fbpx

Лагман и паранойя в Хоргосе

Поче­му «мяг­кая сила» Китая на гра­ни­це с Казах­ста­ном нача­ла давать сбои

После запус­ка про­грам­мы «Один пояс – один путь» каза­хи как с китай­ски­ми, так и с казах­стан­ски­ми пас­пор­та­ми ста­ли актив­но пере­се­кать гра­ни­цу меж­ду дву­мя госу­дар­ства­ми. Ездят за покуп­ка­ми, откры­ва­ют биз­нес, посту­па­ют в уни­вер­си­тет по льго­там.
Китай актив­но стре­мит­ся пре­вра­тить свои погра­нич­ные тер­ри­то­рии в про­цве­та­ю­щую тран­зит­ную зону, а так­же в инстру­мент сво­ей «мяг­кой силы». Но одно­вре­мен­но вклю­ча­ют­ся пара­но­и­даль­ные меха­низ­мы без­опас­но­сти и кон­тро­ля – осо­бен­но в послед­ние годы, когда Китай начал новый виток репрес­сий в Синьц­зяне. Что про­ис­хо­дит на самой гра­ни­це – на пере­хо­де Хор­гос? Как «мяг­кая сила» и эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие стал­ки­ва­ют­ся с вопро­са­ми без­опас­но­сти? Поче­му любое при­тес­не­ние каза­хов сра­зу вклю­ча­ет память о тра­ги­че­ских эпи­зо­дах на гра­ни­це в XVIII – XX веках?

Выяс­нить это попы­тал­ся аме­ри­кан­ский гео­граф Энд­рю Грант (Бостон-кол­ледж). В 2013 – 2014 годах и в 2017‑м он рабо­тал на гра­ни­це, а так­же соби­рал интер­вью сре­ди казах­стан­ских каза­хов, обу­ча­ю­щих­ся в Лань­чжоу, и китай­ских каза­хов, зани­ма­ю­щих­ся биз­не­сом в Хор­го­се и Жар­кен­те. Резуль­та­ты его наблю­де­ний пред­став­ле­ны в науч­ной ста­тье «Crossing Khorgos: Soft power, security, and suspect loyalties at the Sino-Kazakh boundary», кото­рая вышла в жур­на­ле Political Geography.

Террор и бизнес на границе

Сот­ня кило­мет­ров шос­се меж­ду Хор­го­сом и Куль­д­жой – бли­жай­шим к гра­ни­це мега­по­ли­сом – обыч­но заби­ты маши­на­ми. Авто­бу­сы, везу­щие китай­цев на шопинг в Хор­гос, тяга­чи с авто­мо­би­ля­ми на про­да­жу, зеле­ные воен­ные гру­зо­ви­ки, пика­пы с уста­лы­ми кре­стья­на­ми. Уже на под­хо­де замет­на бур­ная жизнь гра­ни­цы в ее воен­ной и тор­го­вой ипо­ста­сях – и суще­ство­ва­ла эта двой­ствен­ность все­гда. Точ­нее, начи­ная с исто­ри­че­ски пер­вой мате­ри­а­ли­за­ции гра­ни­цы в XIX веке, когда Рос­сий­ская и Цин­ская импе­рии с раз­ных сто­рон подо­бра­лись к долине Или. Обе дер­жа­вы бес­по­ко­и­лись о вер­но­сти каза­хов и уйгу­ров на при­гра­нич­ных тер­ри­то­ри­ях, пыта­лись предот­вра­тить угон ско­та и побе­ги пре­ступ­ни­ков к сосе­дям. После дого­во­ра 1881 года на гра­ни­це воца­рил­ся отно­си­тель­ный мир и поря­док.

Одна­ко граж­дан­ские меж­до­усо­би­цы в Рос­сии и Китае в 1910 – 1920 годы вер­ну­ли в Илий­ский край дух рис­ка и опас­ных при­клю­че­ний – мож­но вспом­нить хотя бы убий­ство ата­ма­на Дуто­ва. Потом гра­ни­ца окра­си­лась кро­вью: десят­ки тысяч стра­да­ю­щих от голо­да и болез­ней каза­хов про­ры­ва­лись в Китай, спа­са­ясь от кол­лек­ти­ви­за­ции, и мно­гие пали под пуля­ми погра­нич­ни­ков. В 1940 – 1960 годы ситу­а­ция поме­ня­лась на про­ти­во­по­лож­ную. Воору­жен­ные кон­флик­ты, уста­нов­ле­ние вла­сти ком­му­ни­стов и жесто­кая кол­лек­ти­ви­за­ция в мао­ист­ском Китае сде­ла­ли СССР более при­вле­ка­тель­ной тер­ри­то­ри­ей для каза­хов. Толь­ко в 1962 году гра­ни­цу пере­сек­ло боль­ше 60 тысяч чело­век. Что­бы не терять людей, Китай не толь­ко закрыл гра­ни­цу на замок, но и в авраль­ном поряд­ке выстро­ил там сот­ни мили­та­ри­зи­ро­ван­ных кре­стьян­ских хозяйств – в каче­стве буфе­ра и сред­ства над­зо­ра.

Толь­ко спу­стя сто­ле­тие с нача­ла уже­сто­че­ния погра­нич­но­го режи­ма про­цесс пошел в обрат­ном направ­ле­нии: в 1987 году открыл­ся пере­ход в Хор­го­се. В девя­но­стые он быст­ро пре­вра­тил­ся в глав­ный пере­ва­лоч­ный пункт для казах­ских «чел­но­ков». Сей­час имен­но через Хор­гос идет основ­ной поток авто­мо­би­лей меж­ду Алма-Атой и Урум­чи. Ослаб­ле­ние про­пуск­но­го режи­ма силь­но изме­ни­ло жизнь каза­хов по обе сто­ро­ны гра­ни­цы.

Напри­мер, по доро­ге в Хор­гос уче­ный позна­ко­мил­ся с Мара­том (26 лет). Этот китай­ский казах рабо­та­ет пере­вод­чи­ком в рус­ской фир­ме, импор­ти­ру­ю­щей авто­мо­би­ли из Под­не­бес­ной. Отец Мара­та родом из Куль­д­жи, а мать – из казах­ско­го авто­ном­но­го рай­о­на под Урум­чи. Вся семья Мара­та живет на три дома – Алма-Ата, Урум­чи, Куль­д­жа. У него китай­ский пас­порт, казах­стан­ский вид на житель­ство, но себя он счи­та­ет китай­цем (чжун­го­ж­э­нь) и под­чер­ки­ва­ет это. У его бра­та, напро­тив, казах­стан­ское граж­дан­ство. В Жар­кен­те Марат свя­зал­ся по WeChat со сво­им дру­гом Эрша­том – тот родил­ся в Китае, но с деся­ти лет живет в Казах­стане, тру­дил­ся на НПЗ в Шым­кен­те, а потом пред­по­чел более гла­мур­ную и выгод­ную рабо­ту экс­кур­со­во­да (водит мно­го­чис­лен­ных китай­ских тури­стов смот­реть пет­ро­гли­фы и дру­гие досто­при­ме­ча­тель­но­сти Или). Эти моло­дые каза­хи, как и китай­ские тури­сты в тор­го­вых цен­трах Хор­госа и в Жар­кен­те, бене­фи­ци­а­ры ново­го сво­бод­но­го режи­ма на гра­ни­це, когда госу­дар­ства впер­вые с кон­ца XIX века осла­би­ли жест­кий кон­троль над пере­ме­ще­ни­ем каза­хов.

«Мягкая сила» мимо цели

При­чи­на такой сво­бо­ды – не либе­ра­лизм китай­ских вла­стей, а созна­тель­ная поли­ти­ка «мяг­кой силы». Эко­но­ми­че­ская и поли­ти­че­ская инте­гра­ция при­гра­нич­ных рай­о­нов вро­де Синьц­зя­на или Юнна­ни пред­по­ла­га­ет вло­же­ние капи­та­ла, раз­ви­тие транс­порт­ных маги­стра­лей и ком­мер­че­ских свя­зей. А еще горо­дов – с небо­скре­ба­ми, тор­го­вы­ми цен­тра­ми и наряд­ны­ми ули­ца­ми, они высту­па­ют ося­за­е­мым вопло­ще­ни­ем «китай­ско­го пути». Каза­хи, в част­но­сти, полу­ча­ют воз­мож­ность срав­ни­вать то, что видят по обе сто­ро­ны гра­ни­цы, так и рабо­та­ет «мяг­кая сила». В Жар­кен­те Грант позна­ко­мил­ся с Айда­ром: тот вырос в СУАР, но живет в Алма-Ате и там же закан­чи­ва­ет биз­нес-шко­лу. Айда­ру, по его сло­вам, очень не нра­вит­ся Казах­стан (хотя обра­зо­ва­ние там обхо­дит­ся дешев­ле). «За два­дцать пять лет неза­ви­си­мо­сти они ниче­го не сде­ла­ли», – гово­рит он, срав­ни­вая скром­ные силу­эты домов в город­ках и селах под Алма-Атой с бур­ным ростом Хор­госа.

Хор­гос при­вле­ка­ет не толь­ко льгот­ным нало­го­вым режи­мом для част­ных фирм, но преж­де все­го гигант­ски­ми про­стран­ства­ми Меж­ду­на­род­но­го цен­тра при­гра­нич­но­го сотруд­ни­че­ства. Эта зона сво­бод­ной тор­гов­ли с мно­го­чис­лен­ны­ми мага­зи­на­ми и мону­мен­таль­ным куль­тур­ным цен­тром, «объ­еди­ня­ю­щим» Китай и Цен­траль­ную Азию, рас­по­ла­га­ет­ся как на китай­ской (3,43 кв. км), так и на казах­ской тер­ри­то­рии (1,85 кв. км). Толь­ко в 2017 году центр посе­ти­ли 4,65 мил­ли­о­на чело­век – во мно­гом бла­го­да­ря без­ви­зо­во­му режи­му для граж­дан обе­их стран. Куль­тур­ный центр (точ­нее, центр куль­тур­но­го обме­на) с над­пи­ся­ми на трех язы­ках нена­вяз­чи­во про­дви­га­ет дости­же­ния Китая.

Ту же цель – дей­ство­вать в рам­ках «мяг­кой силы», демон­стри­руя голо­во­кру­жи­тель­ный тех­ни­че­ский и эко­но­ми­че­ский про­гресс Китая, – пре­сле­ду­ют спе­ци­аль­ные сти­пен­дии «Шел­ко­вый путь», покры­ва­ю­щие затра­ты на обу­че­ние и про­жи­ва­ние казах­стан­ских сту­ден­тов в Лань­чжоу. Толь­ко в 2016 году в Под­не­бес­ную при­е­ха­ли 14 000 сту­ден­тов – боль­ше, чем по про­грам­ме «Бола­шак». Одна­ко дей­ствен­ность такой силы Грант ста­вит под вопрос. Сту­ден­ты очень кри­ти­че­ски выска­зы­ва­лись о Китае и, в част­но­сти, о Лань­чжоу, ругая кри­ми­но­ген­ную обста­нов­ку, все­про­ни­ка­ю­щую грязь, а так­же низ­кое каче­ство лаг­ма­на и вооб­ще мест­ной пищи. Алма-Ата и Нур-Сул­тан – вполне совре­мен­ные и тех­но­ло­гич­ные горо­да, да еще и без гря­зи и про­бок китай­ских мега­по­ли­сов, уве­ре­ны они. А ислам в Китае, по мне­нию сту­ден­тов, «нечи­стый» и раз­бав­лен­ный даос­ско-буд­дий­ски­ми прак­ти­ка­ми – вро­де зажи­га­ния пало­чек с бла­го­во­ни­я­ми у могил свя­тых. Таким обра­зом, казах­стан­цы могут праг­ма­тич­но поль­зо­вать­ся пло­да­ми «мяг­кой силы», не оча­ро­вы­ва­ясь Кита­ем и его дости­же­ни­я­ми.

Но вер­но и обрат­ное: китай­ские каза­хи поль­зу­ют­ся все­ми пре­иму­ще­ства­ми про­грам­мы репа­три­а­ции орал­ма­нов, нату­ра­ли­зу­ют­ся или полу­ча­ют вид на житель­ство, но к Казах­ста­ну неред­ко отно­сят­ся кри­ти­че­ски. Выше­упо­мя­ну­тый Айдар ругал заси­лье рус­ско­го язы­ка, кото­рый ему при­хо­дит­ся учить. Мно­гие собе­сед­ни­ки Гран­та, каза­хи из Под­не­бес­ной, в один голос уве­ря­ли его, что это китай­ский лаг­ман вкус­нее, а казах­ский язык чище в Китае.

«Безопасность» и новое закрытие границы

Впро­чем, такое вор­ча­ние и «фига в кар­мане» не меша­ли граж­да­нам обо­их госу­дарств поль­зо­вать­ся бла­га­ми откры­тых гра­ниц и бур­но рас­ту­щей эко­но­ми­ки – до недав­не­го вре­ме­ни. С 2016 года в Синьц­зяне раз­вер­ну­лась борь­ба с «ради­ка­лиз­мом», потен­ци­аль­ны­ми носи­те­ля­ми кото­ро­го счи­та­ют­ся мусуль­ман­ские мень­шин­ства – уйгу­ры и в мень­шей сте­пе­ни каза­хи. Рабо­та­ет поли­ти­ка пере­вос­пи­та­ния, горо­да осна­ща­ют­ся тыся­ча­ми блок­по­стов и камер наруж­но­го наблю­де­ния. Дока­ти­лась эта поли­ти­ка без­опас­но­сти и до транс­гра­нич­ных свя­зей: десят­ки каза­хов, в том чис­ле граж­дан Казах­ста­на, задер­жи­ва­ют на дли­тель­ные сро­ки, что уда­ри­ло по ими­джу Китая. В новой ситу­а­ции сту­ден­ты из чис­ла зна­ко­мых Гран­та при­ня­ли реше­ние отка­зать­ся от даль­ней­ше­го обу­че­ния в Китае. В слож­ной ситу­а­ции ока­за­лись и биз­не­сме­ны: Кау­сар, зани­ма­ю­ща­я­ся импор­том кухон­ной утва­ри в Казах­стан, опа­са­ет­ся не за себя (на гра­ни­це ред­ко задер­жи­ва­ют каза­хов из Казах­ста­на), но того, что нега­тив­ное отно­ше­ние к Китаю может ска­зать­ся на про­да­жах. Ее WhatsApp полон пре­ду­пре­жде­ний об аре­стах на гра­ни­це, но она не зна­ет, чему верить, а чему – нет. Ее пла­ны пере­брать­ся в Китай на ПМЖ неожи­дан­но ока­за­лись под угро­зой. Память о суро­вом при­гра­нич­ном режи­ме 1960‑х – 1980‑х еще жива, и мно­го­лет­ние инве­сти­ции в «мяг­кую силу» и дело­вую жизнь Хор­госа риску­ют обес­смыс­лить­ся.

Новая мате­ри­а­ли­за­ция, «уплот­не­ние» гра­ни­цы, по мне­нию уче­но­го, может раз­ру­шить при­вле­ка­тель­ность про­ек­та «Один пояс – один путь», кото­рый толь­ко-толь­ко начал рас­кру­чи­вать­ся сре­ди каза­хов. «Огра­ни­чи­вая мобиль­ность и под­вер­гая насе­ле­ние при­тес­не­ни­ям, гра­ни­цы могут раз­ду­вать ту самую напря­жен­ность, кото­рую они пыта­ют­ся убрать», — под­чер­ки­ва­ет Грант. Пара­нойя сла­бо сов­ме­сти­ма с эко­но­ми­че­ским ростом.



«Фергана.ру»

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

В прес­су попа­ла новая пор­ция доку­мен­тов о рабо­те «лаге­рей пере-вос­пи­та­ния», куда мас­со­во отправ­ля­ют уйгу­ров и пред­ста­ви­те­лей дру­гих этни­че­ских групп, про­жи­ва­ю­щих в Китае.

Они были опуб­ли­ко­ва­ны «Меж­ду­на­род­ным кон­сор­ци­у­мом жур­на­лист­ских рас­сле­до­ва­ний» и рас­про­стра­не­ны неко­то­ры­ми изда­ни­я­ми.

Доку­мен­ты вклю­ча­ют в себя руко­вод­ство по орга­ни­за­ции лаге­рей, несколь­ко внут­рен­них доку­мен­тов спец­служб, каса­ю­щих­ся систе­мы слеж­ки за жите­ля­ми Синьц­зян-Уйгур­ско­го авто­ном­но­го рай­о­на, а так­же мате­ри­а­лы одно­го из судеб­ных дел, в ходе кото­ро­го уйгур был осуж­ден за «экс­тре­мизм» по сомни­тель­ным обви­не­ни­ям (в част­но­сти, за то, что осуж­дал кол­лег за руга­тель­ства, – ранее уже было извест­но, что к «экс­тре­миз­му» в реги­оне отно­сят и обыч­ные про­яв­ле­ния рели­ги­оз­но­сти, напри­мер отказ от алко­го­ля).

Руко­вод­ство, дати­ро­ван­ное 2017 годом (когда систе­ма лаге­рей для уйгу­ров толь­ко созда­ва­лась), под­пи­са­но одним из руко­во­ди­те­лей сило­вых струк­тур реги­о­на. Оно, в част­но­сти, тре­бу­ет стро­го сле­дить за предот­вра­ще­ни­ем побе­гов (оби­та­те­лей лаге­рей в соот­вет­ствии с офи­ци­аль­ной рито­ри­кой, пыта­ю­щей­ся пред­ста­вить их как обра­зо­ва­тель­ные учре­жде­ния, назы­ва­ют «сту­ден­та­ми», но фак­ти­че­ски опи­сы­ва­ет­ся режим, схо­жий с тюрем­ным). Сре­ди про­че­го – за счет посто­ян­но­го видео­на­блю­де­ния за ком­на­та­ми, где живут задер­жан­ные, а так­же кон­тро­ля над их повсе­днев­ной жиз­нью даже в мело­чах.

«Сле­ду­ет жест­ко кон­тро­ли­ро­вать пове­де­ние сту­ден­тов, что­бы не допу­стить побе­гов во вре­мя заня­тий, при­ня­тия пищи, посе­ще­ния туа­ле­та, при­ня­тия душа, меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния, встреч с род­ствен­ни­ка­ми и так далее, – гово­рит­ся в доку­мен­те. – Клас­сы и обще­жи­тия для сту­ден­тов долж­ны нахо­дить­ся в зоне пол­но­го обзо­ра видео­ка­мер. Поль­зо­вать­ся теле­фо­на­ми им кате­го­ри­че­ски запре­ще­но».

Оце­ни­вать оби­та­те­лей лаге­ря пред­ла­га­ет­ся по систе­ме бал­лов – сре­ди про­че­го учи­ты­вая их «идео­ло­ги­че­скую транс­фор­ма­цию» и «дис­ци­пли­ни­ро­ван­ность». При этом, соглас­но пра­ви­лам, их долж­ны дер­жать там не менее года и даже после это­го могут оста­вить на неопре­де­лен­ный срок, если адми­ни­стра­ция учре­жде­ния так решит (и даже после осво­бож­де­ния, под­чер­ки­ва­ет­ся, что за быв­ши­ми «сту­ден­та­ми» долж­на сле­дить поли­ция).

Доку­мен­ты спец­служб каса­ют­ся ком­пью­тер­ной систе­мы («Инте­гри­ро­ван­ной плат­фор­мы для сов­мест­ных опе­ра­ций»), кото­рая исполь­зу­ет­ся в Синьц­зян-Уйгур­ском авто­ном­ном рай­оне (ранее систе­ма была опи­са­на меж­ду­на­род­ной пра­во­за­щит­ной орга­ни­за­ци­ей Human Rights Watch). Она соби­ра­ет дан­ные о жите­лях, исполь­зуя мно­го­чис­лен­ные сред­ства слеж­ки (каме­ры с функ­ци­ей рас­по­зна­ва­ния лиц, про­грам­мы для пере­хва­та инфор­ма­ции с теле­фо­нов и так далее), а затем, исполь­зуя алго­рит­мы, опре­де­ля­ет «подо­зри­тель­ных» людей. Дан­ные систе­мы могут стать пово­дом для задер­жа­ния – в доку­мен­тах упо­мя­ну­ты десят­ки тысяч лиц, кого алго­ритм запо­до­зрил в небла­го­на­деж­но­сти.

Экс­пер­ты, ана­ли­зи­ро­вав­шие доку­мен­ты, сочли их под­лин­ны­ми. Одна­ко китай­ские вла­сти их досто­вер­ность отри­ца­ют – хотя содер­жа­ща­я­ся там инфор­ма­ция соот­но­сит­ся с тем, что было извест­но ранее из мно­го­чис­лен­ных источ­ни­ков. Посоль­ство КНР в Лон­доне заяви­ло, что они яко­бы явля­ют­ся «фаль­шив­кой».

Ранее New York Times опуб­ли­ко­ва­ла сот­ни стра­ниц доку­мен­тов для внут­рен­не­го поль­зо­ва­ния, каса­ю­щих­ся репрес­сий про­тив уйгу­ров (их пере­дал пред­ста­ви­тель поли­ти­че­ских кру­гов Китая, поже­лав­ший сохра­нить ано­ним­ность). Они рас­хо­дят­ся с офи­ци­аль­ной вер­си­ей вла­стей, пыта­ю­щих­ся пред­ста­вить собы­тия в Синьц­зян-Уйгур­ском авто­ном­ном рай­оне как уме­рен­ные и гуман­ные меры по борь­бе с экс­тре­миз­мом. Внут­рен­няя пере­пис­ка тре­бу­ет от чинов­ни­ков жест­ких дей­ствий, созда­ет усло­вия для пре­сле­до­ва­ния людей по рели­ги­оз­но­му при­зна­ку, а так­же при­зы­ва­ет игно­ри­ро­вать кри­ти­ку из-за рубе­жа.

Офи­ци­аль­ная прес­са Китая позд­нее, не оспа­ри­вая доку­мен­тов по суще­ству, обви­ни­ла запад­ных жур­на­ли­стов в «зло­на­ме­рен­ных напад­ках на китай­скую поли­ти­ку в Синьц­зяне», а так­же «недо­стат­ке нрав­ствен­но­сти».

В Синьц­зян-Уйгур­ском авто­ном­ном рай­оне в послед­ние несколь­ко лет уси­ли­лись пре­сле­до­ва­ния людей по рели­ги­оз­но­му (при­вер­жен­ность исла­му) и этни­че­ско­му при­зна­ку. Они кос­ну­лись уйгу­ров, а так­же этни­че­ских каза­хов и кир­ги­зов. Мно­гие были задер­жа­ны по наду­ман­ным обви­не­ни­ям и отправ­ле­ны в так назы­ва­е­мые «лаге­ря пере­вос­пи­та­ния» (по дан­ным, кото­рые под­дер­жа­ли пред­ста­ви­те­ли ООН, чис­ло задер­жан­ных пре­вы­си­ло мил­ли­он чело­век, коли­че­ство лаге­рей, по при­мер­ным оцен­кам, исчис­ля­ет­ся сот­ня­ми). На про­яв­ле­ния рели­ги­оз­но­сти со сто­ро­ны мусуль­ман были нало­же­ны запре­ты, фак­ти­че­ски, как отме­ча­ли пра­во­за­щит­ни­ки, это было при­рав­не­но к экс­тре­миз­му.

Офи­ци­аль­но это объ­яс­ня­ет­ся борь­бой с тер­ро­риз­мом (серия тер­ак­тов и воору­жен­ных инци­ден­тов про­изо­шла в реги­оне в 2014 году, ранее, в 2009 году, там вспых­ну­ли вол­не­ния, в ходе кото­рых погиб­ли и были ране­ны сот­ни людей). При этом вла­сти КНР заяв­ля­ют, что наме­ре­ны про­дол­жать про­во­ди­мую в Синьц­зяне поли­ти­ку. Про­ис­хо­дя­щее в реги­оне ста­ло пово­дом для санк­ций со сто­ро­ны США, кото­рые были нало­же­ны на ряд китай­ских ком­па­ний и госу­дар­ствен­ных орга­ни­за­ций.

Автор: Артём КОСМАРСКИЙ, «Фергана.ру»
Ори­ги­нал ста­тьи: Новая Газе­та Казах­стан