-11 C
Астана
27 ноября, 2021
Image default

Многопартийность по-власовски

 

 

Парламентаризм в Казахстане развивается эволюционным путем – такой вывод сделал российский политолог Алексей Власов в ходе круглого стола на тему «Многопартийный парламент как новый этап развития демократии и модернизации общества в Казахстане».

 

Автор: Камиль АЯНОВ

Поскольку организатором мероприятия выступила партия «Нур Отан», ничего другого гость сказать, похоже, и не мог. Впрочем, это был далеко не единственный его комплимент нашей парламентской системе. «Мы видим, — отметил глава Информационно-аналитического центра по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве, выступая перед журналистами, — что казахстанские парламентарии все активнее участвуют в контроле над деятельностью исполнительной власти, и министрам уже не отмахнуться от тех замечаний и предложений, которые вносят законодатели. А это и есть залог реальной, а не виртуальной модернизации политической системы страны.

Было бы совсем замечательно, если б контроль народных избранников над чиновниками наглядно видели еще и жители Казахстана, а не только зарубежные гости. Но до таких высот наша парламентская система, видимо, еще не модернизировалась.

Страус — птица гордая?

Впрочем, хвалу новому составу Мажилиса пели не только заезжие политологи.

— Многопартийность создает новые возможности и новые обязательства, — считает директор Института парламентаризма НДП «Нур Отан» Болат Байкадамов. — Она позволяет законотворческому органу быть принципиально иным, более совершенным, и отражать те потребности общества, которые сегодня существуют. Стало быть, новый парламент — это современный парламент.

Самое интересное, что когда парламент был нуротановским однопартийным, никто никаких претензий к нему не предъявлял и в монополизации законодательной власти не обвинял. (Ну, кроме оппозиции, конечно.)

— Я скажу, что этот парламент более профессиональный, он заточенный в хорошем смысле слова на законотворческую работу, — особо подчеркнул Байкадамов. — На достижение результатов, качества правового регулирования все более усложняющихся сфер жизнедеятельности в обществе и государстве…

Словом, можно только смутно догадываться, чем и с какой целью занимались предыдущие четыре созыва. Алексей Власов, впрочем, сказал, чем конкретно. И соотечественников тоже не пощадил.

— Еще несколько лет назад и в России, и в Казахстане многие рассматривали парламент как придаток к исполнительной власти, — заявил он, — как орган, который не имеет реальных полномочий и занимается только штамповкой законов. Сейчас мы видим, что и правительственные чиновники, и министры вынуждены считаться с новой ролью мажилиса в Казахстане и Госдумы в России, понимая, что их личная аппаратная судьба, их личная карьера зависят от того, насколько эффективными, насколько открытыми к диалогу будут их отношения с законодательной властью.

Началом конституционной реформы и первыми шагами к демократизации Власов обозначил 2007 год. Как прекрасно помнят казахстанцы, именно тогда мажилис стал полностью нуротановским. Видимо, когда палату заполняют представители одной политической группы, это — признак демократии.

Зато казахстанским парламентариям, по мнению российского гостя, есть куда расти.

— Если нынешний казахстанский парламент сравнить с птицей, у которой появились два крыла (я имею в виду КНПК и «Ак жол»), — подчеркнул он, — то крылья эти, следует заметить, намного слабее, чем центрирующий элемент системы («Нур Отан» — авт.). А птица может лететь только тогда, когда ее конфигурация сбалансирована.

Что ж, это сравнение, по крайней мере, было честным. А то, что наш законодательный орган порой сильно смахивает на страуса (крылья есть, но не летает), так это ни для кого из казахстанцев не секрет. Главное — его не пугать.

Кто сверху, кто снизу?

По мнению Власова, нашей строящейся политической системе временами не хватает разума. А он, по словам россиянина, нам нужен хотя бы из соображений собственной безопасности, и пускать дело на самотек нельзя.

— Мы видим, что последние три-четыре года процесс формирования партий все-таки шел сверху вниз. Особенно это было заметно на примере истории с партией «Руханият», — подчеркнул Власов. — Но параллельно идет формирование сетевых общественных движений. Появляются сетевые политические партии, которые далеко не всегда занимают конструктивную позицию, и именно за счет этого поля идет процесс радикализации, столкновения интересов между классической партийной надстройкой (то есть партией власти и системной оппозицией), и теми силами, которые провозглашают себя оппозицией несистемной. То есть процесс идет не только сверху вниз, но и снизу вверх.

Ближайшая задача для казахстанского политического класса избежать радикализации, сделать процесс партийного строительства разумным и эволюционным. А это можно реализовать, только реально повысив уровень политической культуры граждан Казахстана.

— Недооценивать процесс формирования сетевых партийных движений, я думаю, ни в коем случае нельзя! — предупредил Власов. — Потому что там, в социальных сетях, есть возможность для ведения важнейшего вопроса — это свободное открытое обсуждение идеологии. А идеология партии — это та миссия, с которой они обращаются к гражданам страны.

Можно обойтись и практически без идеологической составляющей, если с экономикой в стране все в порядке. В любое другое время без нее нельзя.

— В период тучных лет нефтяные доходы позволяли России и Казахстану легко решать вопросы социальной безопасности, минимизации политических рисков, — отметил россиянин. — Мы сейчас видим, что если партия власти не предлагает населению внятную и понятную идеологию, не артикулирует ее, то она дает шанс для тех политических сил, которые выступают против действующей власти. Заменять идеологию госпрограммами ни в коем случае нельзя, потому что это абсолютно разные вещи. Партия должна работать на разных электоральных нишах, она должна быть более гибкой, более динамично реагировать на возникающие риски.

Впрочем, даже если провластные политпредставители будут пластичными, как девушки, танцующие у шеста, стране необходимо развитое гражданское общество, чтобы это умение оценить

— Иными словами, сильные партии возможны только в сильном гражданском обществе, — резюмировал Власов. — А потому сейчас задача будет состоять в том, чтобы соединить два встречных процесса: стремление государственной власти к модернизации политических институтов и желание общественных групп встроиться в процесс модернизации. Стать не теми, кто по указке сверху совершает те или иные телодвижения, а равноправными участниками процесса политического строительства.

На Болата Байкадамова выступление российского гостя произвело неизгладимый эффект.

— Я впечатлен теми оценками, которые были даны только что, — заявил он. — И, образно говоря, вот эта аэродинамическая конструкция мажилиса с тремя партиями, конечно, более устойчивая, чем до сих пор существовавшая с одной партией.

После этих слов роль КНПК и «Ак жол» в нынешнем мажилисе сразу стала простой и понятной: им отведена роль подпорок при пропрезидентском «Нур Отане». Напрашивается неутешительный вывод, что без них провластная партия вряд ли сможет самостоятельно держать равновесие и не упасть.

Борьба борьбы с борьбой

Директор по проектам Научно-исследовательской ассоциации «Институт демократии» Юлия Кучинская считает: чтобы у нас существовала многопартийная система, стране необходимо развитие здоровой конкуренции между политическими силами. С учетом наших реалий — уже смешно.

— Если проанализировать выборные кампании разных лет, то можно сказать, что Казахстан совершает поступательные шаги в развитии политической системы, — утверждает Кучинская. — И каждые новые выборы продвигают Казахстан к формированию демократического государства и повышают политическую грамотность…

Увы, но при фактическом взгляде на вещи единственное, что пока у нас повышается, так это показатель процента голосов избирателей, отданных в пользу провластных представителей. Впрочем, нам и здесь есть куда расти: в соседней России на минувших выборах этот показатель умудрился превысить математический максимум — 100%. Впрочем, Кучинская даже не стала скрывать, что победитель январского голосования был заранее известен.

— Несмотря на достаточно пессимистичные настроения экспертов на момент… предстоящих выборов, — подчеркнула она, — и всю предсказуемость исхода выборов (да, победы «Нур Отана»), все же конечный итог электоральной кампании 2012 года — он до конца имел некоторую интригу и до конца был не совсем понятным…

Заметим, что многим казахстанцам до сих пор непонятно, как так получилось, что они отдавали свои голоса за одних, а в депутатских креслах сидят другие избранники. Вот уж интрига так интрига!

— Одним из аргументов важности досрочных выборов депутаты предыдущего созыва отмечали необходимость обновления парламента для эффективной реализации масштабных проектов модернизации страны, — напомнила спикер. — Наличие межпартийной конкуренции, опять-таки повторюсь, должно способствовать развитию нашей страны.

Жаль, что мимо НИА «Институт демократии» прошел тот факт, что в новом созыве множество кресел заняли люди из прежней парламентской гвардии. Так что о каком-либо реальном «обновлении» говорить сложно.

— Большинство политических партий начинают или активизируют свою деятельность только в предэлекторальный период, — пожаловалась Кучинская. — Как правило, в промежутках между избирательными кампаниями они просто бездействуют или их деятельность малоэффективна. С целью дальнейшего развития многопартийной системы важно, чтобы партии существующие сегодня вели более активную работу.

А объясняется этот секрет просто: партии, желающие работать, а не только участвовать в выборной кампании, у нас до выборов чаще всего не допускаются. (Или даже, если совсем не повезет, не допускаются до высокого звания партии.) Так стоит ли удивляться, что наши официальные политические силы активизируются только тогда, когда их собираются выбирать? Они, как складывается впечатление у многих казахстанцев, и существуют-то только для создания конкуренции на политическом поле. Точнее, ее вида. Как марионетки для подтанцовки в кукольном театре.

Меньшинству защита не грозит

Впрочем, мягко скажем, весьма оригинальное отношение к политическим «конкурентам» со стороны провластного «большинства» было заметно невооруженным глазом.

Президент общественного фонда «Республика-Регион-Развитие» Галым Байтук считает, что активизация «парламентского меньшинства» (а в этот список входят все парламентарии, кроме нуротановцев) в поисках защиты своих интересов и инициатив тоже требует внимания.

— В этой связи хочу парой абзацев прокомментировать нашумевший законопроект «Закон о парламентской оппозиции», предложенный партией «Ак жол», — заявил он. — Инициатива, скажем так, нова, но в то же время, на мой взгляд, достаточно сомнительна.

Байтук подчеркнул, что позиция акжоловцев противоречит политическим канонам, сформировавшимся в западных странах, где оппозиция, по сути, является системным игроком государства и не имеет привилегий на законодательном уровне.

— Потому что справедливая политическая конкуренция там обеспечивается честными транспарентными выборами, а также конструктивной критикой и публичными дискуссиями, — отметил он, чем вызвал непроизвольное хихиканье у присутствовавших в зале журналистов. — Но если дальше принимать защитные механизмы для тех, кого меньше, то следующим шагом должен стать, ну, наверное, закон о защите сексуальных меньшинств, которые потребуют разрешить им служить в армии и при этом жить в отдельном бараке…

Комментарии, как говорится, излишни. «Поправлять» спикера даже из вежливости никто в зале не рискнул. «Спасибо, что вы внесли это оживление, это нормально для круглых столов», — прокомментировал реплику Байкадамов.

При этом, несмотря на все преимущества, которые имеет обладающее огромным административным ресурсом провластное большинство, оно все равно опасается политических конкурентов. Не марионеточных, а реальных.

— Помните, как в свое время говорили «андеграунд»? — провел аналогию директор Института истории государства Буркитбай Аяган. — В свое время душили музыку. Она ушла в подполье, она имела больше воздействия, чем официальная музыка, на советских граждан. Мы имеем примерно такой же опыт в Казахстане. Если мы проглядим эти процессы, которые происходят в андеграунде, мы, конечно, как аналитики можем себя просто дискредитировать.

Методы борьбы с политическим андеграундом на круглом столе озвучивать не стали, но о том, что они будут как минимум непарламентскими, догадаться совсем нетрудно.

More:
Многопартийность по-власовски

архивные статьи по теме

«Открывшие ящик Пандоры» казахи из Китая и нерешительность властей

Editor

КЫРГЫЗСКИЙ ЛЕСХОЗ: странное молчание прокуроров поощряет коррупцию

Editor

Наши нефтяники – не рабы Китая!