17 C
Астана
11 августа, 2022
Image default

«Нас просто забыли»

Несчастные случаи со смертельным исходом, несовершеннолетние рабочие, разрушение окружающей среды: на шахте Порко, находящейся в ведении компании Glencore в высокогорье Боливии, кооперативы добывают цинк, свинец и серебро в нечеловеческих условиях. Glencore закрывает глаза — закупая большую часть руды, добываемой кооперативами.

Это история организованной безответственности, которая демонстрирует, насколько важно принятие Инициативы ответственного бизнеса.

Семь часов утра. Мы сто­им на коль­це­вой раз­вяз­ке в деревне Пор­ко на Боли­вий­ском пла­то и выде­ля­ем­ся. Сот­ни шах­те­ров про­хо­дят мимо нас в спор­тив­ных шта­нах и шле­мах и смот­рят на нас сон­ны­ми гла­за­ми. Мы — боли­вий­ский жур­на­лист Хор­хе Кис­пе, фото­граф Кри­сти­ан Лом­бар­ди и я — ждем Робер­то, хотя на самом деле это не его насто­я­щее имя. Он хочет отвез­ти нас на руд­ник Пор­ко, где здесь уже 700 лет добы­ва­ют цинк, сереб­ро и сви­нец — это самый ста­рый руд­ник в Боливии.

Шах­те­ры по доро­ге на рабо­ту: трактором…

Рудник управляется Sociedad Minera Illapa SA — 100% дочерней компанией швейцарской компании Glencore.

Тем не менее, боль­шин­ство муж­чин и под­рост­ков, кото­рые идут к руд­ни­ку перед нами, не рабо­та­ют на Илла­пу. Они рабо­та­ют в одном из двух круп­ных коопе­ра­ти­вов. Более 3000 гор­ня­ков рабо­та­ют на Cooperativa Minera Porco Limitada и око­ло 1500 — на Cooperative Huayana Porco. Когда меха­ни­че­ская добы­ча боль­ше не явля­ет­ся при­быль­ной для дочер­ней ком­па­нии Glencore, в игру всту­па­ют коопе­ра­ти­вы и соби­ра­ют отхо­ды, рабо­тая с исполь­зо­ва­ни­ем основ­ных мето­дов и с боль­шим риском.

… На гру­зо­ви­ке или пешком…

Робер­то, кото­рый сей­час появил­ся на коль­це­вой раз­вяз­ке, хочет пока­зать нам, что это озна­ча­ет на прак­ти­ке. Он ведет нас к гру­зо­ви­ку, где уже ждут несколь­ко гор­ня­ков. Заби­ра­ем­ся в кузов. Когда мы под­хо­дим к кон­троль­но-про­пуск­но­му пунк­ту Илла­пы, Робер­то про­сит мое­го кол­ле­гу Хор­хе нена­дол­го при­гнуть­ся. Он един­ствен­ный из нас, кто не носит шле­ма, что, по-види­мо­му, един­ствен­ное, что име­ет зна­че­ние, когда дело дохо­дит до про­хож­де­ния «про­вер­ки без­опас­но­сти» без проблем.

… Все про­хо­дят под аркой Illapa, дочер­ней ком­па­нии Glencore

Мы едем даль­ше, про­ез­жая под показ­ной аркой с над­пи­сью «Illapa SA», мимо пере­ра­ба­ты­ва­ю­ще­го заво­да ком­па­нии, вверх по хол­му к тун­не­лю Хуа­на Кар­ло­са на высо­те 4219 мет­ров над уров­нем моря.

Пока шах­те­ры выкла­ды­ва­ют свои ком­би­не­зо­ны, еще влаж­ные со вче­раш­не­го дня, сушат и начи­на­ют жевать листья коки для укреп­ле­ния, Робер­то крат­ко зна­ко­мит нас с жиз­нью в кооперативе.

Сле­ды сереб­ра, цин­ка и свин­ца: тон­на руды сто­ит око­ло 300 дол­ла­ров США.

Он один из при­мер­но 200 «socios» (масте­ров) коопе­ра­ти­ва Huayana Porco. Он кури­ру­ет восемь чело­век. Шахт­ные коопе­ра­ти­вы на самом деле орга­ни­зо­ва­ны не как коопе­ра­ти­вы, а как ассо­ци­а­ция малых пред­при­я­тий. Они предо­став­ля­ют рабо­чих на свой соб­ствен­ный финан­со­вый риск, кото­рые затем усерд­но тру­дят­ся, полу­чая уста­нов­лен­ную днев­ную зара­бот­ную пла­ту или долю от дохо­дов руд­ни­ка. Мно­гие из них рабо­та­ют без кон­трак­та и почти все без меди­цин­ской стра­хов­ки или стра­хов­ки от несчаст­ных случаев.

Они долж­ны предо­ста­вить свои соб­ствен­ные сред­ства инди­ви­ду­аль­ной защи­ты — мно­гие носят кас­ки из очень деше­во­го пла­сти­ка и почти не наде­ва­ют мас­ки, кото­рые эффек­тив­но защи­ща­ют их от пыли. Если рабо­чий полу­ча­ет трав­му на шах­те, то коопе­ра­тив предо­став­ля­ет финан­со­вую под­держ­ку для ока­за­ния пер­вой помо­щи, но после это­го рабо­чий дол­жен сам во всем разобраться.

Если шахтер умирает, его семья получает установленную сумму в размере 3000 долларов США.

Гля­дя на рабо­чих, загру­жа­ю­щих руду в гру­зо­вик, Робер­то небреж­ным тоном объ­яс­ня­ет, что это преду­смот­ре­но пра­ви­ла­ми коопе­ра­ции. После загруз­ки гру­зо­вик спус­ка­ет­ся с хол­ма на пере­ра­ба­ты­ва­ю­щий завод Илла­пы. Коопе­ра­тив Huayana Porco про­да­ет боль­шую часть сво­ей руды дочер­ней ком­па­нии Glencore, гово­рит Робер­то; достав­ка вре­мя от вре­ме­ни пред­ла­га­ет­ся толь­ко кон­ку­ри­ру­ю­щей фир­ме в Потоси.

Детский труд как нечто само собой разумеющееся

Я гово­рю с самы­ми моло­ды­ми на вид работ­ни­ка­ми Робер­то. Хуан, как мы его назо­вем, рас­ска­зал мне, что он впер­вые при­е­хал сюда год назад, что­бы рабо­тать на шах­те вме­сте со сво­им отцом во вре­мя школь­ных кани­кул. Ему 15 лет. Он гово­рит нам, что рабо­та тяже­лая, но все в поряд­ке — он хочет исполь­зо­вать зара­бо­тан­ные здесь день­ги для покуп­ки новой одежды.

Закон Боли­вии раз­ре­ша­ет моло­дым людям устра­и­вать­ся на опла­чи­ва­е­мую рабо­ту с 14 лет. Одна­ко опре­де­лен­ные виды дея­тель­но­сти не раз­ре­ше­ны с тако­го ран­не­го воз­рас­та — закон пря­мо ого­ва­ри­ва­ет, что это вклю­ча­ет гор­но­до­бы­ва­ю­щую про­мыш­лен­ность. Тем не менее, похо­же, что все здесь, в Пор­ко, тер­пят несо­вер­шен­но­лет­них рабо­чих на шах­те. В деревне Пор­ко на ули­цах мож­но встре­тить десят­ки, каза­лось бы, несо­вер­шен­но­лет­них рабо­чих. Мэр Фре­ди Луго поз­же пожа­лу­ет­ся нам, что мно­гие маль­чи­ки пред­по­чи­та­ют рабо­тать на шах­те, чем закан­чи­вать школу.

Даже Fedecomin, феде­ра­ция коопе­ра­ти­вов шахт в Пото­си, дей­стви­тель­но не пыта­ет­ся отри­цать про­бле­му. Или, по край­ней мере, нена­дол­го. Мене­джер, с кото­рым мы раз­го­ва­ри­ва­ем в их офи­се, пер­во­на­чаль­но заяв­ля­ет с пол­ной убеж­ден­но­стью, что «то, что коопе­ра­ти­вы нани­ма­ют несо­вер­шен­но­лет­них работ­ни­ков — это ложь». Когда мы рас­ска­зы­ва­ем ему о наших наблю­де­ни­ях и встре­чах в Пор­ко, он быст­ро меня­ет курс, при­зна­вая, что «про­бле­ма дей­стви­тель­но существует».

Сно­ва в гору. Как толь­ко его сотруд­ни­ки ушли на рабо­ту, Робер­то ведет нас в тун­нель. При све­те наших налоб­ных фона­рей мы идем за ним в узкий тун­нель; мы долж­ны посто­ян­но при­ги­бать голо­ву. Когда мы стал­ки­ва­ем­ся с гро­хо­чу­щим неболь­шим трак­то­ром, кото­рый выно­сит руду на поверх­ность, мы ста­но­вим­ся у сте­ны, что­бы он мог проехать.

По мере того, как мы углуб­ля­ем­ся в тун­нель, ста­но­вит­ся все жар­че и душнее.

В тем­но­те: вход в «Хуан Кар­лос» на руд­ни­ке Порко.

Кое-где из туннеля выходят глубокие ямы без всякой защиты. Они слишком глубоки, чтобы мы могли видеть дно с помощью налобных фонарей.

Это валы, кото­рые оста­вил после себя Илла­па. Нако­нец, мы подо­шли к месту, где его рабо­чие рабо­та­ют — к это­му момен­ту мы нахо­дим­ся в 1200 мет­рах внут­ри шах­ты. Мы можем слы­шать стук из глу­бо­кой ямы. Робер­то гово­рит, что это люди, рабо­та­ю­щие на 40 мет­ров ниже нас, но он не хочет брать нас туда, пото­му что «это было бы слиш­ком опасно».

Робер­то не нуж­но опа­сать­ся юри­ди­че­ских послед­ствий в слу­чае, если один из его сотруд­ни­ков попа­дет в ава­рию: почти нико­гда не про­во­дит­ся уго­лов­ное рас­сле­до­ва­ние после ава­рии. Если коопе­ра­ти­вы и остав­ши­е­ся в живых род­ствен­ни­ки жерт­вы ава­рии достиг­ли уре­гу­ли­ро­ва­ния, «тогда мы не будем вме­ши­вать­ся», как поз­же ска­зал нам гру­бый поли­цей­ский на вок­за­ле в Пор­ко. «Мы даже не зна­ем о мно­гих авариях».

Когда мы рас­ска­зы­ва­ем поли­цей­ско­му о трех шах­те­рах из коопе­ра­ти­ва Пор­ко Лими­та­да, кото­рые задох­ну­лись на шах­те Пор­ко несколь­ко дней назад, он гово­рит, что ава­рия явно была их соб­ствен­ной виной. Род­ствен­ни­ки сами забра­ли тру­пы с места ава­рии. Никто не вызвал вскры­тие, и когда была пред­при­ня­та попыт­ка пого­во­рить с един­ствен­ным выжив­шим в ава­рии, его уже выпи­са­ли из боль­ни­цы. На этом дело закрыли.

Если в узком тун­не­ле вы встре­ти­те трак­тор, вам при­дет­ся при­жать­ся к стене.
Мно­гие води­те­ли моло­ды: в этих узких тун­не­лях нуж­но быть проворным.
Я нико­гда не езжу без коки: ни один шах­тер не вхо­дит в шах­ту без меш­ка с листья­ми, кото­рые помо­га­ют бороть­ся с уста­ло­стью, голо­дом и холодом.
Из неко­то­рых частей тун­не­ля вид­ны огром­ные ямы — шах­ты, остав­лен­ные Илла­па, кото­рый исполь­зо­вал тяже­лую тех­ни­ку для добы­чи здесь рудников.
Это не все­ля­ет в вас осо­бой уве­рен­но­сти: Илла­па укре­пил части тун­не­ля, кото­рые могут обру­шить­ся само­дель­ны­ми дере­вян­ны­ми столбами.
1200 мет­ров вглубь горы: ска­ла про­би­та отбой­ным молот­ком весом 25 кг.
В отвер­стия встав­ля­ют­ся дина­мит­ные шаш­ки. 
Что­бы быть в без­опас­но­сти, нуж­но отой­ти на рас­сто­я­ние не менее 100 мет­ров, преж­де чем они взорвутся.
На высо­те 4219 мет­ров над уров­нем моря руда нако­нец-то была извле­че­на из шах­ты и…
… Выгру­жа­ет­ся из тун­не­ля на «кон­вей­ер»…
… И, нако­нец, погру­зи­ли на гру­зо­ви­ки, кото­рые обыч­но достав­ля­ют его на пред­при­я­тия Glencore, рас­по­ло­жен­ные даль­ше по склону.

На сле­ду­ю­щий день после посе­ще­ния шах­ты мы встре­ча­ем в Пото­си 28-лет­не­го Эли­сео Мама­ни Кон­до­ри. Он при­ни­ма­ет нас в поме­ще­нии орга­ни­за­ции, кото­рая под­дер­жи­ва­ет людей с огра­ни­чен­ны­ми физи­че­ски­ми воз­мож­но­стя­ми. Он сидит в потре­пан­ном инва­лид­ном крес­ле и носит спор­тив­ные брю­ки с выши­тым на них лого­ти­пом Cooperativa Minera Porco Limitada. Он про­ра­бо­тал в коопе­ра­ти­ве до того дня в авгу­сте 2014 года.

Эли­сео Мама­ни Кон­до­ри упал на 45 мет­ров в яму в шах­те Пор­ко шесть лет назад — и с тех пор его парализовало.

Он запи­сал­ся на рабо­ту на руд­ник в 17-лет­нем воз­расте, и вско­ре после это­го его ста­ли широ­ко при­гла­шать — не столь­ко из-за его рабо­ты в тун­не­лях, сколь­ко из-за его атле­тиз­ма и фан­та­сти­че­ской левой ноги: наря­ду с сорев­но­ва­ни­я­ми по выпив­ке, фут­боль­ны­ми тур­ни­ра­ми. явля­ют­ся самым попу­ляр­ным раз­вле­че­ни­ем гор­ня­ков. Цен­ные игро­ки могут зара­бо­тать хоро­шие допол­ни­тель­ные день­ги, а ино­гда и полу­чать льго­ты на руднике.

Так было с Эли­сео Мама­ни. Его «соци­ум» дал ему раз­ре­ше­ние на добы­чу его соб­ствен­ной руды; они пла­ни­ро­ва­ли раз­де­лить все, что он сде­лал. Он меся­ца­ми рабо­тал, что­бы полу­чить доступ к месту, где, как он думал, най­дет место­рож­де­ния полез­ных ископаемых.

Что­бы добрать­ся до «сво­ей» сек­ции, кото­рая шла пря­мо напро­тив огром­ной шах­ты, остав­лен­ной Илла­пой, ему при­шлось взо­брать­ся на дере­вян­ный столб, кото­рый фир­ма исполь­зо­ва­ла для укреп­ле­ния тун­не­ля. Когда он почти достиг сво­ей про­ме­жу­точ­ной пол­ки, одна из балок рух­ну­ла. Его мог­ли осла­бить зву­ки взры­вов. Эли­сео Мама­ни так­же может пред­ста­вить, что дру­гие шах­те­ры, кото­рые охо­ти­лись за его рудой, мог­ли оста­вить для него ловуш­ку. Он упал с 45 мет­ров в яму.

Парализовано спасением?

Кол­ле­ги Эли­сео при­вя­за­ли его ниж­нюю часть тела к лест­ни­це и попы­та­лись исполь­зо­вать свои кол­лек­тив­ные силы, что­бы под­тя­нуть его на верев­ке. Лест­ни­ца заце­пи­лась за сте­ну шах­ты, он вкли­нил­ся, и боль нена­дол­го при­ве­ла его в себя, преж­де чем он сно­ва поте­рял созна­ние. Он счи­та­ет, что его позво­ноч­ник сло­мал­ся толь­ко во вре­мя спа­са­тель­ной опе­ра­ции. Эли­сео про­вел две неде­ли в коме, и когда он при­шел в созна­ние, пер­вое, что он спро­сил, были ли его трав­мы настоль­ко серьез­ны­ми, что ему при­дет­ся изме­нить фут­боль­ный матч. «Когда мед­сест­ра ска­за­ла мне, что я боль­ше нико­гда не смо­гу ходить, я понял — и заплакал».

Его жена Лисет пред­по­чи­та­ет не вспо­ми­нать тот момент, когда ее муж при­шел домой из боль­ни­цы, и ей при­шлось уха­жи­вать за ним и их ново­рож­ден­ной доче­рью Май­те. Все, что она гово­рит, это то, что «это было похо­же на уход за дву­мя младенцами».

Сего­дня Эли­сео рабо­та­ет в муни­ци­па­ли­те­те Пото­си швей­ца­ром на спор­тив­ном соору­же­нии; он зара­ба­ты­ва­ет пятую часть того, что он ранее зара­ба­ты­вал на руд­ни­ке. Теперь он воз­ла­га­ет надеж­ду на коопе­ра­тив, в кото­ром рабо­тал. Он пла­ни­ру­ет отпра­вить им пись­мо с прось­бой дать хотя бы рабо­ту одно­му из его род­ствен­ни­ков, так как он сам боль­ше не может работать.

Двадцать смертельных случаев в год

Но насколь­ко на самом деле опас­на эта рабо­та? Мож­но ли коли­че­ствен­но оце­нить серьез­ность и часто­ту ава­рий на руд­ни­ке Пор­ко? Посколь­ку досто­вер­ной ста­ти­сти­ки нет, луч­ше все­го отве­тить на эти вопро­сы в больнице.

Док­тор Рей­на Пау­ка­ра Кана­за рабо­та­ет здесь с 2016 года, и циф­ры, кото­ры­ми она делит­ся, вам не по зубам.

Док­тор Рей­на Пау­ка­ра Кана­за часто лечит серьез­но ране­ных моло­дых гор­ня­ков в меди­цин­ском цен­тре в Порко.

Она говорит, что ежедневно лечит горняков с травмами средней и тяжелой степени.

Наи­бо­лее рас­про­стра­не­ны трав­мы голов­но­го моз­га и спи­ны, вызван­ные паде­ни­ем камен­ных плит или паде­ни­я­ми. За послед­ние четы­ре года рабо­ты вра­чом на шах­те в сред­нем поги­ба­ло 20 чело­век в год. В послед­ний раз, когда цены на сырье­вые това­ры рез­ко вырос­ли и на руд­ни­ке тре­бо­ва­лось боль­ше рабо­чих, чем обыч­но, — в 2017 году — почти каж­дую неде­лю гиб­ли люди. Она часто лечит 15–16-летних, а ино­гда и более моло­дых пациентов.

Самому молодому раненому горняку, которого она могла вспомнить, было 11 лет.

В слу­чае самых тяже­лых травм вра­чи не могут ока­зать ниче­го, кро­ме пер­вой помо­щи, исполь­зуя основ­ные сред­ства меди­цин­ско­го цен­тра в Пор­ко. В таких слу­ча­ях постра­дав­шие пере­во­дят­ся в Пото­си. К сожа­ле­нию, им так­же не хва­та­ет обо­ру­до­ва­ния и пер­со­на­ла для спа­са­тель­ных работ внут­ри шах­ты. Ране­ных рабо­чих обыч­но спа­са­ют их кол­ле­ги и достав­ля­ют в боль­ни­цу на любом доступ­ном гру­зо­ви­ке, и да, добав­ля­ет док­тор, это, конеч­но, может при­ве­сти к допол­ни­тель­ным травмам.

Ком­па­ния Illapa в Пор­ко управ­ля­ет дву­мя меди­цин­ски­ми цен­тра­ми, в каж­дом из кото­рых есть маши­на ско­рой помо­щи. Про­бле­ма в том, что это совер­шен­но не помо­га­ет коопе­ра­ти­вам. Соглас­но согла­ше­нию с госу­дар­ствен­ным меди­цин­ским стра­хо­ва­ни­ем, «Illapa не име­ет пра­ва предо­став­лять услу­ги тре­тьим лицам», — пишет Glencore в ответ на запрос.

Преж­де чем мы уйдем, мы хотим обсу­дить еще один вопрос, на кото­рый жало­ва­лись мно­гие жен­щи­ны и муж­чи­ны, с кото­ры­ми мы раз­го­ва­ри­ва­ли в послед­ние дни: загряз­не­ние питье­вой воды под шахтой.

Когда мы еще раз наве­ща­ем мэра Фре­ди Луго, с кото­рым мы уже гово­ри­ли, он неожи­дан­но пока­зы­ва­ет через окно сво­е­го каби­не­та двум жен­щи­нам в тра­ди­ци­он­ной одеж­де, сто­я­щим на дере­вен­ской пло­ща­ди. «Иди­те и пого­во­ри­те с ними, — гово­рит он, — они могут рас­ска­зать вам, како­во это жить под шахтой».

Сего­дня уро­жай­ность даже вдвое мень­ше, чем была 20 лет назад, гово­рят Хеле­на Кор­до­ба (сле­ва) и Дами­а­на Апа­за из Чуркуиты.

Мы обхо­дим и гово­рим с дву­мя жен­щи­на­ми. Нас встре­ча­ет вне­зап­ная напы­щен­ная речь. Они из дерев­ни Чур­ку­и­та, рас­по­ло­жен­ной в несколь­ких сот­нях мет­ров ниже шах­ты. 57-лет­няя Дами­а­на Апа­за гово­рит, что вода из реки, кото­рая рань­ше была отлич­ным источ­ни­ком питье­вой воды, боль­ше не при­год­на для питья. Она по-преж­не­му выра­щи­ва­ет фасоль, кар­то­фель, куку­ру­зу и ово­щи, но уро­жай­ность состав­ля­ет менее поло­ви­ны того, что было 20 лет назад. Моло­ко и мясо их лам и коз боль­ше не достав­ля­ют удо­воль­ствия, форель, кото­рая рань­ше была в ручье, дав­но исчезла.

«Вы больше не можете жить в Чуркуите», — говорит она.

Мы хотим лич­но взгля­нуть на дерев­ню, постра­дав­шую от добы­чи полез­ных иско­па­е­мых. Вме­сте с инже­не­ром по окру­жа­ю­щей сре­де Мар­се­лой Рохас Аро­ни мы садим­ся в микроавтобус.

Мар­се­ла Рохас про­ра­бо­та­ла в муни­ци­па­ли­те­те Пор­ко доб­рых три года — и за это вре­мя она про­ве­ла два подроб­ных иссле­до­ва­ния воз­дей­ствия гор­но­до­бы­ва­ю­щей дея­тель­но­сти на окру­жа­ю­щую сре­ду и каче­ства воды в муни­ци­па­ли­те­те ниже шахты.

Выхо­дим в деревне Сора Моли­но. Мар­се­ла Рохас при­во­дит нас к быв­ше­му питье­во­му источ­ни­ку дерев­ни: реке Агуа Касти­лья. Теперь в засуш­ли­вый пери­од это боль­ше струй­ка, с крас­но­ва­тым отблес­ком и пузырь­ка­ми пены.

Рус­ло реки Агуа Касти­лья в Порко.

В 50 раз больше разрешенного максимума

В сен­тяб­ре про­шло­го года в шесть часов утра Мар­се­ла Рохас взя­ла про­бы из реки, кото­рая все­гда была самым важ­ным источ­ни­ком питье­вой воды для жите­лей, и отпра­ви­ла их в лабо­ра­то­рию для ана­ли­за. Резуль­та­ты были очень тре­вож­ны­ми. Мак­си­маль­но допу­сти­мое содер­жа­ние цин­ка в питье­вой воде как в Боли­вии, так и в Швей­ца­рии состав­ля­ет 5 мил­ли­грам­мов на литр. В воде в Сора-Моли­на было 30,6 мил­ли­грам­ма на литр — в шесть раз боль­ше допу­сти­мой кон­цен­тра­ции метал­ла, кото­рый в боль­ших коли­че­ствах повре­жда­ет не толь­ко рас­те­ния, но и орга­ны чело­ве­ка. Желе­зо , кото­рое осо­бен­но опас­но для пече­ни, было обна­ру­же­но в кон­цен­тра­ции 8,51 мил­ли­грам­ма на литр, что в 28 раз пре­вы­ша­ет допу­сти­мый мак­си­мум в 0,3 мил­ли­грам­ма в Боли­вии. Мар­га­нец, кото­рый в высо­ких кон­цен­тра­ци­ях вли­я­ет на когни­тив­ные и дви­га­тель­ные функ­ции, при­сут­ство­вал в Sora Molino в кон­цен­тра­ции 5,29 мил­ли­грам­ма на литр — более чем в 50 раз раз­ре­шен­ный боли­вий­ский мак­си­мум 0,1 мил­ли­грам­ма и более чем в 100 раз раз­ре­шен­ный мак­си­мум в Швейцарии.

Боль­шин­ство семей дав­но пере­еха­ли из-за отрав­лен­ной воды.

В янва­ре про­шло­го года Мар­се­ла Рохас пред­ста­ви­ла свой отчет пра­ви­тель­ству депар­та­мен­та в Пото­си. Что про­изо­шло с тех пор? «Вот что рас­стра­и­ва­ет», — гово­рит она. Толь­ко ведом­ствен­ные вла­сти име­ют пра­во нала­гать санк­ции и отда­вать рас­по­ря­же­ние о закры­тии заво­да на пери­од, пока он не будет вос­ста­нов­лен. Но это­го нико­гда не было.

Один раз, два раза в год кто-то из «секретариата Матери-Земли», министерства окружающей среды, сопровождает ее на инспекции, а потом… ничего не происходит.

Вме­сте с инже­не­ром-эко­ло­гом мы направ­ля­ем­ся к несколь­ким домам в посел­ке, кото­рые не обвет­ша­ли и все еще покры­ты целы­ми соло­мен­ны­ми кры­ша­ми. На склоне хол­ма с видом на дерев­ню мож­но уви­деть остат­ки низ­ких стен, сви­де­тель­ству­ю­щие о тер­ра­сах, на кото­рых когда-то выра­щи­ва­лась еда. Теперь там кро­ме заро­с­лей ниче­го не рас­тет. Перед дво­ром на неболь­шом поле рас­тут неж­ные рас­те­ния, на кото­рых одна­жды долж­ны вырас­ти бобы. Шубы ламы рас­кла­ды­ва­ют­ся сушить­ся на под­окон­ни­ке, где-то лает соба­ка, толь­ко людей мы не видим.

Мы уже соби­ра­ем­ся уйти, когда видим вда­ле­ке пикап, еду­щий в нашем направ­ле­нии. На спине он несет груп­пу муж­чин и жен­щин в чер­ном. Они род­ствен­ни­ки 42-лет­ней Хуа­ны Чоке, кото­рая пред­ста­ви­лась как «вдо­ва Ксе­но­на Кру­за». Ее муж умер ров­но месяц назад в воз­расте 46 лет. Сюда при­е­ха­ла скор­бя­щая семья, что­бы отдать ему дань ува­же­ния. Хуа­на Чоке ука­зы­ва­ет на оди­но­кий крест, воткну­тый в зем­лю меж­ду дву­мя куста­ми. «Он похо­ро­нен здесь, и здесь меня похоронят».

Ксе­нон Круз рабо­тал на шах­те, как и почти все здесь здо­ро­вые муж­чи­ны. Он рабо­тал в ком­па­нии Illapa до тех пор, пока в 2007 году не упал под какой-либо меха­низм и не полу­чил серьез­ных травм. Он так и не смог пол­но­стью выздо­ро­веть. Он полу­чал от ком­па­нии лишь неболь­шую пен­сию, менее тре­ти его пер­во­на­чаль­ной зара­бот­ной пла­ты. Поэто­му, несмот­ря на трав­мы, он вер­нул­ся к рабо­те в руко­вод­стве одно­го из коопе­ра­ти­вов, пока месяц назад не умер от ослож­не­ний со здоровьем.

Хуа­на Чоке ска­за­ла нам, что она не зна­ла, как теперь кор­мить сво­их пяте­рых детей и себя. Ведь уже невоз­мож­но жить здесь, в Сора-Молине, куда она при­е­ха­ла 25 лет назад, «когда все еще было зеленым».

Вода из реки отравлена ​​— «когда наши ламы пьют из нее, им конец».

Это повто­ря­ет­ся неод­но­крат­но. Если не будет мно­го дождя, все поса­жен­ное погиб­нет. По сло­вам Хуа­ны Чоке, кар­то­фель послед­не­го уро­жая был твер­дым и раз­ме­ром мень­ше боль­шо­го паль­ца. К насто­я­ще­му вре­ме­ни ей уже не уда­ет­ся сдер­жи­вать сле­зы. «Нас про­сто забыли».

Есте­ствен­но, воз­ни­ка­ет вопрос: кто несет ответ­ствен­ность за отрав­лен­ную воду в муни­ци­па­ли­те­те ниже шах­ты Пор­ко? Ком­па­ния Illapa, кото­рая ведет добы­чу с исполь­зо­ва­ни­ем тех­ни­ки и боль­шо­го коли­че­ства воды? Или пло­хо регу­ли­ру­е­мые коопе­ра­ти­вы? «В отли­чие от коопе­ра­ти­вов, дочер­няя ком­па­ния Glencore име­ет дей­ству­ю­щую эко­ло­ги­че­скую лицен­зию», — гово­рит инже­нер-эко­лог Мар­се­ла Рохас.

Однако при проверке документов Иллапы в марте было выявлено несколько проблем.

Зале­жи цин­ка и свин­ца не были долж­ным обра­зом закры­ты, а неко­то­рые кана­лы, слу­жа­щие для предот­вра­ще­ния попа­да­ния сле­дов в реку, отсут­ство­ва­ли. В деревне Плайя-Вер­де, кото­рая рас­по­ло­же­на под одним из резер­ву­а­ров для хра­не­ния воды, экс­плу­а­ти­ру­е­мых Illapa, вла­сти про­ве­ри­ли каче­ство воды после жалоб жите­лей. Они обна­ру­жи­ли сле­ды свин­ца, желе­за и цин­ка, пре­вы­ша­ю­щие мак­си­маль­но допу­сти­мые уров­ни. И, нако­нец, так назы­ва­е­мый кис­лот­ный дре­наж руд­ни­ков был недо­ста­точ­но сохранен.

В ответ на запрос Анна Кру­ти­ков из Glencore под­твер­ди­ла аудит, про­ве­ден­ный в мар­те 2020 года, и напи­са­ла, что в офи­ци­аль­ном отче­те инспек­ции «эко­ло­ги­че­ских нару­ше­ний не обна­ру­же­но» и что реко­мен­да­ции по управ­ле­нию дре­на­жем кис­лых пород «выпол­не­ны» . Что каса­ет­ся каче­ства воды, она напи­са­ла, что они обра­ща­ют­ся к муни­ци­паль­ным вла­стям, «что­бы понять их озабоченность».

«Пожа­луй­ста, не при­хо­ди­те на рабо­ту в состо­я­нии нар­ко­ти­че­ско­го опья­не­ния», — про­сит фили­ал Glencore у вхо­да в шахту…

Чего стоит эта комплексная проверка?

Мы хоте­ли бы пого­во­рить с мест­ным руко­вод­ством ком­па­нии, что­бы сооб­щить о наших про­бле­мах. Одна­ко пред­по­ла­га­е­мая встре­ча так и не состо­я­лась, и когда мы попы­та­ли сча­стья в штаб-квар­ти­ре в Ла-Пасе, в пер­вый день нам ска­за­ли, что, к сожа­ле­нию, все мене­дже­ры при­сут­ству­ют на встре­чах. На вто­рой день нам ска­за­ли, что, к сожа­ле­нию, все мене­дже­ры рабо­та­ют из дома и недо­ступ­ны. На вопро­сы, кото­рые мы отпра­ви­ли в пись­мен­ной фор­ме, в конеч­ном ито­ге отве­ти­ли из штаб-квар­ти­ры в Цуге.

Что каса­ет­ся согла­ше­ний с коопе­ра­ти­ва­ми , гла­ва Glencore по вопро­сам устой­чи­во­го раз­ви­тия Анна Кру­ти­ков пишет нам, что Illapa «не име­ет дого­во­ров или согла­ше­ний с коопе­ра­ти­ва­ми». После того, как ком­па­ния «завер­ши­ла свою дея­тель­ность на опре­де­лен­ных участ­ках кон­цес­сии и не име­ет даль­ней­ших пла­нов по добы­че полез­ных иско­па­е­мых, она долж­на про­ин­фор­ми­ро­вать Comibol, кото­рая может или не может пере­дать эти участ­ки коопе­ра­ти­вам. Таким обра­зом, ком­па­ния, по край­ней мере, кос­вен­но участ­ву­ет в при­ня­тии реше­ния о том, где коопе­ра­ти­вам раз­ре­ше­но рабо­тать. Мно­го­чис­лен­ные «обще­ства» коопе­ра­ти­вов жалу­ют­ся нам, что Илла­па остав­ля­ет им толь­ко «la basura» (мусор).

В Fedecomin, феде­ра­ции шахт­ных коопе­ра­ти­вов, нам гово­рят, что наря­ду с офи­ци­аль­ны­ми кон­трак­та­ми с Comibol суще­ству­ют пря­мые нефор­маль­ные обсуж­де­ния и согла­ше­ния меж­ду Illapa и коопе­ра­ти­ва­ми. Тем не менее, они часто не запи­сы­ва­ют­ся и не име­ют «ника­ко­го юри­ди­че­ско­го статуса».

Glencore не отве­ча­ет на наш вопрос о доле руды коопе­ра­ти­вов, кото­рую поку­па­ет Illapa, назы­вая это «ком­мер­че­ски кон­фи­ден­ци­аль­ной» инфор­ма­ци­ей. Одна­ко в нем гово­рит­ся, что кон­трак­ты на закуп­ку с коопе­ра­ти­ва­ми «под­ле­жат ком­плекс­ной про­вер­ке по ком­мер­че­ским, пра­во­вым и экс­плу­а­та­ци­он­ным аспек­там, вклю­чая (…) без­опас­ность и рис­ки дет­ско­го тру­да, в соот­вет­ствии со Стан­дар­та­ми постав­щи­ков Glencore . Сре­ди про­че­го, эти стан­дар­ты вклю­ча­ют ожи­да­ние того, что постав­щи­ки «не тер­пят любых форм совре­мен­но­го раб­ства, вклю­чая […] дет­ский труд» и что они обес­пе­чи­ва­ют «без­опас­ную и здо­ро­вую рабо­чую сре­ду, вклю­чая соот­вет­ству­ю­щие сред­ства инди­ви­ду­аль­ной защи­ты» .

Гля­дя на обсто­я­тель­ства на местах в Пор­ко, эти заяв­ле­ния кажут­ся совер­шен­но абсурд­ны­ми. Любой и каж­дый, кто осмот­рит­ся в Пор­ко рано утром или в кон­це рабо­че­го дня, уви­дит, что у боль­шин­ства гор­ня­ков нет соот­вет­ству­ю­щих средств инди­ви­ду­аль­ной защи­ты и что мно­гие из них явно несовершеннолетние.

Вы должны спросить себя: что именно проверила комплексная юридическая проверка, если она этого не обнаружила?

Что каса­ет­ся про­ве­рок на вхо­де в шах­ту , Glencore пишет, что люди, кото­рые вхо­дят в эту зону, реги­стри­ру­ют­ся, и что одна из про­ве­рок — это исполь­зо­ва­ние средств инди­ви­ду­аль­ной защи­ты. Одна­ко Иллап не име­ет пол­но­мо­чий «навя­зы­вать какие-либо тре­бо­ва­ния чле­нам кооператива».

Со сво­ей сто­ро­ны, в 2019 году хол­дин­го­вая ком­па­ния Sinchi Wayra, вла­де­ю­щая Illapa SA, сооб­щи­ла Гло­баль­но­му дого­во­ру ООН, что про­во­дит регу­ляр­ный диа­лог с коопе­ра­ти­ва­ми по «важ­ным темам, таким как сред­ства инди­ви­ду­аль­ной защи­ты, исполь­зо­ва­ние дет­ско­го тру­да и нане­се­ние ущер­ба окру­жа­ю­щей среде. ».

Так­же пла­ни­ро­ва­лось посе­тить коопе­ра­ти­вы, что­бы убе­дить­ся, что «они соот­вет­ству­ют нашим усло­ви­ям». Мы не зна­ем, име­ли ли место эти посе­ще­ния. Что вы, веро­ят­но, може­те ска­зать, так это то, что если они и име­ли, то оче­вид­но, что они име­ли такой же эффект, как диа­лог или хоро­шо сфор­му­ли­ро­ван­ные пред­ло­же­ния в стан­дар­тах постав­щи­ков, то есть совсем не сильно.

… Пере­ра­бо­тан­ный про­дукт достав­ля­ет­ся гру­зо­ви­ком в «Агуа Касти­лья» ниже Порко…

Препятствия в красном кране

Мы так­же хоте­ли бы задать Comibol несколь­ко вопро­сов: что он дела­ет, что­бы регу­ли­ро­вать без­за­ко­ние в коопе­ра­ти­вах? Какие обя­зан­но­сти, по его мне­нию, несет фир­ма Illapa как опе­ра­тор шахты?

Попыт­ку най­ти отве­ты на эти и дру­гие вопро­сы от вла­стей Боли­вии, веро­ят­но, луч­ше все­го опи­сать как коль­це­вую гон­ку с пре­пят­стви­я­ми. Во-пер­вых, мы обра­ща­ем­ся к реги­о­наль­ным офи­сам в Пото­си, кото­рые направ­ля­ют нас в штаб-квар­ти­ру в Ла-Пасе. Мы пой­дем туда. Оце­нить усло­вия тру­да в коопе­ра­ти­вах слож­но, а улуч­шить их — еще слож­нее, — ска­зал нам дру­же­люб­ный сотруд­ник пресс-служ­бы. Он откро­вен­но добав­ля­ет, что коопе­ра­ти­вы, к сожа­ле­нию, непод­кон­троль­ны ком­па­нии и властям.

Тем не менее, он не может нам ниче­го ска­зать о кон­трак­тах или обя­зан­но­стях в отно­ше­нии руд­ни­ка Пор­ко. «Те, кто мог, — все на собра­ни­ях в тече­ние все­го дня», — гово­рит он. Мы долж­ны отправ­лять наши вопро­сы в пись­мен­ной форме.

После того, как я это сде­лал, ситу­а­ция ста­но­вит­ся стран­ной. После двух дней обсуж­де­ния пресс-атта­ше ска­зал нам, что я дол­жен задать свои вопро­сы непо­сред­ствен­но пре­зи­ден­ту Comibol. Я делаю это и, нако­нец, полу­чаю пись­мо от пре­зи­ден­та, в кото­ром он заяв­ля­ет, что, к сожа­ле­нию, дол­жен запро­сить офи­ци­аль­ное хода­тай­ство, что­бы удо­сто­ве­рить­ся, что имен­но я дей­стви­тель­но задал вопро­сы. Я сдаюсь.

… Где его загру­жа­ют в товар­ные поез­да. Желез­ная доро­га ведет в чилий­ский порт Антофагаста.

«Ты не можешь здесь больше жить»

На сво­ей стра­ни­це устой­чи­во­го раз­ви­тия Glencore пишет: «Мы защи­ща­ем пра­ва чело­ве­ка и под­дер­жи­ва­ем устой­чи­вое дол­го­сроч­ное раз­ви­тие мест­ных сооб­ществ, в кото­рых мы рабо­та­ем». Неяс­но, какие кон­крет­ные уси­лия Glencore пред­при­ни­ма­ет в Боли­вии в обла­сти устой­чи­во­го раз­ви­тия — эта стра­на про­сто не упо­ми­на­ет­ся в послед­нем 97-стра­нич­ном отче­те об устой­чи­вом раз­ви­тии ком­па­нии из Цуга.

Хуа­на Чоке, вдо­ва из Сора Моли­на, вынес­ла вер­дикт. «Ком­па­ния забра­ла все силы мое­го мужа и выбро­си­ла его, как соба­ку, — гово­рит она, — а из-за отрав­лен­ной воды вы боль­ше не може­те здесь жить».

Да инициативе ответственного бизнеса

Что изме­нит­ся, если Швей­ца­рия про­го­ло­су­ет за ини­ци­а­ти­ву ответ­ствен­но­го бизнеса ?

Если Ини­ци­а­ти­ва будет при­ня­та, Glencore боль­ше не смо­жет нару­шать эко­ло­ги­че­ские стан­дар­ты и будет вынуж­де­на сле­дить за тем, что­бы гор­но­до­бы­ва­ю­щая дея­тель­ность боль­ше не отрав­ля­ла реку Агуа-Касти­лья, что важ­но для реги­о­на. В про­тив­ном слу­чае постра­дав­шие жите­ли смо­гут потре­бо­вать ком­пен­са­цию в штаб-квар­ти­ре в Бааре в швей­цар­ском кан­тоне Цуг. Ком­па­ния Glencore долж­на сде­лать все, что в ее силах, для того, что­бы несо­вер­шен­но­лет­ние рабо­чие не попа­да­ли в шах­ты и что­бы избе­жать несчаст­ных слу­ча­ев, часто со смер­тель­ным исхо­дом, боль­ше не было.

Источ­ник: https://stories.publiceye.ch/

архивные статьи по теме

Данные о 70-ти убитых подтверждаются различными СМИ, в том числе и радио Азаттык

Пиррова победа Реджепа Эрдогана

Дело Сарбопеева, похоже, развалится