fbpx

Не брат ты мне

Страны Центральной Азии начали публично дистанцироваться от Кремля

Стра­ны Цен­траль­ной Азии одна за одной стре­мят­ся акку­рат­но изба­вить­ся от опе­ки Моск­вы. За про­шед­ший месяц уже в тре­тий раз роль «стар­ше­го бра­та» в семье СНГ ста­вит­ся под сомне­ние. Сна­ча­ла 19 мая пре­зи­дент Казах­ста­на Касым-Жомарт Тока­ев высту­пил про­тив огра­ни­че­ния суве­ре­ни­те­та стран-чле­нов ЕАЭС. Чуть позд­нее про­зву­чал ком­мен­та­рий МИД Узбе­ки­ста­на, в кото­ром было отме­че­но, что Таш­кент «не при­ем­лет вме­ша­тель­ства» во внут­рен­нюю поли­ти­ку стра­ны. Теперь насту­пи­ла оче­редь Таджи­ки­ста­на. Офи­ци­аль­ный Душан­бе счел «неце­ле­со­об­раз­ной» ини­ци­а­ти­ву Моск­вы, пред­ло­жив­шей посред­ни­че­ские услу­ги по уре­гу­ли­ро­ва­нию ситу­а­ции на таджик­ско-кир­гиз­ской гра­ни­це. С таким пред­ло­же­ни­ем 26 мая высту­пил министр ино­стран­ных дел Рос­сии Сер­гей Лав­ров на онлайн-сове­ща­нии глав МИД стран ОДКБ. Уже спу­стя три дня таджик­ский МИД отве­тил дипло­ма­ти­че­ской нотой, в кото­рой веж­ли­во, но твер­до отка­зал­ся от посред­ни­че­ства. При­чи­ны это­го сле­ду­ет искать как в осо­бен­но­стях внут­ри­по­ли­ти­че­ской ситу­а­ции стран Цен­траль­ной Азии, так и в неспо­соб­но­сти Рос­сии кон­ку­ри­ро­вать на рав­ных с США и Кита­ем.

Больше не посредник

В послед­ний раз пуб­лич­ное пред­ло­же­ние о миро­твор­че­ском посред­ни­че­стве сво­им сред­не­ази­ат­ским парт­не­рам Москва дела­ла в сере­дине 1990‑х годов — во вре­ме­на граж­дан­ской вой­ны в Таджи­ки­стане. Тогда оно было успеш­ным и при­ве­ло к мир­но­му согла­ше­нию меж­ду пра­ви­тель­ством в Душан­бе и таджик­ской оппо­зи­ци­ей. За про­шед­шую с тех пор чет­верть века в Цен­траль­ной Азии слу­чи­лось мно­же­ство кон­флик­тов. Неко­то­рые из них были чрез­вы­чай­но кро­ва­вы­ми, и жерт­вы исчис­ля­лись сот­ня­ми жиз­ней: в узбек­ском Анди­жане, в кир­гиз­ском Оше, в казах­ском Жана­о­зене…

И толь­ко во вре­мя Ошских собы­тий июня 2010 года (на днях будет отме­чать­ся их 10-летие) сто­ял вопрос о вме­ша­тель­стве сил ОДКБ, что­бы поло­жить конец меж­эт­ни­че­ским столк­но­ве­ни­ям меж­ду кир­ги­за­ми и про­жи­ва­ю­щи­ми на юге Кир­ги­зии узбе­ка­ми. Одна­ко уже очень ско­ро от этой идеи при­шлось отка­зать­ся из-за опас­но­сти пере­рас­та­ния кон­флик­та в анти­рос­сий­ские выступ­ле­ния, ведь было оче­вид­но, что костяк миро­твор­цев ОДКБ долж­ны были состав­лять рос­сий­ские воен­ные.

С тех пор руко­во­ди­те­ли союз­ных стран поз­во­ля­ли себе лишь выра­зить оза­бо­чен­ность и при­зы­ва­ли к сдер­жан­но­сти в подоб­но­го рода ситу­а­ци­ях. И погра­нич­ные стыч­ки меж­ду сосе­дя­ми по реги­о­ну, даже если они сопро­вож­да­лись стрель­бой и при­во­ди­ли к чело­ве­че­ским жерт­вам, ни разу не ста­но­ви­лись пово­дом для попыт­ки тре­тьей сто­ро­ны ока­зать содей­ствие в раз­ре­ше­нии кон­флик­та. Лиде­ры пыта­лись демон­стри­ро­вать готов­ность к поис­кам ком­про­мис­сов, встре­ча­лись на гра­ни­це, совер­ша­ли риту­аль­ные визи­ты друг к дру­гу, но про­хо­ди­ло вре­мя и вспыш­ки вза­им­ной нена­ви­сти из-за раз­бо­рок за непо­де­лен­ную зем­лю, воду, доро­гу и даже клад­би­ща пере­рас­та­ли в дра­ки, заки­ды­ва­ния кам­ня­ми, а то и стрель­бу из мино­ме­тов…

Так, с помо­щью артил­ле­рии реша­лись про­бле­мы на гра­ни­це меж­ду Таджи­ки­ста­ном и Кир­ги­зи­ей в 2018 году, после чего в рези­ден­цию кир­гиз­ско­го пре­зи­ден­та Жээн­бе­ко­ва на Иссык-куле при­ез­жал таджик­ский лидер Рах­мон, оба кля­лись друг дру­гу и сво­им наро­дам в веч­ной друж­бе, а потом все сно­ва сры­ва­лось в кро­во­про­ли­тие. Мино­ме­ты сно­ва гро­хо­та­ли на гра­ни­це и в этом мае…

Про­дол­жа­ет лихо­ра­дить и на узбек­ско-кир­гиз­ской гра­ни­це. Но там бла­го­да­ря опе­ра­тив­ной реак­ции пре­зи­ден­та Узбе­ки­ста­на Мир­зи­ёе­ва и его кир­гиз­ско­го кол­ле­ги пыта­ют­ся зату­шить кон­флик­ты в заро­ды­ше, не дово­дя их до уров­ня воен­но­го сра­же­ния.

Исто­ки этих про­блем — и это хоро­шо извест­но — про­ис­хо­дят из так назы­ва­е­мо­го «наци­о­наль­но­го раз­ме­же­ва­ния», про­ве­ден­но­го в пер­вые годы суще­ство­ва­ния СССР. По выра­же­нию таджик­ско­го исто­ри­ка Рахи­ма Масо­ва, «топор­ное раз­де­ле­ние» Сред­ней Азии на наци­о­наль­ные рес­пуб­ли­ки раз­де­ли­ло семьи, дома, аулы, общие паст­би­ща, вод­ные источ­ни­ки бук­валь­но по-живо­му. Но в реаль­но­сти эти адми­ни­стра­тив­ные гра­ни­цы были почти услов­но­стью, посколь­ку их про­ве­ли внут­ри одной стра­ны — Совет­ско­го Сою­за. Они прак­ти­че­ски не изме­ни­ли жизнь людей и их хозяй­ствен­ную дея­тель­ность, поэто­му не при­во­ди­ли к жест­ко­му про­ти­во­сто­я­нию. А если такое и слу­ча­лось, то все­гда было одно еди­ное на всех мос­ков­ское началь­ство, реше­ния кото­ро­го не оспа­ри­ва­лись.

Так что же про­изо­шло на этот раз, поче­му Сер­гей Лав­ров вдруг выра­зил такое явное бес­по­кой­ство: «…Насчет ситу­а­ции на гра­ни­це меж­ду Таджи­ки­ста­ном и Кир­ги­зи­ей… Это уже не в пер­вый раз, к сожа­ле­нию, про­ис­хо­дит такое обостре­ние. Мы при­зы­ва­ем наших союз­ни­ков к тому, что­бы они всту­пи­ли в диа­лог, что­бы мак­си­маль­но воз­дер­жи­ва­лись от при­ме­не­ния силы. Гото­вы предо­ста­вить свои посред­ни­че­ские услу­ги. И счи­та­ем, что чем ско­рее ситу­а­ция успо­ко­ит­ся, тем будет луч­ше…»?

Ответ кажет­ся про­за­ич­ным. В Москве крайне недо­воль­ны непре­кра­ща­ю­щим­ся раз­дра­ем меж­ду ее бли­жай­ши­ми союз­ни­ка­ми по ОДКБ, что явно бьёт по ими­джу госу­дар­ства, пыта­ю­ще­го­ся вер­нуть себе ста­тус миро­вой сверх­дер­жа­вы. Хотя бы в цен­траль­но­ази­ат­ском реги­оне Рос­сия счи­та­ет­ся непре­ре­ка­е­мым патро­ном и гаран­том воен­но-поли­ти­че­ской ста­биль­но­сти — в то вре­мя как Китай, соглас­но непи­са­но­му, но устой­чи­во­му раз­де­ле­нию ответ­ствен­но­сти, под­дер­жи­ва­ет финан­со­во-эко­но­ми­че­скую ста­биль­ность в реги­оне.

В кон­це кон­цов, имен­но в кура­жа­щих­ся вдоль сов­мест­ных гра­ниц Кир­ги­зии и Таджи­ки­стане дис­ло­ци­ро­ва­ны круп­ные рос­сий­ские воен­ные базы, что дела­ет Рос­сию в опре­де­лен­ной сте­пе­ни залож­ни­ком ситу­а­ции в слу­чае ее небла­го­при­ят­но­го раз­ви­тия.

Но поче­му таджик­ские парт­не­ры так быст­ро отка­за­лись? Имен­но Душан­бе отверг рос­сий­ское пред­ло­же­ние, в Биш­ке­ке же вла­сти вос­при­ня­ли его как обыч­ное выра­же­ние обес­по­ко­ен­но­сти в Крем­ле.

Таджикистан: зависят, но возмущаются

При­чин может быть несколь­ко. Во-пер­вых, неже­ла­ние обна­ру­жить сла­бость испол­ни­тель­ной вер­ти­ка­ли вла­сти во гла­ве с «Лиде­ром нации, Осно­ва­те­лем мира и един­ства» Таджи­ки­ста­на пре­зи­ден­том Рах­мо­ном. Оче­вид­но, мест­ные авто­ри­те­ты, кон­тро­ли­ру­ю­щие тене­вую тор­гов­лю, а воз­мож­но, и нар­ко­тра­фик через гра­ни­цу, не заин­те­ре­со­ва­ны в появ­ле­нии в сво­ем рай­оне ни сто­лич­ных над­смотр­щи­ков, поку­ша­ю­щих­ся на их биз­нес, ни тем более варя­гов из Рос­сии. Вспом­ним, что уже боль­ше 20 лет, с кон­ца 1990‑х годов, Москве не уда­ет­ся добить­ся воз­вра­ще­ния рос­сий­ских погра­нич­ни­ков для охра­ны таджик­ско-афган­ской гра­ни­цы. Зна­ю­щие истин­ную при­чи­ну упор­ство­вав­ших тогда в отка­зе таджик­ских вла­стей утвер­жда­ли одно­знач­но: рос­сий­ское при­сут­ствие на гра­ни­це лиши­ло бы мест­ных нар­ко­ба­ро­нов кон­тро­ля над сво­им биз­не­сом.

Дру­гие при­чи­ны — поли­ти­че­ские. В нояб­ре в стране пред­сто­ят пре­зи­дент­ские выбо­ры. Нахо­дя­щий­ся у вла­сти в Таджи­ки­стане с 1992 года (!) 67-лет­ний Эмо­ма­ли Рах­мон уже дав­но гото­вил себе в пре­ем­ни­ки 32-лет­не­го сына Руста­ма. В апре­ле он обес­пе­чил ему избра­ние спи­ке­ром сена­та, вто­рой по зна­че­нию долж­но­сти в госу­дар­ствен­ной иерар­хии стра­ны. Одна­ко с этим «сыно­вьим» про­ек­том не все идет глад­ко — наслед­ник явно не тянет на роль лиде­ра, стра­на прак­ти­че­ски даже не зна­ет его голо­са, а на людях он появ­лял­ся, как пра­ви­ло, толь­ко с папой за руч­ку. Соци­аль­ную дистан­цию, да еще и в мас­ках, они ста­ли демон­стри­ро­вать пуб­лич­но толь­ко когда в Таджи­ки­стане офи­ци­аль­но месяц назад при­зна­ли нали­чие коро­на­ви­ру­са.

Реаль­ным рас­по­ря­ди­те­лем власт­ных пол­но­мо­чий явля­ет­ся стар­шая дочь пре­зи­ден­та, 42-лет­няя Озо­да Рах­мон, гла­ва пре­зи­дент­ско­го аппа­ра­та. Имен­но ей, как утвер­жда­ют осве­дом­лен­ные источ­ни­ки The Insider в Душан­бе, при­над­ле­жит ини­ци­а­ти­ва отверг­нуть рос­сий­ское пред­ло­же­ние дипло­ма­ти­че­ской нотой в адрес МИД Рос­сии. На рей­тинг пре­зи­ден­та кри­ти­че­ски повли­я­ла про­валь­ная поли­ти­ка в борь­бе с коро­на­ви­рус­ной пан­де­ми­ей — сна­ча­ла её пол­ное отри­ца­ние вплоть до кон­ца апре­ля, когда стра­ну посе­ти­ла мис­сия ВОЗ, а затем неспо­соб­ность оста­но­вить рез­кий рост рас­про­стра­не­ния забо­ле­ва­ния и смерт­но­сти, самой высо­кой в Цен­траль­ной Азии. В этих усло­ви­ях адми­ни­стра­ции было необ­хо­ди­мо най­ти точ­ки кон­со­ли­да­ции вокруг лич­но­сти лиде­ра нации. Поэто­му вос­тре­бо­ван­ной ока­за­лась гор­дая пози­ция защит­ни­ка наци­о­наль­но­го суве­ре­ни­те­та от пося­га­тельств быв­ше­го «стар­ше­го бра­та».

Это име­ет осо­бен­ное зна­че­ние в пред­две­рии пре­зи­дент­ской кам­па­нии, стар­ту­ю­щей в сен­тяб­ре. Ведь по всем при­зна­кам Эмо­ма­ли Рах­мо­ну при­дет­ся сно­ва выстав­лять свою кан­ди­да­ту­ру.

Кро­ме того, счи­та­ет­ся, что Озо­да Рах­мон, выпуск­ни­ца Джор­джта­ун­ско­го уни­вер­си­те­та, несколь­ко лет рабо­тав­шая в США и име­ю­щая хоро­шие отно­ше­ния со все­ми запад­ны­ми посла­ми в Душан­бе, не без осно­ва­ний может рас­счи­ты­вать на их пози­тив­ную оцен­ку сво­их дей­ствий…

Но дипло­ма­ти­че­ские демар­ши и рабо­та на рей­тин­ги — это одно, а реаль­ность тако­ва, что Эмо­ма­ли Рах­мон не может не ори­ен­ти­ро­вать­ся на Моск­ву и на лич­ное отно­ше­ние Пути­на к про­ис­хо­дя­ще­му в Таджи­ки­стане. Рос­сий­ское воен­ное при­сут­ствие, зави­си­мость от Моск­вы в вопро­сах модер­ни­за­ции соб­ствен­ной армии, раз­но­го рода афган­ские угро­зы, кото­рые обост­рят­ся после неиз­беж­но­го выво­да аме­ри­кан­ских войск, почти мил­ли­он (в дока­ран­тин­ный пери­од) таджик­ских тру­до­вых мигран­тов в Рос­сии — все эти фак­то­ры волей-нево­лей застав­ля­ют таджик­ско­го пре­зи­ден­та перед при­ня­ти­ем важ­ных реше­ний искать встреч со сво­им рос­сий­ском кол­ле­гой и ровес­ни­ком (Путин млад­ше Рах­мо­на на два дня).

Лиде­ры всех цен­траль­но­ази­ат­ских союз­ни­ков Рос­сии по ОДКБ — и Рах­мон, и Тока­ев, и Жээн­бе­ков — при­ня­ли при­гла­ше­ние Пути­на при­е­хать в Моск­ву на парад Побе­ды 24 июня. Впро­чем, не исклю­че­но, что пре­зи­дент Таджи­ки­ста­на запро­сит отдель­ную встре­чу с Пути­ным осе­нью, когда ему ему окон­ча­тель­но надо будет опре­де­лить­ся с фор­ма­том пре­зи­дент­ских выбо­ров. Хоро­шо извест­на тра­ди­ци­он­ная пози­ция Крем­ля по отно­ше­нию к Душан­бе ещё со вре­мен граж­дан­ской вой­ны: Рос­сия гото­ва под­дер­жи­вать таджик­ско­го лиде­ра, если он так или ина­че кон­тро­ли­ру­ет ситу­а­цию в стране. При этом в Москве гото­вы мирить­ся с поис­ка­ми дру­гих гео­по­ли­ти­че­ских спон­со­ров, с попыт­ка­ми Рах­мо­на лави­ро­вать меж­ду Кита­ем, США и ЕС в стрем­ле­нии най­ти у них под­держ­ку, что­бы избе­жать пер­спек­ти­вы ока­зать­ся пол­но­стью рос­сий­ским про­тек­то­ра­том. При­чи­на такой тер­пи­мо­сти Моск­вы на удив­ле­ние про­ста: у нее нет воз­мож­но­сти заме­нить Таджи­ки­ста­ну китай­скую или запад­ную помощь.

Уже несколь­ко лет Душан­бе успеш­но отби­ва­ет­ся от настой­чи­во­го стрем­ле­ния Моск­вы втя­нуть его в чле­ны Евразий­ско­го эко­но­ми­че­ско­го сою­за. Таджик­ские чинов­ни­ки неиз­мен­но отве­ча­ют стан­дарт­ной фор­му­лой: «Мы долж­ны сна­ча­ла вни­ма­тель­но изу­чить опыт член­ства Кир­ги­зии в ЕАЭС…». Меж­ду тем извест­но, что пре­зи­дент­ский аппа­рат не реко­мен­до­вал неко­то­рым таджик­ским экс­пер­там, лоб­би­ру­ю­щим вступ­ле­ние сво­ей стра­ны в ЕАЭС, пуб­лич­но высту­пать с изло­же­ни­ем сво­ей пози­ции.

Инфор­ми­ро­ван­ные источ­ни­ки в Душан­бе утвер­жда­ют, что готов­ность Таджи­ки­ста­на стать чле­ном патро­ни­ру­е­мо­го Рос­си­ей ЕАЭС созре­ет не рань­ше, чем это сде­ла­ет Узбе­ки­стан. Совсем недав­но в Таш­кен­те, в пред­две­рии пла­ни­ру­е­мо­го нынеш­ним летом визи­та пре­зи­ден­та Узбе­ки­ста­на Шав­ка­та Мир­зи­е­е­ва в Моск­ву, объ­яви­ли о жела­нии полу­чить ста­тус наблю­да­те­ля при ЕАЭС. Похо­же, это боль­шее, на что готов в нынеш­ней ситу­а­ции Узбе­ки­стан.

Узбекистан: наш язык — наше дело

Там тоже не оста­ют­ся в дол­гу в ответ на снис­хо­ди­тель­ные заме­ча­ния в свой адрес пред­ста­ви­те­лей рос­сий­ско­го МИД. Так было, когда в сере­дине мая пресс-сек­ре­тарь ведом­ства на Смо­лен­ской пло­ща­ди Мария Заха­ро­ва поста­ви­ла под сомне­ние необ­хо­ди­мость уза­ко­ни­ва­ния офи­ци­аль­но­го дело­про­из­вод­ства в Узбе­ки­стане на госу­дар­ствен­ном, узбек­ском язы­ке, — яко­бы, это нане­сет вред упо­треб­ле­нию рус­ско­го язы­ка в стране. Узбек­ские чинов­ни­ки обви­ни­ли г‑жу Заха­ро­ву в «неэтич­ном дипло­ма­ти­че­ском пове­де­нии»: «Может ли офи­ци­аль­ное лицо МИД Рос­сии гово­рить о том, что отве­ча­ет или не отве­ча­ет инте­ре­сам граж­дан Узбе­ки­ста­на и нашей стра­ны в целом?». МИД Узбе­ки­ста­на отве­тил рос­сий­ским кол­ле­гам сдер­жан­но, но твер­до: «Регу­ли­ро­ва­ние сфе­ры госу­дар­ствен­но­го язы­ка явля­ет­ся исклю­чи­тель­ной пре­ро­га­ти­вой внут­рен­ней поли­ти­ки и не при­ем­лет вме­ша­тель­ства».

Подоб­ный обмен любез­но­стя­ми меж­ду Моск­вой и Таш­кен­том про­ис­хо­дит впер­вые после сме­ны вла­сти в Узбе­ки­стане в 2016 году и избра­ния пре­зи­ден­том Шав­ка­та Мир­зи­ёе­ва. Узбек­ское руко­вод­ство таким обра­зом про­де­мон­стри­ро­ва­ло стрем­ле­ние огра­дить суве­ре­ни­тет сво­ей стра­ны от попы­ток быв­шей совет­ской мет­ро­по­лии по-преж­не­му опре­де­лять пра­ви­ла игры на пост­со­вет­ском про­стран­стве.

Казахстан: против «чрезмерного честолюбия»

Точ­но так же пове­ло себя и новое руко­вод­ство Казах­ста­на, когда выяс­ни­лось, что раз­ра­бо­тан­ные Евразий­ской эко­но­ми­че­ской комис­си­ей (ЕЭК — испол­ни­тель­ный орган ЕАЭС) пред­ло­же­ния по инте­гра­ции огра­ни­чи­ва­ют наци­о­наль­ный суве­ре­ни­тет стран-чле­нов Сою­за. 19 мая Касым-Жомарт Тока­ев на онлайн-сам­ми­те ЕАЭС под­верг кри­ти­ке дея­тель­ность «неко­то­рых пред­ста­ви­те­лей ЕЭК, про­яв­ля­ю­щих чрез­мер­ное често­лю­бие… дескать, мы под­го­то­ви­ли доку­мент, а дело пре­зи­ден­тов — его при­нять».

Под эти­ми «пред­ста­ви­те­ле­ми», как утвер­жда­ют казах­стан­ские экс­пер­ты, име­ют­ся в виду пред­се­да­тель ЕЭК, экс-пре­мьер Бело­рус­сии Миха­ил Мяс­ни­ко­вич и экс-совет­ник Пути­на, министр по инте­гра­ции и мак­ро­эко­но­ми­ке Сер­гей Гла­зьев. Спра­вед­ли­во­сти ради необ­хо­ди­мо заме­тить, что ряд рос­сий­ских экс­пер­тов рас­це­ни­ли рез­кое выступ­ле­ние Тока­е­ва не как выпад про­тив рос­сий­ско­го руко­вод­ства, а, наобо­рот, как при­знак сов­мест­ной дипло­ма­ти­че­ской игры. Москве, мол, сей­час не с руки кри­ти­ко­вать бело­рус­ско­го пре­мье­ра и отстав­лен­но­го из путин­ской коман­ды рос­сий­ско­го эко­но­ми­ста «пат­ри­о­ти­че­ско­го направ­ле­ния», удоб­нее это сде­лать казах­стан­ско­му лиде­ру.

Свою роль сыг­ра­ло и то, что веду­щие стра­ны Цен­траль­ной Азии, Казах­стан и Узбе­ки­стан, пере­жи­ли за послед­ние несколь­ко лет тран­зит вла­сти. Их воз­гла­ви­ли вполне амби­ци­оз­ные лиде­ры, уже про­де­мон­стри­ро­вав­шие волю к эко­но­ми­че­ской и поли­ти­че­ской модер­ни­за­ции. И чем даль­ше, тем реши­тель­нее обна­ру­жи­ва­ет­ся стрем­ле­ние к дистан­ци­ро­ва­нию от Рос­сии, чья внеш­няя поли­ти­ка выгля­дит инстру­мен­том воз­вра­ще­ния ко вре­ме­нам импе­рии с цен­тром в Москве.

Это стрем­ле­ние, в орби­ту кото­ро­го посте­пен­но и необ­ра­ти­мо вовле­ка­ют­ся и осталь­ные стра­ны реги­о­на, будет со вре­ме­нем нарас­тать — тем ско­рее, чем жест­че будет ста­но­вить­ся импер­ский тренд в рос­сий­ской поли­ти­ке. Поэто­му труд­но исклю­чить дра­ма­ти­че­ское раз­ви­тие собы­тий в реги­оне и вокруг него.

Арка­дий ДУБНОВ, поли­то­лог, The Insider