-26 C
Астана
25 февраля, 2021
Image default

«Мой отец верил в законы Китая, они не ответили ему взаимностью». Казахи и кыргызы — о «лагерях перевоспитания» и заключенных там родных

В китай­ских «лаге­рях пере­вос­пи­та­ния», по дан­ным пра­во­за­щит­ни­ков, при­ну­ди­тель­но удер­жи­ва­ет­ся более 700 тысяч этни­че­ских каза­хов и более 50 тысяч этни­че­ских кыр­гы­зов. Кор­ре­спон­дент «Насто­я­ще­го Вре­ме­ни« Али­на Жети­ге­но­ва собра­ла исто­рии тех из них, кто смог уехать в Кыр­гыз­стан и Казах­стан и пыта­ет­ся выз­во­лить из «лаге­рей» сво­их родственников.

«ОТЕЦ ПОМОГ СОСЕДКЕ НАПИСАТЬ ЖАЛОБУ В ПЕКИН»

«Сего­дня помин­ки мое­го отца, он умер в китай­ском “лаге­ре пере­вос­пи­та­ния”. Это горе я не могу даже раз­де­лить с мамой или бра­тья­ми — не знаю, живы они или мерт­вы, отпра­ви­ли ли их обрат­но в “лагерь”, под­вер­га­ют ли пыт­кам. Пол­ная мучи­тель­ная неиз­вест­ность. Вот даже не гово­рят, что папа умер сего­дня, я думаю, это слу­чи­лось еще в авгу­сте. Боль­но­го и ста­ро­го чело­ве­ка дове­ли до смер­ти пыт­ка­ми», —рас­ска­зы­ва­ет Аки­кат Калиолла.

Аки­кат — музы­кант и про­дю­сер. Он родил­ся в казах­ской семье в китай­ском Синьц­зяне. Роди­тель­ский дом Аки­кат поки­нул в 19 лет, что­бы полу­чить музы­каль­ное обра­зо­ва­ние в Пекине. Пора­бо­тав там и в Шан­хае в извест­ной меж­ду­на­род­ной ком­па­нии, поучаст­во­вав в госу­дар­ствен­ных музы­каль­ных про­ек­тах и кон­цер­тах, он отпра­вил­ся в Урум­чи пре­по­да­вать в музы­каль­ной шко­ле. Там Аки­кат встре­тил свою буду­щую супру­гу, она граж­дан­ка Казахстана.

Аки­кат Калиолла

«Она была извест­ной испол­ни­тель­ни­цей казах­ской музы­ки, я дав­но вос­хи­щал­ся ее талан­том, — рас­ска­зы­ва­ет музы­кант. — На сва­дьбе в Китае мой отец пода­рил моей неве­сте две кни­ги — Кон­сти­ту­цию и уго­лов­ный кодекс Китая — со сло­ва­ми: “Ты свя­зы­ва­ешь жизнь с граж­да­ни­ном Китая, ты долж­на быть зна­ко­ма с зако­на­ми этой стра­ны наря­ду со сво­ей”. Настоль­ко мой отец верил в вер­хо­вен­ство зако­на и судеб­ную систе­му Китая. К сожа­ле­нию, они не отве­ти­ли ему взаимностью».

Аки­кат с супру­гой живут в Казах­стане с 2015 года, в 2018 году музы­кант полу­чил казах­стан­ское граж­дан­ство. Его роди­те­ли и бра­тья оста­лись в Китае.

Тур­сы­ну­лы Калиол­ле, отцу Аки­ка­та, в этом году испол­ни­лось 70 лет. Он был обра­зо­ван­ным чело­ве­ком, сво­бод­но вла­дел китай­ским и помо­гал каза­хам, на кото­рых уси­ли­лось дав­ле­ние в послед­ние годы, писать на китай­ском жало­бы или заяв­ле­ния. «После того как мой отец помог сосед­ке напи­сать жало­бу в Пекин на охран­ни­ков, избив­ших ее мужа до смер­ти, папу и двух моих бра­тьев забра­ли. Не было ника­ко­го орде­ра, ника­ко­го суда и след­ствия. Их про­сто забра­ли. То пись­мо об убий­стве мест­ны­ми вла­стя­ми мужа сосед­ки так до цен­траль­ных вла­стей и не дошло, оно оста­лось у мест­ных вла­стей, и они нача­ли мстить. Мое­го отца поз­же при­го­во­ри­ли к 20 годам. Пожи­ло­го и глу­бо­ко боль­но­го чело­ве­ка, рабо­тав­ше­го в мини­стер­стве куль­ту­ры, учив­ше­го сво­их детей китай­ско­му наравне с казах­ским, верив­ше­го в китай­ские законы!»

Быв­шие узни­ки «лаге­рей пере­вос­пи­та­ния» и род­ствен­ни­ки тех, кто там ока­зал­ся, рас­ска­зы­ва­ют пра­во­за­щит­ни­кам, что дале­ко не все­гда в лагерь поме­ща­ют по реше­нию суда. За чело­ве­ком могут прий­ти поли­цей­ские, охран­ни­ки лаге­ря или люди в граж­дан­ском, кото­рые никак не пред­став­ля­ют­ся. Задер­жан­но­му зачи­ты­ва­ют обви­не­ние и отправ­ля­ют в лагерь. Есть сви­де­тель­ства о том, что буду­щих узни­ков вынуж­да­ли самим выби­рать себе нару­ше­ние из спис­ка и сра­зу же «при­ду­мы­вать» срок — пол­го­да или десять лет. В тех слу­ча­ях, когда суды все-таки про­хо­дят, обви­ня­е­мым не предо­став­ля­ют адво­ка­та и не поз­во­ля­ют защи­щать себя.

Офи­ци­аль­ная вер­сия китай­ских вла­стей: репрес­сий нет, а «лаге­ря» — это «цен­тры пере­под­го­тов­ки», в кото­рых люди полу­ча­ют новую про­фес­сию, обра­зо­ва­ние и учат язык. Эти цен­тры поз­во­ля­ют эффек­тив­но бороть­ся с рели­ги­оз­ным экс­тре­миз­мом, заяв­ля­ет Пекин.

Когда мать Аки­ка­та пошла в поли­цию в поис­ках мужа и сыно­вей, ее заклю­чи­ли как раз в такой «центр про­фес­си­о­наль­ной под­го­тов­ки». Но, по дан­ным ООН и меж­ду­на­род­ных пра­во­за­щит­ных орга­ни­за­ций, в этих цен­трах про­тив воли содер­жат более мил­ли­о­на людей: в основ­ном уйгу­ров, каза­хов, кыр­гы­зов и китай­ских мусуль­ман — хуэй. Жур­на­лист­ские рас­сле­до­ва­ния и пока­за­ния побы­вав­ших в этих местах людей пока­зы­ва­ют, что так назы­ва­е­мые лаге­ря поли­ти­че­ско­го пере­вос­пи­та­ния функ­ци­о­ни­ру­ют как тюрь­мы и в них прак­ти­ку­ют­ся пытки.

Аки­кат Калиол­ла перед посоль­ством Китая в Нур-Сул­тане, 26 июня 2020 года

В июне 2020 года Аки­кат вышел на оди­ноч­ный пикет в Нур-Сул­тане перед посоль­ством Китая, зако­вав себя в цепи. «В июле они поз­во­ли­ли свя­зать­ся с мате­рью и бра­тья­ми через китай­ский мес­сен­джер WeChat. Но с 16 авгу­ста связь сно­ва обо­рва­лась, — ​рас­ска­зы­ва­ет он. — После выхо­да из лаге­ря мать и бра­тья были под домаш­ним аре­стом, а вско­ре сно­ва про­па­ли. Мои зна­ко­мые в Китае про­ве­ря­ли дом роди­те­лей, но там никто не живет. Мы не зна­ем, забра­ли ли их сно­ва в лаге­ря, живы ли они вовсе».

«Он был таким, каким я хочу быть для сво­их детей: уде­лял семье боль­ше все­го вни­ма­ния, учил­ся с нами, под­дер­жи­вал все наши стрем­ле­ния, — гово­рит Аки­кат о погиб­шем отце. — Когда я увлек­ся музы­кой, несмот­ря на финан­со­вые слож­но­сти, он раз­до­был мне пиа­ни­но и сту­дий­ное обо­ру­до­ва­ние. Быть при­мер­ны­ми граж­да­на­ми стра­ны, в кото­рой мы жили, было так же важ­но, как и зна­ние казах­ской исто­рии и куль­ту­ры. По инфор­ма­ции из раз­ных источ­ни­ков я заклю­чаю, что бра­тьев и маму в авгу­сте забра­ли пото­му, что отец умер тогда. Так [вла­сти] при­кры­ва­ют свое преступление».

«ТЯЖЕЛО ОБЪЯСНИТЬ ДЕТЯМ, ГДЕ ДЕДУШКА И БАБУШКА»

Уже­сто­чив­ши­е­ся в 2016 году репрес­сии в отно­ше­нии пред­ста­ви­те­лей тюр­ко­языч­ных наро­дов и мусуль­ман в Китае свя­зы­ва­ют с назна­че­ни­ем лиде­ром Ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии Синьц­зя­на Чэнь Цюа­нь­го. Он стал изве­стен сво­и­ми жест­ки­ми адми­ни­стра­тив­ны­ми мера­ми, еще когда воз­глав­лял Тибет. В июне 2020 года США вве­ли санк­ции про­тив Цюа­нь­го за «серьез­ные нару­ше­ния прав этни­че­ских мень­шинств в Синьц­зяне, мас­со­вые про­из­воль­ные задер­жа­ния и серьез­ное физи­че­ское насилие».

Цюа­нь­го пре­вра­тил весь реги­он в поли­цей­ское госу­дар­ство с блок­по­ста­ми меж­ду горо­да­ми и внут­ри горо­дов — меж­ду рай­о­на­ми, с сетью камер с функ­ци­ей рас­по­зна­ва­ния лиц, с обя­за­тель­ным ска­ни­ро­ва­ни­ем ID для вхо­да в дома и тор­го­вые цен­тры. Всю­ду — поли­цей­ские в фор­ме и штат­ском. Под репрес­сии попа­ли не толь­ко уйгуры.

«На уйгу­ров хань­цы (пред­ста­ви­те­ли этни­че­ско­го боль­шин­ства в Китае. – Ред.) дави­ли все­гда, осо­бен­но жест­ко — после вол­не­ний в Урум­чи в 2009 году. Но вот к более раз­об­щен­ным, менее рели­ги­оз­ным, коче­вым каза­хам и кыр­гы­зам уси­ли­ли меры с 2016 года. Ездить за гра­ни­цу ста­ло слож­нее. До это­го мы при­ез­жа­ли в Казах­стан и Кыр­гыз­стан к род­ствен­ни­кам, дети посту­па­ли сюда в вузы. Потом все эти сту­ден­ты нача­ли про­па­дать», — гово­рит Жаныл, этни­че­ская кыр­гыз­ка из Кызыл­суу-Кыр­гыз­ско­го авто­ном­но­го окру­га Синьц­зян-Уйгур­ско­го авто­ном­но­го рай­о­на Китая. Ее муж — этни­че­ский уйгур. У обо­их в Китае оста­лись род­ствен­ни­ки. Одни нахо­дят­ся в «лаге­рях поли­ти­че­ско­го пере­вос­пи­та­ния», дру­гие ста­ли все реже выхо­дить на связь и более сдер­жан­но делить­ся происходящим.

«Жена мое­го бра­та — кита­ян­ка, мой муж — уйгур. Женив­шись, брат с семьей пере­еха­ли в Тай­вань, мы — в Биш­кек, сест­ра уеха­ла учить­ся в Евро­пу и оста­лась там. Роди­те­ли не были про­тив ни наших бра­ков, ни наших пере­ез­дов. Они были уве­ре­ны, что их не кос­нет­ся эта вол­на репрес­сий: интер­на­ци­о­наль­ная семья, гово­рят на китай­ском, рели­гию не практикуют».

Роди­те­ли Жаныл вели свой биз­нес в Синьц­зяне, мама в послед­ние годы перед задер­жа­ни­ем лета­ла из Китая за гра­ни­цу часто и надол­го, — напри­мер, когда доче­ри рожа­ли. «Обыч­но пас­пор­та нахо­дят­ся у поли­цей­ских — и ты ходишь и объ­яс­ня­ешь, зачем, к кому и куда хочешь поехать. Ну или даешь взят­ку. Но в 2013 и 2014 году было кай­фо­во, люди име­ли свои пас­пор­та на руках. У всех нас тро­их нала­ди­лось с рабо­та­ми, мы дари­ли роди­те­лям поезд­ки. Если бы мы зна­ли, что из-за них им при­дет­ся на ста­ро­сти лет тер­петь уни­же­ния! И поче­му мы их не забра­ли отту­да навсе­гда?» — сокру­ша­ет­ся Жаныл.

При­чи­ной задер­жа­ния мате­ри в нача­ле 2017 года и отца в кон­це того же года, по сло­вам зна­ко­мых Жаныл, назва­ли неупла­ту нало­гов и сопро­тив­ле­ние пред­ста­ви­те­лям власти.

«Тяже­ло объ­яс­нить детям, где их дедуш­ка и бабуш­ка, — гово­рит Адил­жан, муж Жаныл. – Они вряд ли выдер­жат. Мно­го ведь пожи­лых ухо­дят туда – и с кон­ца­ми. Обра­щать­ся к вла­стям Кыр­гыз­ста­на все рав­но было бы бесполезно».

«У НАС ТОЖЕ В ТЮРЬМАХ СИДЯТ КИТАЙЦЫ, НО КИТАЙ НАМ НИЧЕГО НЕ КРИЧИТ»

В Кыр­гыз­стане тема при­тес­не­ний этни­че­ских кыр­гы­зов в СМИ и в пра­во­за­щит­ной сфе­ре не полу­ча­ет широ­ко­го осве­ще­ния, в реги­о­наль­ных и миро­вых СМИ чаще гово­рят толь­ко об уйгу­рах либо об уйгу­рах и каза­хах. Сре­ди них и прав­да боль­ше все­го постра­дав­ших: через лаге­ря, по дан­ным казах­стан­ской орга­ни­за­ции «Ата­жұрт ерік­тілері», про­шли более мил­ли­о­на уйгу­ров, более 700 тысяч этни­че­ских каза­хов и более 50 тысяч этни­че­ских кыр­гы­зов. Сре­ди заклю­чен­ных есть пред­ста­ви­те­ли и дру­гих тюр­ко­языч­ных наро­дов: узбе­ки, тата­ры, кита­е­языч­ные мусуль­мане хуэйц­зу, — а так­же граж­дане Китая, испо­ве­ду­ю­щие ислам или пра­во­сла­вие. Все­го через эти «цен­тры про­ти­во­дей­ствия экс­тре­миз­му и тер­ро­риз­му» про­шли 7,7 мил­ли­о­на чело­век, гово­рит­ся в «Докла­де Китая о заня­то­сти и тру­до­вых пра­вах в Синьц­зян-Уйгур­ском авто­ном­ном районе».

Но, несмот­ря на сооб­ще­ния пра­во­за­щит­ни­ков о нару­ше­нии прав граж­дан Кыр­гыз­ста­на и Казах­ста­на в этих лаге­рях, в обе­их стра­нах, эко­но­ми­че­ски зави­ся­щих от Китая, вла­сти не толь­ко не стре­мят­ся засту­пать­ся за сво­их граж­дан, но и ока­зы­ва­ют дав­ле­ние на акти­ви­стов и пра­во­за­щит­ни­ков, кото­рые пыта­ют­ся этим заниматься.

В чис­ле пер­вых о репрес­си­ях в Китае и суще­ству­ю­щих там «лаге­рях поли­ти­че­ско­го пере­вос­пи­та­ния» начал гово­рить Сери­к­жан Билаш. В Казах­стане он создал орга­ни­за­цию «Ата­жұрт», кото­рая ста­ла актив­но помо­гать этни­че­ским каза­хам, кыр­гы­зам, уйгу­рам и дру­гим попав­шим в китай­ские «лаге­ря», а так­же тем, чьи род­ные попа­ли туда или про­па­ли без вести. Вот один из при­ме­ров виде­осви­де­тельств людей, кото­рые ищут сво­их род­ных, на англий­ском, китай­ском, казах­ском и рус­ском языках:

В мар­те 2019 года вла­сти Казах­ста­на обви­ни­ли Била­ша в «воз­буж­де­нии роз­ни», оштра­фо­ва­ли, поме­сти­ли под домаш­ний арест на пять меся­цев и запре­ти­ли руко­во­дить обще­ствен­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми в тече­ние семи лет. Офис его объ­еди­не­ния в Алма­ты обыс­ка­ли и закры­ли на месяц. По сло­вам пред­ста­ви­те­лей орга­ни­за­ции, изъ­яли элек­трон­ные носи­те­ли и доку­мен­ты. Сей­час орга­ни­за­ция рабо­та­ет, ее воз­гла­вил Бекзат Максутхан.

В Казах­стане так­же живет и рабо­та­ет Евге­ний Бунин — иссле­до­ва­тель уйгур­ско­го язы­ка, пере­вод­чик и созда­тель сай­та shahit.biz. Это база дан­ных, содер­жа­щая более семи тысяч исто­рий быв­ших узни­ков китай­ских «лаге­рей пере­вос­пи­та­ния». Бунин соби­ра­ет день­ги через кра­уд­фандинг и помо­га­ет пере­брав­шим­ся в Казах­стан из Китая беженцам.

Быв­ший пре­зи­дент Казах­ста­на Нур­сул­тан Назар­ба­ев во вре­мя Все­мир­но­го курул­тая каза­хов в 2017 году при­знал­ся, что не в кур­се труд­но­стей этни­че­ских каза­хов в Китае. Поз­же вла­сти Казах­ста­на несколь­ко раз направ­ля­ли Китаю ноты про­те­ста из-за задер­жа­ний сво­их граж­дан, в стране регу­ляр­но про­хо­дят пресс-кон­фе­рен­ции и митин­ги род­ствен­ни­ков этни­че­ских каза­хов, задер­жан­ных в Синьцзяне.

В Кыр­гыз­стане прось­бы о помо­щи людей, чьи род­ствен­ни­ки про­па­ли в Китае, или бежав­ших отту­да этни­че­ских кыр­гы­зов – граж­дан Китая не полу­ча­ют широ­кой оглас­ки. «У нас тоже в тюрь­мах сидят китай­цы, но вла­сти Китая нам ниче­го не кри­чат. Кыр­гы­зы, кото­рые нахо­дят­ся в Китае, — граж­дане Китая, и на них дей­ству­ют зако­ны Китая. Это не страх, про­сто нуж­но быть акку­рат­нее», — так быв­ший пре­зи­дент Соорон­бай Жээн­бе­ков отре­а­ги­ро­вал на прось­бу китай­ских кыр­гы­зов помочь в воз­вра­ще­нии близ­ких из лагерей.

В 2010 году в Биш­ке­ке показ филь­ма «10 усло­вий люб­ви» об одной из бога­тей­ших жен­щин Китая уйгур­ско­го про­ис­хож­де­ния Рабие Кадыр, встав­шей на защи­ту этни­че­ских мень­шинств, пре­рва­ла служ­ба нацбезопасности.

«Мы были пора­же­ны, что руко­во­ди­тель адми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та объ­яс­нял нам, что надо ува­жать сосе­дей, и потре­бо­вал снять фильм. Мы объ­яс­ня­ли ему, что речь идет о пра­во­за­щит­ни­це и пра­вах чело­ве­ка и что они не име­ют пра­ва нам дик­то­вать», — рас­ска­зы­ва­ет орга­ни­за­тор кино­фе­сти­ва­ля и гла­ва пра­во­за­щит­ной орга­ни­за­ции «Бир Дуй­но» Толе­кан Исма­и­ло­ва, кото­рая так­же зани­ма­ет­ся защи­той прав этни­че­ских кыр­гы­зов в Китае. «Бир Дуй­но» вме­сте с юри­ста­ми юри­ди­че­ской кли­ни­ки «Адилет» помо­га­ют бежав­шим в Кыр­гыз­стан от пре­сле­до­ва­ний в Китае.

«МЫ ТУТ, КАК И В КИТАЕ, НА ПТИЧЬИХ ПРАВАХ». КАК ЖИВУТ БЕЖЕНЦЫ В КЫРГЫЗСТАНЕ И КАЗАХСТАНЕ

Не все пере­ехав­шие или бежав­шие в Казах­стан и Кыр­гыз­стан из Китая люди стре­мят­ся полу­чить мест­ные пас­пор­та и остать­ся в этих стра­нах жить. Одна из при­чин — слож­но­сти адап­та­ции в обще­стве. Этни­че­ским каза­хам и кыр­гы­зам труд­но при­вык­нуть к кирил­ли­че­ской пись­мен­но­сти, нелег­ко при­хо­дит­ся и без зна­ния рус­ско­го язы­ка. В Казах­стане и Кыр­гыз­стане рус­ский — офи­ци­аль­ный язык наря­ду с казах­ским и кыр­гыз­ским, но по фак­ту в горо­дах это линг­ва фран­ка — язык ком­му­ни­ка­ции людей, род­ны­ми для кото­рых явля­ют­ся дру­гие языки.

«По при­ез­де я не мог про­чи­тать над­пи­си нигде. Я изу­чал китай­ский на иеро­гли­фах, кыр­гыз­ский — тюрк­ский язык на осно­ве араб­ско­го алфа­ви­та, поз­же — англий­ский на лати­ни­це. А тут вез­де — кирил­ли­ца, такая смеш­ная и тол­стая кирил­ли­ца, и так силь­но отли­ча­ет­ся пись­мен­ная и печат­ная! И рус­ский, и кыр­гыз­ский на ней. В Биш­ке­ке без рус­ско­го уст­но очень слож­но: все над­пи­си, все раз­го­во­ры на нем, на кыр­гыз­ский реа­ги­ру­ют не очень, девуш­ки дума­ют, что ты немно­го отста­лый», — рас­ска­зы­ва­ет 25-лет­ний Аза­мат, пере­ехав­ший в Кыр­гыз­стан вме­сте с роди­те­ля­ми и млад­ши­ми братьями.

Одно­класс­ни­ки и дру­зья Аза­ма­та в Китае попа­ли в китай­ские «лагер»я. По его мне­нию, из-за веры: «Гово­рить “Асса­лом алей­кум” друг дру­гу ста­ло там запре­ще­но. Слу­шать свою музы­ку, молить­ся сво­е­му богу, гово­рить на сво­ем язы­ке. Я даже не гово­рю про поход в мече­ти — они там попро­сту закры­ты. Да и хри­сти­ане там тоже пря­чут­ся, ходят в под­поль­ные церк­ви. Как и тибет­цам, всем, кто как-то отли­ча­ет­ся, там пло­хо. Я веру­ю­щий, но, живя в Китае, я лич­но не силь­но ощу­щал несво­бо­ду. Но пере­ехав сюда, а потом поез­див немно­го по миру, ощу­тив, что такое сво­бо­да сло­ва, сво­бо­да веро­ис­по­ве­да­ния, сво­бо­да пере­дви­же­ния, я осо­знал, как мно­го в нас с рож­де­ния вса­ди­ли рамок».

В Биш­ке­ке Аза­мат начал дру­жить со сту­ден­та­ми из Китая — этни­че­ски­ми кыр­гы­за­ми. Вско­ре и они, уехав в Китай на кани­ку­лы, пере­ста­ли воз­вра­щать­ся или выхо­дить на связь.

В мар­те 2019 года изда­ние Foreign Policy рас­ска­за­ло об исчез­но­ве­ни­ях уча­щих­ся в Кыр­гыз­стане сту­ден­тов — ​этни­че­ских кыр­гы­зов в Синьц­зяне. Одним из них был Тур­гу­на­лы Тур­су­на­лы — ​мана­счи (ска­зи­тель кыр­гыз­ско­го эпо­са «​Манас»​), тан­цор и внук леген­дар­но­го мана­счи – уст­ной энцик­ло­пе­дии Кыр­гыз­ста­на. Тур­гу­на­лы был актив­ным поль­зо­ва­те­лем соц­се­тей, но пере­стал пуб­ли­ко­вать что-либо с момен­та отъ­ез­да и, по сло­вам дру­зей, не выхо­дит на связь. Изда­ние пола­га­ет, что он мог попасть в один из так назы­ва­е­мых вос­пи­та­тель­ных лаге­рей, и со ссыл­кой на Тур­гу­на­лы пишет, что вла­сти Синьц­зя­на кон­фис­ко­ва­ли послед­ние кни­ги деда, кото­рые он пытал­ся спа­сти. В спис­ке из 45 невер­нув­ших­ся — ​испол­ни­тель народ­ных тан­цев, музы­кан­ты, теле­ве­ду­щий, писа­тель, ака­де­мик, изу­чав­ший эпос «​Манас»​.

Аза­мат не хочет оста­вать­ся в Кыр­гыз­стане из-за труд­но­стей с адап­та­ци­ей и тру­до­устрой­ством, кото­рые неиз­беж­ны из-за незна­ния рус­ско­го. Он посту­пил в зару­беж­ный вуз, копит день­ги и ждет откры­тия границ.

Но есть и дру­гие при­чи­ны, поче­му бежен­цы рас­смат­ри­ва­ют Кыр­гыз­стан как «пере­ва­лоч­ную» стра­ну, отку­да стре­мят­ся уехать в более без­опас­ные госу­дар­ства — со ста­биль­ной пра­во­вой и поли­ти­че­ской систе­мой и более высо­ким уров­нем под­держ­ки мигран­тов. Мно­гих насто­ра­жи­ва­ют про­шед­шие в стране кон­флик­ты этни­че­ско­го боль­шин­ства с этни­че­ски­ми мень­шин­ства­ми, после кото­рых вла­сти не про­ве­ли спра­вед­ли­вые рас­сле­до­ва­ния, счи­та­ет пра­во­за­щит­ни­ца Толе­кан Исма­и­ло­ва. Этни­че­ские мень­шин­ства, по ее сло­вам, чаще ста­но­вят­ся жерт­ва­ми пыток или попа­да­ют в закры­тые учре­жде­ния, при­знав­шись в пре­ступ­ле­ни­ях (в том чис­ле в тех, кото­рых они не совершали).

«Мы, китай­ские кыр­гы­зы, в Кыр­гыз­стане — тоже отдель­ная диас­по­ра, этни­че­ское мень­шин­ство. К нам тоже есть отно­ше­ние как к “тем, дру­гим”. Мы и тут, как в Китае, на пти­чьих пра­вах. Чуть боль­ших, чем там, но пти­чьих, — гово­рит Жан­на, чья семья дол­гое вре­мя жила на две стра­ны, зани­ма­ясь тор­гов­лей. — На гра­ни­це с нас бра­ли взят­ки, а в баки­ев­ские дни хао­са у нас и вовсе ото­бра­ли биз­нес. При­чем что мили­ция, что кри­ми­нал: дави­ли, дави­ли и выдавили».

Наря­ду с этни­че­ски­ми кыр­гы­за­ми в Кыр­гыз­стан из Китая бегут пред­ста­ви­те­ли и дру­гих этни­че­ских групп, чаще все­го — уйгу­ры. Тут нахо­дит­ся тре­тья, самая боль­шая диас­по­ра уйгу­ров после Китая и Казахстана.

Бежен­цы боят­ся оста­вать­ся в Казах­стане или Кыр­гыз­стане так­же из-за того, что вла­сти могут выдать их обрат­но Китаю. В 2011 году Казах­стан экс­тра­ди­ро­вал в Китай уйгур­ско­го бежен­ца Арши­ди­на Исра­и­ла, кото­ро­го там обви­ня­ли в при­част­но­сти к тер­ро­ри­сти­че­ской дея­тель­но­сти. Кыр­гыз­стан­ским спец­служ­бам пра­во­за­щит­ни­ки при­по­ми­на­ют сотруд­ни­че­ство со спец­служ­ба­ми Узбе­ки­ста­на: им пере­да­ва­ли людей, бежав­ших в Кыр­гыз­стан после уча­стия в мир­ных митин­гах в Анди­жане, жесто­кое подав­ле­ние кото­рых при­ве­ло к столк­но­ве­ни­ям и гибе­ли десят­ков человек.

«Неко­то­рым тут труд­но, но мно­гие счаст­ли­вы вер­нуть­ся в стра­ну, где они могут сво­бод­но гово­рить на сво­ем род­ном язы­ке, слу­шать свои пес­ни, молить­ся, назы­вать детей тюрк­ски­ми или мусуль­ман­ски­ми име­на­ми без раз­ре­ше­ния Ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии, смот­реть на горы и дышать сво­бод­но, — гово­рит Аза­мат. — Мои роди­те­ли посе­ли­лись в гор­ном реги­оне Кыр­гыз­ста­на, у них сосе­ди и мест­ные, и кыр­гы­зы из Китая, а бра­тиш­ки учат рус­ский, что­бы посту­пить тут в уни­вер. Вот бы нам сво­е­го Сери­к­жа­на Била­ша, кото­рый так же гра­мо­тен и храбр: хоте­лось бы, что­бы мои дру­зья оста­лись живы­ми и пере­еха­ли сюда или уеха­ли в Аме­ри­ку или Европу».

«Мне и моим детям в Алма­ты очень уют­но. Груст­но чуть от отно­ше­ния город­ских к нам из-за казах­ско­го язы­ка: как гово­рит моя дочь, как у импер­ской Рос­сии к дика­рям. Пусть хотя бы не как у импер­ско­го Китая, отве­чаю: там нас, наш язык, нашу куль­ту­ру хотят про­сто сте­реть и пре­вра­тить нас в бетон­ные колон­ны мно­го­этаж­ных домов», — гово­рит Сау­ле. Она про­ве­ла в одном из китай­ских «лаге­рей» боль­ше года, а теперь живет в Казахстане.

«Мы бла­го­дар­ны акти­ви­стам, пра­во­за­щит­ни­кам и казах­стан­цам за помощь и под­держ­ку. Вла­сти пас­сив­но, акку­рат­но, осте­ре­га­ясь “боль­шо­го вли­я­тель­но­го бра­та”, воз­вра­ща­ют сво­их, — про­дол­жа­ет Сау­ле. — Хочет­ся, что­бы это закон­чи­лось не толь­ко для уйгу­ров, каза­хов и кыр­гы­зов, но и для боль­шин­ства хань­цев, кото­рые тоже под­вер­га­ют­ся кон­тро­лю, слеж­ке, пыт­кам и дик­та­ту­ре. И даже для тех, кого обя­за­ли участ­во­вать в этих пре­ступ­ле­ни­ях: я верю, мно­гим из них про­мы­ли моз­ги, ими мани­пу­ли­ро­ва­ли, не остав­ля­ли выбо­ра. Им самим нелов­ко жить сре­ди нас и пасти нас, как кур».

Ори­ги­нал ста­тьи: Казах­стан — Радио «Сво­бод­ная Европа»/Радио «Сво­бо­да»

архивные статьи по теме

Тарифы сдержать уже не удастся

Новые отношения между США и Центральной Азией?

Editor

«Кайфуша» опять рвется в бой!