно­го реа­ли­стич­но­сти и раци­о­наль­но­сти, объ­ек­тив­но оце­ни­вая воз­мож­но­сти меж­ду­на­род­но­го сооб­ще­ства, а так­же вари­ан­ты «сме­нить» и «сва­лить», мне кажет­ся, что нуж­но про­дол­жать делать то, что мы дела­ем и про­дол­жать раз­го­ва­ри­вать с властями.

И теперь о зло­счаст­ном законе об НПО и «обмане правозащитников».

Во-пер­вых, мне не очень понят­но упо­ми­на­ние Дува­но­вым зако­на о рели­ги­оз­ной дея­тель­но­сти и рели­ги­оз­ных объ­еди­не­ни­ях. Он был при­нят в 2011 году, когда ника­ко­го КСО ДПЧИ в при­ро­де не было, а я сам был доволь­но дале­ко от обще­ствен­ной деятельности.

Во-вто­рых, не нуж­но, навер­ное, объ­яс­нять, что поли­ти­ка, в том чис­ле обще­ствен­ная поли­ти­ка, есть искус­ство возможного.

Дли­тель­ные дис­кус­сии и пере­го­во­ры в отно­ше­нии это­го зако­но­про­ек­та, во вся­ком слу­чае, не при­ве­ли к появ­ле­нию зако­на об ино­стран­ных аген­тах или о неже­ла­тель­ных орга­ни­за­ци­ях по при­ме­ру сосед­ней Рос­сии. Его воз­мож­ное при­ня­тие не при­ве­дёт к запре­ту суще­ству­ю­щей про­це­ду­ры финан­си­ро­ва­ния НПО из зару­беж­ных источ­ни­ков. И я так­же не согла­сен, что он как то огра­ни­чи­ва­ет направ­ле­ния дея­тель­но­сти НПО, в том чис­ле пра­во­за­щит­ную деятельность.

Тем не менее тот про­ект, кото­рый про­шел пер­вое чте­ние в Сена­те Пар­ла­мен­та РК, но, прав­да, воз­вра­щён в Мажи­лис, это типич­ный закон авто­ри­тар­но­го госу­дар­ства, пыта­ю­ще­го­ся поста­вить под кон­троль граж­дан­ское обще­ство. И я в сво­ем заяв­ле­нии несколь­ко дней назад это чёт­ко обозначил.

Но при всём этом ни о каком обмане не может идти и речи. Были посто­ян­ные пере­го­во­ры в раз­ных фор­ма­тах, не толь­ко в рам­ках КСО. Ника­ко­го наив­но­го отно­ше­ния к этим пере­го­во­рам не было. Было понят­но, что уго­во­рить вла­сти не при­ни­мать этот закон не удаст­ся. Пред­при­ни­ма­лись уси­лия мини­ми­зи­ро­вать ущерб от него. Тот вари­ант, кото­рый пошел в Пар­ла­мент, был отно­си­тель­но при­ем­лем, хотя бы в части того, что в нем не было идеи созда­ния какой-то все­объ­ем­лю­щей базы НПО с обя­за­тель­ным пред­став­ле­ни­ем инфор­ма­ции в неё, не было таких пол­но­мо­чий у Мини­стер­ства куль­ту­ры и спор­та и адми­ни­стра­тив­ной ответ­ствен­но­сти НПО за непредо­став­ле­ние каких-то дан­ных в срок. И там было сохра­не­ние суще­ству­ю­щей систе­мы финан­си­ро­ва­ния НПО из него­су­дар­ствен­ных источ­ни­ков, в том чис­ле зару­беж­ных. Мы про­дол­жа­ли кри­ти­ко­вать этот про­ект, но в то же вре­мя отме­ча­ли, что основ­ные опа­се­ния пока не оправдываются.

В Пар­ла­мен­те зако­но­про­ект был допол­нен и стал зна­чи­тель­но хуже. Понят­но, что депу­та­ты не сами внес­ли такие уже­сто­ча­ю­щие нор­мы, а это резуль­тат неких поли­ти­че­ских тех­но­ло­гий. И что? Мы отре­а­ги­ро­ва­ли на такое изме­не­ние ситу­а­ции. Пред­ста­ви­те­ли Мини­стер­ства куль­ту­ры и спор­та и Мини­стер­ства ино­стран­ных дел теперь ссы­ла­ют­ся на депу­та­тов Мажи­ли­са, кото­рые внес­ли эти поправ­ки, хотя в то же вре­мя защи­ща­ют неко­то­рые из них, как это дела­ет гос­по­дин Пору­бай­мех изх Мини­стер­ства куль­ту­ры и спор­та. И что?

Ну да, мы живём в авто­ри­тар­ном госу­дар­стве, ну да, мне­ние обще­ствен­но­сти, в том чис­ле экс­пер­тов, не так важ­но по срав­не­нию с поли­ти­че­ски­ми уста­нов­ка­ми «свер­ху». И до это­го вла­сти при­ни­ма­ли репрес­сив­ное зако­но­да­тель­ство и про­дол­жа­ют его при­ни­мать. Мы, что, это­го не зна­ли? Зна­ли, но и тогда, и сей­час пред­при­ни­ма­ем любые уси­лия, что­бы мини­ми­зи­ро­вать ущерб. Уда­ёт­ся — хоро­шо, не уда­ёт­ся — пло­хо, но живём даль­ше, посколь­ку вари­ан­ты «сме­нить» и «сва­лить» пока не сто­ят на повест­ке дня.

…Мне­ние было опуб­ли­ко­ва­но на сай­те КМБПЧ.

архивные статьи по теме

Парламентарии выдвинули против экс-президента Атамбаева шесть обвинений

Editor

Жанболат МАМАЙ: Бәйбектің жемқорлығы туралы тағы да бірер сөз

Editor

Казахстан способен противостоять Китаю

Editor