26 C
Астана
23 июля, 2024
Image default

Из человека вытравливают «вирус» сопротивления. Часть II

Про­дол­же­ние. Нача­ло смот­ри­те здесь:  http://www.facebook.com/note.php?note_id=424275040917889

В поне­дель­ник, 16 апре­ля, в Алма­ты, в Казах­стан­ском пресс-клу­бе состо­я­лась пре­зен­та­ция кни­ги Евге­ния Жовти­са «Запис­ки коло­ни­ста-посе­лен­ца» (соста­ви­тель Андрей Сви­ри­дов, изда­тель проф. д‑р Вульф Лапинс), куда вошел одно­имен­ный цикл из двух десят­ков глав, опуб­ли­ко­ван­ный в газе­те «Вре­мя» в 2010 году, а так­же дру­гие ста­тьи и пись­ма, напи­сан­ные пра­во­за­щит­ни­ком, и интер­вью, кото­рые он дал, отбы­вая нака­за­ние в усть-каме­но­гор­ской коло­нии-посе­ле­нии за ДТП с леталь­ным исходом. 

 

Автор: Евге­ний ЖОВТИС

 

Здра­вый смысл про­тив абсурда

- Когда в 2010 году я полу­чал от тебя новую гла­ву «Запи­сок коло­ни­ста», читал ее и ста­вил в оче­ред­ной номер газе­ты «Вре­мя» — зна­ешь, о чем посто­ян­но думал? Уго­лов­но-испол­ни­тель­ная систе­ма вся постро­е­на на абсур­де, и ты все его гра­ни хоро­шо опи­сал. Но сам, как стой­кий оло­вян­ный сол­да­тик, дол­бил ее с пози­ций зако­на и здра­во­го смыс­ла, от кото­ро­го систе­ма веч­но усколь­за­ет. При­зна­юсь, было за тебя бояз­но — не рас­ши­бешь ли ты голо­ву? Может, сто­и­ло при­нять этот абсурд как пра­ви­ла игры — хотя бы из чув­ства самосохранения?

- Конеч­но, ино­гда руки опус­ка­лись. Но! Есть три момен­та, очень важ­ных. Пер­вый — если мы возь­мем Уго­лов­но-про­цес­су­аль­ный или Граж­дан­ский про­цес­су­аль­ный Кодекс, там напи­са­но: любое судеб­ное реше­ние выно­сит­ся на осно­ве трех прин­ци­пов — закон­ность, разум­ность и спра­вед­ли­вость. Навер­ное, те, кто сочи­ня­ли зако­ны, пред­ви­де­ли, что у кого-то воз­ник­нет пота­ен­ное жела­ние жить в мире абсур­да. Так вот, ува­жа­е­мый, когда ты при­ни­ма­ешь реше­ние — ссы­лай­ся не толь­ко на нор­му зако­на, но и дей­ствуй как homo sapiens — разум­но и справедливо.

Вто­рое — я чело­век раци­о­наль­ный. И мирить­ся с абсур­дом не могу и нико­гда не буду. Я спо­со­бен понять самую нера­зум­ную вещь, обос­но­ван­ную хоть какой-то разум­ной целью, кото­рую они пыта­ют­ся достичь иди­от­ски­ми сред­ства­ми. Но в боль­шин­стве слу­ча­ев дей­ствия слу­жи­те­лей систе­мы не ведут вооб­ще ни к какой цели. Либо мето­ды  дости­же­ния цели ведут в про­ти­во­по­лож­ную от нее сто­ро­ну. Или куда-то вбок. И с этим мирить­ся невозможно.

Тре­тье. За два с поло­ви­ной года через нашу коло­нию про­шли 300 чело­век. И пара­докс в том, что прак­ти­че­ски все осуж­ден­ные — логи­че­ски и разум­но мыс­ля­щие люди, хотя и пре­ступ­ни­ки соглас­но зако­ну. А те, кто ими управ­ля­ет, — часто в  неадеквате.

При­ве­ду про­стой при­мер. В коло­нию при­е­хал про­ве­ря­ю­щий. Зашел в чай­ха­ну, где те, кто не пита­ет­ся в сто­ло­вой или не нае­да­ет­ся там, гото­вят, едят, пьют чай. Спро­сил, поче­му на две­ри нет рас­пи­са­ния рабо­ты чай­ха­ны. Поста­вил на вид началь­ни­ку участ­ка. Тот вызвал дежур­но­го: поче­му нет гра­фи­ка? Веша­ют режим рабо­ты: с 9 до 12.30, с 15.30 до 18.30, с 20.30 до 21.30. То есть чай­ха­на закры­та во вре­мя зав­тра­ка, обе­да и ужи­на. Место при­е­ма пищи не рабо­та­ет в часы, отве­ден­ные для при­е­ма пищи. Две неде­ли мы вое­ва­ли, пока не дого­во­ри­лись с адми­ни­стра­ци­ей, что ста­нем ходить в чай­ха­ну, как преж­де, но гра­фик будет висеть, а когда нагря­нет комис­сия — ее закроют.

- Высо­кие отношения.

- Да (сме­ет­ся).

Опе­ра­ция «Кон­спи­ра­ция»

- Как тебя сидель­цы называли?

- Саныч.

- Как относились?

- Очень хоро­шо. Хотя были пона­ча­лу неболь­шие тре­ния, свя­зан­ные с адми­ни­стра­ци­ей, кото­рая пыта­лась про­ти­во­по­ста­вить Кучу­ко­ва и Жовти­са основ­ной мас­се осуж­ден­ных. Во-пер­вых, мы посто­ян­но жалу­ем­ся, из-за чего коло­нию про­ве­ря­ют, и всем ста­но­вит­ся пло­хо. И во-вто­рых, они актив­но вну­ша­ли посе­лен­цам, что слож­ные усло­вия .жиз­ни (а у нас была един­ствен­ная в стране коло­ния-посе­ле­ние, где не раз­ре­ше­но про­жи­ва­ние за ее пре­де­ла­ми) вызва­ны исклю­чи­тель­но нашим присутствием.

- Ходи­ли раз­го­во­ры, буд­то спе­цу­ча­сток в Усть-Каме­но­гор­ске откры­ли имен­но под тебя с Тохниязом…

- Так и есть. 120 чело­век в 2009 году из коло­нии-посе­ле­ния под Аста­ной, где мно­гие из них спо­кой­но жили дома, в семьях, а в учре­жде­нии толь­ко отме­ча­лись, погру­зи­ли в ваго­ны и мет­ну­ли на восток.

- И зэки, выхо­дит, вам это простили?

- Да. И очень быст­ро. По двум при­чи­нам. Пер­вая: уни­же­ни­ем чело­ве­че­ско­го досто­ин­ства и сво­им абсур­дом систе­ма фор­ми­ру­ет нена­висть к себе капи­таль­но. Кро­ме того, до коло­нии чело­век про­хо­дит СИЗО и попа­да­ет в зону уже под­го­тов­лен­ным, с чет­ким водо­раз­де­лом: тут мы, а тут они —  адми­ни­стра­ция, мен­ты, госу­дар­ство. И осо­зна­ние этой линии раз­де­ла идет с ним всю жизнь. А когда в зоне появ­ля­ет­ся чело­век, кото­рый с систе­мой бода­ет­ся, он по опре­де­ле­нию бли­же. Он свой. А если бода­ешь­ся агрес­сив­но и чего-то доби­ва­ешь­ся, то момен­таль­но пере­хо­дишь в раз­ряд очень ува­жа­е­мых. Даже не при­над­ле­жа к блат­ной эли­те. Поэто­му никто мне не «предъ­яв­лял». Наобо­рот, авто­ри­тет­ные люди поста­ви­ли вопрос так, что нас  Кучу­ко­вым надо под­дер­жи­вать, пото­му что мы за прав­ду. И вто­рая при­чи­на: я мно­гим помо­гал, о чем мы уже говорили.

Кста­ти, и нам помо­га­ли. Когда мне пере­кры­ли кис­ло­род, то напи­сан­ные мною заяв­ле­ния и мате­ри­а­лы спе­ци­аль­но отря­жен­ные люди выно­си­ли за пре­де­лы коло­нии и пере­да­ва­ли сотруд­ни­кам Восточ­но-Казах­стан­ско­го фили­а­ла наше­го бюро.

Рас­ска­жу тебе вели­ко­леп­ную исто­рию. Одна­жды силь­но забо­ле­ли зубы, и меня в сопро­вож­де­нии охран­ни­ков при­вез­ли в част­ную сто­ма­то­ло­ги­че­скую кли­ни­ку, в зубо­тех­ни­че­ское отде­ле­ние, где рабо­та­ла целая семья, люди, ника­ко­го отно­ше­ния к поли­ти­ке не име­ю­щие: муж, сын, сно­ха, а жена была дирек­то­ром. И она меня узна­ла. Нали­ла чаю, ста­ла рас­спра­ши­вать, как дела, рас­ска­зы­вать, как за меня пере­жи­ва­ет. А муж снял мер­ку для корон­ки и спра­ши­ва­ет: «Когда вам назна­чить сле­ду­ю­щее посе­ще­ние?» — «Когда ска­же­те — они при­ве­зут». — «Нет, когда вам надо?» Я ниче­го понять не могу. Он уже с раз­дра­же­ни­ем: «Вам — когда — надо? Во сколь­ко?»  По-преж­не­му не дого­няю. И тут он шепо­том: «Вам же надо с кем-то встре­тить­ся. Назначь­те вре­мя, сооб­щи­те ему наш адрес. Мы его рядом в зубо­вра­чеб­ное крес­ло поло­жим — и вы обо всем переговорите».

- Ой, не могу. Конспираторы!

- Я обал­дел совер­шен­но! Гово­рю ему: сроч­ной нуж­ды пока нет, но я тро­нут, без­услов­но. Насколь­ко я знаю, они уеха­ли из Казах­ста­на, и мой рас­сказ им не повредит.

- В коло­нии мне не сни­лось ни чер­та: у меня ока­за­лась очень устой­чи­вая пси­хи­ка. В десять был отбой, а через 15 минут я выру­бал­ся и спал креп­ко и без снов. Прав­да, немнож­ко нерв­ни­чал, когда в пер­вый раз меня про­ка­ти­ли с УДО и когда жда­ли амнистию.

Что новень­ко­го пишут?

- Отку­да ты чер­пал информацию?

- Пер­вый канал — газе­ты. Сна­ча­ла их регу­ляр­но при­но­си­ли из фили­а­ла. Потом ответ­ствен­ная за это девоч­ка ушла в декрет. И у тех осуж­ден­ных, кто выхо­дил в город, было стро­гое зада­ние: Саны­чу — «Рес­пуб­ли­ку», «Вре­мя», «Взгляд», «Обще­ствен­ную пози­цию», «Прав­ду Казах­ста­на». Вто­рой источ­ник — Интернет.

- В коло­нии же нель­зя им пользоваться.

- Сотруд­ни­ки фили­а­ла дела­ли рас­пе­чат­ки наи­бо­лее инте­рес­ных ста­тей. И остав­ля­ли на КПП: эти мате­ри­а­лы, в отли­чие от газет, под­ле­жа­ли цен­зу­ре. Сна­ча­ла их про­смат­ри­вал началь­ник, ино­гда зам­по­лит или опе­ра­тив­ник. Самое забав­ное, что мне все­гда сто­и­ло боль­ших тру­дов рас­пе­чат­ки у них выдрать: они сами хоте­ли всё про­чи­тать. Им не цен­зу­ра была важ­на, а инфор­ма­ция, кото­рую они нико­гда не получали.

- А в бара­ке ты полит­ин­фор­ма­цию не проводил?

- Обя­за­тель­но. Не могу ска­зать, что все, но было чело­век семь поли­ти­че­ски под­ко­ван­ных, кото­рые чита­ли всё от кор­ки до кор­ки, рас­спра­ши­ва­ли меня. Осо­бен­но их инте­ре­со­ва­ли жана­о­зен­ские события.

На перед­нем крае борь­бы с сионизмом

- Ты чув­ство­вал под­держ­ку извне?

- Ну конеч­но. Пред­ставь: малень­кий спе­цу­ча­сток в Восточ­ном Казах­стане, и вдруг он ока­зал­ся высве­чен­ным, как под про­жек­то­ром. Ко мне же при­ез­жа­ли не толь­ко род­ные и жур­на­ли­сты — еще и ино­стран­цы. И адми­ни­стра­ция коло­нии, и про­ку­ро­ры, и депар­та­мент КУИС, и судей­ские — все были на нер­вах. Они же чув­ство­ва­ли себя на перед­нем крае борь­бы с меж­ду­на­род­ным сио­низ­мом и импе­ри­а­лиз­мом. Их туда поста­ви­ла Аккор­да, и они, бедо­ла­ги, долж­ны были на сво­их пле­чах всё это дело дер­жать. А их никто это­му не учил. Неко­то­рые прось­бы были забав­ны: «Саныч, ты когда интер­вью даешь, хоть гово­ри — кому. А то нам пистон встав­ля­ют, а мы не пони­ма­ем — за что». Одна­жды я вышел в одно­днев­ный отпуск в город. Меня, есте­ствен­но, сра­зу обле­пи­ли жур­на­ли­сты, и я раз­дал при­мер­но два­дцать интер­вью. Воз­вра­ща­юсь, опе­ра­тив­ник спра­ши­ва­ет, кому интер­вью давал. Я начал пере­чис­лять. На седь­мом или вось­мом СМИ он зама­хал рука­ми: «Хва­тит! Ну их на хрен! Я и эти-то не запомню».

- Свет­ла­на (Вит­ков­ская, супру­га Жовти­са. — В.Б.) часто к тебе приезжала?

- Ну, раз пять­де­сят, навер­ное. Если не боль­ше. Силь­ная под­держ­ка чув­ство­ва­лась от людей совер­шен­но незна­ко­мых: я полу­чал мно­го писем.

Сре­ди них было одно совер­шен­но заме­ча­тель­ное. Мно­го лет назад, в сере­дине 1990‑х, мы с Жемис Тур­ма­гам­бе­то­вой и Мари­ей Пуль­ман помо­га­ли чет­ве­рым акмо­лин­ским ребя­там, кото­рые были обви­не­ны в изна­си­ло­ва­нии и убий­стве. Их в поли­ции заби­ва­ли страш­но, трое под пыт­ка­ми при­зна­лись в том, чего не дела­ли, а один высто­ял. К тому вре­ме­ни, когда я занял­ся этим делом (ко мне обра­ти­лись их роди­те­ли), област­ной суд уже впа­ял им по 12 лет. Рабо­та была тяже­лой, но успеш­ной. Кай­рат Мами, в ту пору пред­се­да­тель кол­ле­ги по уго­лов­ным делам Вер­хов­но­го суда, надо отдать ему долж­ное, отпра­вил это дело на пере­смотр. Но обл­суд сто­ял на сво­ем, и толь­ко с тре­тье­го раза пар­ней оправ­да­ли. К это­му момен­ту они отси­де­ли по два года. Так вот, спу­стя 14 лет, сам нахо­дясь в зоне, я полу­чил пись­мо от одно­го из этих пар­ней со сло­ва­ми под­держ­ки и бла­го­дар­но­сти: если бы не вы, мою жизнь бы сло­ма­ли. При­ят­но было, честно.

Удар в ухо — как сини­ца в руках

- Ты видишь пер­спек­ти­вы у пра­во­за­щит­но­го дви­же­ния в Казахстане?

- Отве­чу опять же исто­ри­ей. Осуж­ден­ных коло­нии-посе­ле­ния адми­ни­стра­ция  чаще все­го устра­и­ва­ет на рабо­ту. При­чем доку­мент, кото­рый рабо­то­да­тель под­пи­сы­ва­ет с учре­жде­ни­ем, назы­ва­ет­ся «Дого­вор о предо­став­ле­нии рабо­чей силы». Полу­ча­ет­ся, что адми­ни­стра­ция име­ет свой кон­тин­гент, кото­рый сда­ет в наем.

- Это ж крепостничество!

- Совер­шен­но вер­но. При­чем это про­пи­са­но в Уго­лов­но-испол­ни­тель­ном Кодек­се, кото­рый преду­смат­ри­ва­ет, что осуж­ден­ный рабо­та­ет на местах, опре­де­лен­ных адми­ни­стра­ци­ей. Про­тив чего я и вое­вал в самом нача­ле отсид­ки. То есть зэки — нату­раль­ные кре­пост­ные рабы, толь­ко за зарплату.

- И какая она?

- Мы с Тох­ни­я­зом как кла­дов­щи­ки полу­ча­ли по 25 тысяч тен­ге, а те, чью про­дук­цию мы долж­ны были скла­ди­ро­вать, — по 6 тысяч. Сред­няя же — 10—15 тысяч.

- Мож­но ска­зать, за бес­плат­но работали.

- Еще эти гро­ши и задер­жи­ва­ли. По зако­ну, посколь­ку почти все осуж­ден­ные выпла­чи­ва­ют ком­пен­са­цию и этот про­цесс надо кон­тро­ли­ро­вать, они полу­ча­ют зар­пла­ту не у рабо­то­да­те­ля, а в кас­се учре­жде­ния. Не берусь судить, что про­ис­хо­ди­ло с эти­ми день­га­ми, но рабо­то­да­тель утвер­ждал, что пере­чис­лял их вовре­мя. А в коло­нии задерж­ки зар­пла­ты были до трех меся­цев! Но людям на что-то жить надо — ездить на рабо­ту, питать­ся в горо­де, пото­му что на обед в коло­нию не успе­ва­ешь, поку­пать сига­ре­ты, раз­ные быто­вые мело­чи. А они — на нулях. По их прось­бе я напи­сал жало­бу в про­ку­ра­ту­ру на адми­ни­стра­цию учре­жде­ния. Сра­зу же после­до­ва­ла реак­ция — выход в город пере­кры­ли всем. И осуж­ден­ные ста­ли меня уго­ва­ри­вать жало­бу забрать. Я им ска­зал: «Вы так и буде­те мучить­ся с зар­пла­той. Но боль­ше меня помочь с этой про­бле­мой не про­си­те». И заяв­ле­ние ото­звал. В город их выпус­кать ста­ли, но задерж­ки зар­пла­ты не пре­кра­ща­лись два с лиш­ним года.

Еще при­мер. В коло­нии-посе­ле­нии под Аста­ной, где мно­гие рань­ше отбы­ва­ли срок, ред­ко сажа­ли в штраф­ной изо­ля­тор. Нака­за­ние за нару­ше­ние было дру­гим — началь­ник с раз­ма­ху бил про­ви­нив­ше­го­ся кула­ком в ухо и гово­рил: «Иди отсю­да и боль­ше так не делай».

А у нас ШИЗО рабо­тал исправ­но. Неко­то­рые с носталь­ги­ей вспо­ми­на­ли вре­мя, когда мож­но было полу­чить в ухо, но зато избе­жать изо­ля­то­ра. И готов­но­сти бороть­ся с этим ни у кого не было, так как  все пони­ма­ли, что будет толь­ко хуже.

И я, каким бы гра­мот­ным пра­во­за­щит­ни­ком не был, ниче­го не мог с этим поде­лать: они пред­по­чи­та­ли сини­цу в руках — полу­чить в ухо и вый­ти в город.

Вся кон­цеп­ция прав чело­ве­ка начи­на­ет­ся с ува­же­ния к чело­ве­че­ско­му досто­ин­ству. — сво­е­му и чужо­му. Несколь­ко лет назад Мини­стер­ство обра­зо­ва­ния при­гла­си­ло меня поучаст­во­вать в раз­ра­бот­ке мето­ди­че­ско­го кур­са изу­че­ния прав чело­ве­ка в шко­ле, я ска­зал, что помочь — про­блем нет. Но я не вижу — пока! — в этом смыс­ла, посколь­ку пред­мет «пра­ва чело­ве­ка» может пре­по­да­вать толь­ко сво­бод­ный чело­век. Сна­ча­ла надо осво­бо­дить учи­те­ля. Пока учи­тель нахо­дит­ся в мили­та­ри­зо­ван­ной сети пост­со­вет­ской шко­лы, пока в при­сут­ствии уче­ни­ков его мате­рит дирек­три­са, о каких гума­ни­тар­ных пра­вах он им будет рас­ска­зы­вать? Это нереально.

Какой вывод? Граж­дан­ское обще­ство начи­на­ет­ся с граж­дан. И явля­ет­ся фун­да­мен­том пра­во­за­щит­но­го дви­же­ния. А оно апел­ли­ру­ет к обще­ствен­но­му мне­нию, кото­рое фор­ми­ру­ют граждане.

И в этом смыс­ле выбор меж­ду свое­вре­мен­ной зар­пла­той и выхо­дом в город, меж­ду ШИЗО и уда­ром в ухо очень харак­те­рен. Люди не гото­вы посту­пить­ся, пожерт­во­вать чем-то малым для дости­же­ния чего-то более глобального.

Боль­ше­ви­кам надо отдать долж­ное: они этот вирус сопро­тив­ле­ния систе­ме клас­си­че­ски выре­за­ли, све­ли до нуля. Что инте­рес­но, на воле кри­ми­наль­ным авто­ри­те­том ста­но­вит­ся тот, кто силен и богат. В зоне же авто­ри­тет — это не сила, а преж­де все­го дух. У меня был зна­ко­мый Дау­рен, лет под сорок. Он сидел в ШИЗО несколь­ко десят­ков  раз, счи­тай, не выхо­дил отту­да. Но кате­го­ри­че­ски отка­зы­вал­ся мыть туа­лет — хоть повесь. Его «пере­ре­жи­ми­ли» — по фиг: сто­ит, как ска­ла. А сам — малень­кий, щуп­лый. Это — пока­за­тель чело­ве­че­ско­го духа. Соб­ствен­но­го досто­ин­ства. Вся систе­ма пони­ма­ет, что он ведет себя пра­виль­но. Но госу­дар­ство вытрав­ли­ва­ет эти каче­ства, пото­му что таких людей нель­зя под­чи­нить — с ними дого­ва­ри­вать­ся надо. При­хо­дить к ком­про­мис­су. Пред­став­лять им логич­ные аргументы.

Но их — единицы.

Отсут­ствие спо­соб­но­сти к лич­но­му сопро­тив­ле­нию при­ве­ло к тому, что граж­дан­ско­го обще­ства-то и нет. Есть обще­ство — и фраг­мен­тар­ные групп­ки граж­дан, кото­рые пыта­ют­ся отсто­ять свое досто­ин­ство. Осталь­ных застав­ля­ют кла­нять­ся — чинов­ни­кам, вла­сти. Ибо толь­ко через прось­бу, снаб­жен­ную еще чем-то, ты можешь решить свои проблемы.

Надеж­да — на рабо­чих лошадок

- Гово­рят, ужас­ный конец луч­ше, чем ужас без кон­ца. Но смот­ри: «ужас­ный конец» уже слу­чил­ся в декаб­ре 2011-го в Жана­о­зене. Одна­ко «ужас без кон­ца» про­дол­жа­ет­ся: аре­сты, допро­сы в КНБ, дав­ле­ние на прес­су, пыт­ки, суды, высо­сан­ные из паль­ца тер­ак­ты… Ты видишь хоть какой-то выход из этой ситуации?

- Ох‑х (тяже­ло взды­ха­ет). Попы­та­юсь… С точ­ки зре­ния эко­но­ми­че­ской Казах­ста­ну уда­лось в один пры­жок пре­одо­леть огром­ную про­пасть и при­зем­лить­ся в рыноч­ной систе­ме, не иде­аль­ной, но более или менее эффек­тив­ной. А вот поли­ти­че­скую и пра­во­вую про­па­сти мы не пере­прыг­ну­ли, на новом исто­ри­че­ском вит­ке полу­чив модер­ни­зи­ро­ван­ную совет­скую систе­му госу­дар­ства и права…

- …а то и куда более архаичную.

- Да, где-то даже фео­да­ли­зи­ро­ван­ную. В резуль­та­те поли­ти­ка и эко­но­ми­ка рас­пол­за­ют­ся в про­ти­во­по­лож­ные сто­ро­ны. А отсут­ствие про­зрач­но­сти, поли­ти­че­ской кон­ку­рен­ции и эффек­тив­ных обще­ствен­ных меха­низ­мов при­ве­ло к чудо­вищ­ных раз­ме­ров кор­руп­ции. Вся пени­тен­ци­ар­ная систе­ма кор­рум­пи­ро­ва­на про­сто на нет. Там нет ни одно­го места, угол­ка, где день­ги не игра­ют роли. Кор­руп­ция — про­дол­же­ние поли­ти­че­ской недо­раз­ви­то­сти систе­мы. Для меня совер­шен­но ясно, что даль­ней­шее эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие про­сто невоз­мож­но: его будет дер­жать кор­руп­ция. А побе­дить ее в рам­ках нынеш­ней поли­ти­че­ской систе­мы — невоз­мож­но, нере­аль­но. Поэто­му я пола­гаю, что этот ужас будет иметь конец. При­чем не свя­зан­ный с каким-то обще­ствен­ным поры­вом, взры­вом или дея­тель­но­стью поли­ти­че­ской оппо­зи­ции. Систе­ма, как это было при рас­па­де СССР, акку­рат­но при­дрей­фу­ет к сво­е­му кон­цу, когда раз­рыв меж­ду эко­но­ми­че­ским и поли­ти­че­ским направ­ле­ни­я­ми ста­нет непре­одо­ли­мым. И тогда она либо грох­нет­ся сама по себе, заста­вив эли­ту соби­рать оскол­ки и стро­ить что-то новое. Либо внут­ри эли­ты есте­ствен­ным путем выкри­стал­ли­зу­ет­ся разум­ная и праг­ма­тич­ная груп­па, пер­вая попыт­ка созда­ния кото­рой была пред­при­ня­та в 2001 году. Пусть даже она будет оза­бо­че­на не судь­ба­ми стра­ны, а инстинк­том само­со­хра­не­ния. Дру­гой вопрос: сколь­ко пона­до­бит­ся вре­ме­ни на эту кри­стал­ли­за­цию и сколь­ко «щепок» поля­жет на пути к ней?

- Но отку­да взять­ся этим буду­щим «кри­стал­лам», если все здра­вые умы и само­сто­я­тель­ные лич­но­сти навер­ху дав­но напал­мом выжжены?

- Зна­ешь, Вадим Нико­ла­е­вич, не совсем так. Ино­гда посмот­ришь на какую-нибудь появ­ля­ю­щу­ю­ся  стра­те­гию, про­грам­му или обос­но­ва­ние реше­ния, и вдруг — бац! —  про­све­чи­ва­ет очень здра­вое, глу­бо­кое и чет­кое пони­ма­ние  и рекомендации.

- Ну хоро­шо, при­ве­ди пример.

- Да взять хотя бы «Стра­те­гию-2030».

- 1997 год! Ты еще царя Горо­ха вспомни.

- Из послед­них — Кон­цеп­ция пра­во­вой  поли­ти­ки. Труд­но пред­по­ло­жить, что на выжжен­ном напал­мом поле появ­ля­ют­ся здра­вые и чет­ко про­пи­сан­ные идеи. Зна­чит, вбли­зи цен­тров силы есть дума­ю­щие люди, они кому-то нуж­ны, и их ценят. Выжгли амби­ци­оз­ные моз­ги, пре­тен­ду­ю­щие на власть. Но рабо­чие лошад­ки оста­лись. Хотя понят­но, что ново­го Ман­де­лы, Гаве­ла или Вален­сы у нас не будет.

- Я обе­щал: когда вый­ду на сво­бо­ду — пер­вым делом напьюсь. И мне это уда­лось! Осво­бож­де­ние отме­ти­ли в Усть-Каме­но­гор­ске с Сер­ге­ем Дува­но­вым, с Тох­ни­я­зом, с Розой Акыл­бе­ко­вой. При­чем я боял­ся, что после тако­го пере­ры­ва «спор­тив­ную фор­му» поте­рял. Но нет, ниче­го — наки­дал­ся очень серьезно.

Когда мы с Жовти­сом шли по Арба­ту из кафе, он неожи­дан­но сказал:

- Зона не отпускает.

- И в чем это выра­жа­ет­ся? — спро­сил я.

- Посто­ян­но в напря­же­нии. Никак рас­сла­бить­ся не могу.

- А выгля­дишь хоро­шо. Загорел.

- После того, как вышел, мы со Све­той три неде­ли в Шри-Лан­ке отдыхали.

- И попра­вил­ся. А то на твои фот­ки из коло­нии смот­реть страш­но было: такой худой.

- В коло­нии очень быст­ро поте­рял 14 кг, мень­ше 60 кило весил. Сей­час отъ­ел­ся до 74. И на образ муче­ни­ка никак не тяну (сме­ет­ся).

Бесе­до­вал Вадим БОРЕЙКО

Continue Reading:
Из чело­ве­ка вытрав­ли­ва­ют «вирус» сопро­тив­ле­ния. Часть II

архивные статьи по теме

Бывший экс-президент. Атамбаева лишили неприкосновенности

Editor

Мусорщики РБ открыли сезон забастовок

Трагедия в Жанаозене выборам не помеха