13 C
Астана
25 мая, 2022
Image default

В хоре петь не получается

12 апре­ля в газе­те «Голос Рес­пуб­ли­ки» было опуб­ли­ко­ва­но боль­шое откро­вен­ное интер­вью Ерме­ка Тур­су­но­ва, режис­се­ра филь­мов «Келiн» и «Шал», — «В Казах­стане ложь – фор­ма жиз­ни», кото­рое он дал жур­на­ли­сту Вади­му Борей­ко. Оно вызва­ло бес­пре­це­дент­но бур­ную дис­кус­сию на фору­ме-парт­не­ре пор­та­ла «Рес­пуб­ли­ка». Ермек Карим­жа­но­вич гово­рит, что не ожи­дал от чита­те­лей такой под­держ­ки и столь глу­бо­ко­го пони­ма­ния его позиции. 

 

Автор: Ермек ТУРСУНОВ

 

Ермек Тур­су­нов пред­ло­жил жур­на­ли­сту про­дол­жить раз­го­вор, пото­му что, по его соб­ствен­но­му выра­же­нию, «мы толь­ко по кра­еш­ку прошлись».

Такие раз­ные мальчики

- Что мы при­об­ре­ли, а что поте­ря­ли за 20 лет независимости?

- Видишь ли, каза­хи не уме­ют пла­ни­ро­вать, поэто­му все так боят­ся их импро­ви­за­ций. Балан­си­руя на кана­те в тече­ние два­дца­ти лет — то есть, по сути, импро­ви­зи­руя, — мы мно­гое при­об­ре­ли. Дей­стви­тель­но, нель­зя не счи­тать­ся с тем, что нын­че мы ездим не на «Жигу­лях», а на «Лек­су­сах», и в мага­зи­нах нет оче­ре­дей, и дефи­цит­ные про­дук­ты теперь рас­пре­де­ля­ют­ся не в спец­бу­фе­тах, и отды­хать мы ездим боль­ше в Тур­цию, а не жарим­ся на Кап­ша­гае (хотя мно­гие все еще там и жарят­ся), и у нас луч­ше, чем в Кир­ги­зии. Или в Узбе­ки­стане. Или в Сьер­ра-Леоне. Все это так. Но давай­те спро­сим себя — а в чем здесь наша заслу­га? Кто эти «Лек­су­сы» собрал? Чьи одеж­ды мы носим? Чей пар­фюм мы дарим сво­им жен­щи­нам? По чьим сото­вым теле­фо­нам раз­го­ва­ри­ва­ем? Чья тех­ни­ка сто­ит в наших офи­сах? Кто сма­сте­рил твой дик­то­фон, на кото­рый я наго­ва­ри­ваю текст? Кто при­ду­мал комп, в кото­рый ты потом набьешь этот текст? Где про­из­во­ди­лись эти игро­вые при­став­ки, за кото­ры­ми часа­ми сидят  наши дети? На кого хотят быть похо­жи­ми наши дети? А вот это, пожа­луй, глав­ный вопрос: на кого они хотят быть похо­жи­ми? На  Пав­ку Кор­ча­ги­на, как мы когда-то, или на губер­на­то­ра Кали­фор­нии? На учи­те­ля физ­куль­ту­ры в шко­ле, как мы когда-то,  или на пре­зи­ден­та бан­ка? На кос­мо­нав­та, как мы когда-то, или на мини­стра кос­мо­нав­ти­ки? Ну, на худой конец — на зав­от­де­лом в мини­стер­стве кос­мо­нав­ти­ки с нехи­лым окла­дом и все­воз­мож­ны­ми тендерами?

Я поче­му-то уве­рен, что совре­мен­ный маль­чик-мажор с бла­го­по­луч­ны­ми роди­те­ля­ми хочет, во-пер­вых, быст­рее покон­чить с этой фор­маль­но­стью, кото­рая назы­ва­ет­ся шко­ла, и рва­нуть за гра­ни­цу. Там — полу­чить диплом пре­стиж­но­го, жела­тель­но бри­тан­ско­го вуза и остать­ся где-нибудь «в евро­пах», заце­пить­ся в какой-нибудь серьез­ной ком­па­нии с меж­ду­на­род­ным име­нем и открыть счет в бан­ке. Воз­вра­ще­ние в Казах­стан он рас­смат­ри­ва­ет как край­ний вари­ант. Но в любом слу­чае плац­дарм для  него тут уже заго­тов­лен, а пра­ви­ла игры роди­те­ли ему объяснят.

- Ну, не одни­ми толь­ко мажо­ра­ми силь­на зем­ля казахстанская…

- Слу­шай даль­ше. Маль­чик, у кото­ро­го роди­те­ли толь­ко осво­и­ли город, меч­та­ет: буду как Серик-ага (Берик, Малик, Орын­бек). У него есть «Пра­дик», особ­няк и жена-модель. А еще у него есть стро­и­тель­ная ком­па­ния и заправ­ки, в кото­рые он вло­жил­ся, когда пере­стал быть бан­ди­том и теперь про­цве­та­ет. У него есть квар­ти­ра в Эми­ра­тах, и там живет еще одна жена-модель — помо­ло­же. У него вез­де завяз­ки, пото­му что все его дру­зья, тоже в основ­ном быв­шие бан­дю­ки и рек­сы, теперь рабо­та­ют судья­ми и про­ку­ро­ра­ми. Кто-то сидит в Астане в серьез­ном каби­не­те, и за его спи­ной вме­сто ико­ны висит отфо­то­шоп­лен­ный порт­рет гос­по­ди­на сред­них лет. Хоро­ший маль­чик. Умный. Он пони­ма­ет: что­бы жить и про­цве­тать в Казах­стане, нуж­но иметь каче­ствен­ных зна­ко­мых. Хоро­шо, если сре­ди них будут мент, судья, врач и кил­лер. Тогда он  не про­па­дет и будет сво­им сре­ди своих.

- Кро­ме этих двух про­сло­ек, есть ведь еще мар­ги­наль­ный отряд молодежи.

- Да, и пред­ста­ви­тель его — маль­чик-люм­пен, кото­ро­му не повез­ло родить­ся в глу­бин­ке и у кото­ро­го отец — пья­ни­ца, а мать — убор­щи­ца, в луч­шем слу­чае ходит пеш­ком в заху­да­лую шко­лу с озлоб­лен­ны­ми из-за низ­ких зар­плат учи­те­ля­ми, на пере­мен­ке сши­ба­ет мелочь у пер­во­класс­ни­ков и с послед­ним звон­ком идет на пустырь, где соби­ра­ет­ся ауль­ная шпа­на. Там он, доку­ри­вая послед­ний бычок за мест­ным пра­ви­лой, стро­ит пла­ны — как мож­но быст­ро и без лиш­них хло­пот раз­до­быть пару сотен бак­сов. Взять при­сту­пом сель­со­вет у него духа не хва­тит, а вот гра­ба­нуть ста­ри­ка-пен­си­о­не­ра он смо­жет. Когда этот маль­чик под­рас­тет, он при­е­дет в город, пото­му что в селе его все уже зна­ют, да и делать там боль­ше нече­го. Под­на­то­рев на лег­ких день­гах, он уже будет искать рыбу пожир­нее. А что­бы пой­ти на жир­ную рыбу, ему нуж­ны будут такие же азарт­ные «рыбо­ло­вы». Дерь­мо ведь име­ет свой­ство скап­ли­вать­ся в одном месте и вот они, эти отча­ян­ные люм­пен-маль­чи­ки, нахо­дят друг дру­га по запа­ху и сби­ва­ют­ся в стаи, пото­му что город силь­но кор­рек­ти­ру­ет пер­во­на­чаль­ные залих­ват­ские пла­ны. Здесь уже все поде­ле­но меж­ду роди­те­ля­ми тех везу­чих мажор-маль­чи­ков. Тогда маль­чик-мар­ги­нал отра­щи­ва­ет боро­ду и, при­кры­ва­ясь Кора­ном, начи­на­ет рас­про­стра­нять листов­ки. Или всту­па­ет в ряды псев­до­пат­ри­о­тов и гор­ла­нит зара­нее заго­тов­лен­ные частуш­ки о чисто­те кро­ви. Или же все­рьез вына­ши­ва­ет идеи воз­рож­де­ния через пере­дел соб­ствен­но­сти, посколь­ку толь­ко так он добьет­ся так назы­ва­е­мой «соци­аль­ной спра­вед­ли­во­сти». Глав­ное, что он видит, ищет и всю­ду нахо­дит вра­гов. Идеи боль­ше­виз­ма, про­се­ян­ные через уста­нов­ки джи­ха­да, име­ют хож­де­ние в опре­де­лен­ных кру­гах. И эти кру­ги, как выяс­ни­лось, ста­но­вят­ся всё шире: все­гда най­дут­ся те, кто готов под­кор­мить маль­чи­ков, ищу­щих про­тив­ни­ков новых рево­лю­ци­он­ных идей.

Ты спро­сишь, что обще­го у всех этих — таких раз­ных —   маль­чи­ков? А то, что ни один из них не счи­та­ет, буд­то нет боль­ше­го несча­стья, чем быть бога­тым в нищей стране. И, поверь мне, боль­ше ниче­го обще­го у них нет. Зав­тра эти маль­чи­ки ста­нут хозя­е­ва­ми стра­ны, и мне поче­му-то ста­но­вит­ся страш­но за буду­щее сво­их детей. А вос­пи­ты­вать из них вол­чат я не хочу.

Пре­врат­но­сти бокс-офиса

- У тебя не сло­жи­лось ощу­ще­ния, что со вре­ме­ни нашей моло­до­сти не толь­ко Казах­стан — весь мир поглу­пел, я бы даже ска­зал — отупел?

- Мир вооб­ще живет в ситу­а­ции тяже­лей­ше­го кри­зи­са в сфе­ре куль­ту­ры. В хва­ле­ной Аме­ри­ке, в Евро­пе, в Рос­сии про­ис­хо­дит одно и то же: моз­ги выклю­че­ны, зато вклю­че­ны ощу­ще­ния. День­ги дела­ют­ся «на раз­вле­ку­хе». Люди пере­ста­ли пони­мать, что бокс-офис не может слу­жить кри­те­ри­ем каче­ства, это пере­вер­ну­тая логи­ка. У Фор­ма­на в «Ама­дее» на похо­ро­ны Моцар­та соби­ра­ет­ся четы­ре чело­ве­ка, а тело сбра­сы­ва­ют в общую моги­лу. На похо­ро­нах Ивань­ко­ва, извест­но­го авто­ри­те­та по клич­ке Япон­чик, при­шлось пере­кры­вать мос­ков­ские ули­цы. Если сле­до­вать этой логи­ке,  полу­ча­ет­ся, бокс-офис Япон­чи­ка неимо­вер­но кру­че? Гру­бо­ва­тое срав­не­ние, навер­но, но оно весь­ма показательно.

В тех же при­мер­но парал­ле­лях мож­но гово­рить и о таких непри­стой­но­стях, как при­езд в Казах­стан забу­гор­ных «звезд». Я пом­ню, как рас­сти­ла­лись ков­ры перед Сти­ве­ном Сига­лом или Май­ком Тай­со­ном. Я видел, как Ван-Дам­ма при­ни­ма­ли в Аккор­де, и он там даже пытал­ся что-то гово­рить пре­зи­ден­ту. Инте­рес­но, люди, кото­рые зани­ма­ют­ся орга­ни­за­ции этих визи­тов, что-нибудь слы­ша­ли о само­ува­же­нии? И если сюда на чей-то день рож­де­ния при­ез­жа­ет сэр Элтон Джон, то я почти уве­рен, что тем, кто его при­гла­сил, совсем не важ­но — о чем поет ува­жа­е­мый сэр Элтон Джон. И совсем не важ­но, какой щепе­тиль­ной ори­ен­та­ции при­дер­жи­ва­ет­ся сэр Элтон Джон. Тут важ­но дру­гое, и тому есть свое объ­яс­не­ние. Про­сто — маль­чи­ки-мажо­ры вырос­ли. У маль­чи­ков теперь новые игруш­ки. И они демон­стри­ру­ют их дру­гим. И те маль­чи­ки, кото­рые толь­ко при­е­ха­ли осва­и­вать город, реаль­но обес­ку­ра­же­ны — да, это пока­за­тель! И совер­ша­ют в ответ свои мещан­ские подви­ги. Они берут в бан­ке кре­дит на про­ве­де­ние тоя, соби­ра­ют туда шесть­сот полурод­ствен­ни­ков, и на этом тое поет «Ялла». Ну, на край­няк  — Витас. А тама­дой там зажи­га­ет Дмит­рий Наги­ев. Тоже нехи­ло, прав­да ведь?

- В каж­дой избуш­ке — свои погремушки…

- Я все­го лишь хочу ска­зать, что пока мы зани­ма­лись при­об­ре­та­тель­ством новых уста­но­вок и поня­тий, мы успе­ли мно­гое под­рас­те­рять. Из все­го того, что мы поте­ря­ли без­воз­врат­но и так рас­то­чи­тель­но, поми­мо все­го само­быт­но­го про­че­го, мы лиши­лись глав­но­го — сво­ей интел­ли­гент­но­сти. Куль­ту­ры. Нрав­ствен­ных ориентиров.

- Напри­мер?

- Вот, напри­мер, Алма-Ата каких-то 20—25 лет назад была интел­ли­гент­ным горо­дом. Была у нее своя осан­ка. Свой непо­вто­ри­мый облик. Не экс­порт­ный, как сей­час. Хотя вро­де все это было не так дав­но: фон­та­ны, апорт, сады, пар­ки, теат­ры — чисто­та… Но глав­ное — люди. Люди были дру­ги­ми, они были интел­ли­гент­нее. Отто­го и обста­нов­ка общая выгля­де­ла не так убо­го, пусть и беднее.

Вспом­ни тогдаш­них Лич­но­стей. Вспом­ни Куна­е­ва. Или Сат­па­е­ва. Или Шаке­на Айма­но­ва. Поли­тик, уче­ный, худож­ник. Что в них обще­го? В них чув­ство­вал­ся ари­сто­кра­тизм. Бла­го­нра­вие. А ари­сто­кра­тизм — поня­тие не соци­аль­ное, а духов­ное. Я лич­но знаю кучу титу­ло­ван­ных кре­ти­нов с замаш­ка­ми про­вин­ци­аль­ных лавоч­ни­ков. (Меж­ду про­чим, в моем «Шале» в глав­ной роли сни­мал­ся раз­но­ра­бо­чий Ербо­лат Тогу­за­ков с душой степ­но­го гра­фа!..) А Айма­нов, как и Куна­ев с Сат­па­е­вым, меж­ду про­чим, был абсо­лют­но корен­ным. Каза­хо­языч­ным, как при­ня­то сей­час гово­рить. Но в то же вре­мя он был над­на­ци­о­на­лен. Ари­сто­кра­тизм не обя­за­тель­но и даже не все­гда пере­да­ет­ся по наслед­ству. Это чаще — бла­го­при­об­ре­тен­ное каче­ство. Да, все они были ком­му­ни­ста­ми, ате­и­ста­ми и слу­жи­ли систе­ме, но у кого из нас повер­нет­ся язык ска­зать, что они не люби­ли свою зем­лю и вели себя без­бож­но? Они, как и мно­гие наши отцы, про­сто ока­за­лись детьми сво­е­го вре­ме­ни, а эпо­ху и роди­те­лей, как извест­но, не выби­ра­ют. И когда Сти­вен Сигал при боль­шом скоп­ле­нии наро­да и камер воз­ла­гал цве­ты памят­ни­ку Шаке­на Айма­но­ва на «Каза­хфиль­ме», мне поче­му-то ста­ло не по себе. Как если бы какая-нибудь Алле­гро­ва при­нес­ла буке­тик Куляш Бай­се­и­то­вой. М‑да, метаморфозы…

- Ты прав, вре­ме­на не выби­ра­ют, в них живут и умирают…

- Каж­до­му из нас выпа­да­ет свое вре­мя, вопрос в дру­гом: как ты себя в нем про­явишь? Нын­че, если ты суме­ешь при­спо­со­бить­ся, то лег­ко впи­шешь­ся в новую систе­му. Нын­че в цене  про­ныр­ли­вость, пол­ное отсут­ствие нрав­ствен­ных ори­ен­ти­ров и обострен­ное чув­ство само­со­хра­не­ния. А если у тебя про­бле­мы со спи­ной, то есть, если она не сги­ба­ет­ся, — тебя ждут про­бле­мы. Труд­но будет дер­жать ее все вре­мя ров­ной и не про­ги­бать­ся. Мало оста­лось в наше вре­мя людей с пря­мой спиной.

Ста­ри­ки уста­ли и сми­ри­лись. Осталь­ные не захо­те­ли голо­дать и быст­ро сори­ен­ти­ро­ва­лись. Они при­ня­ли вол­чьи зако­ны пер­вы­ми и раз­ме­ти­ли лес в пре­де­лах сво­их вла­де­ний, рас­ста­ви­ли шлаг­бау­мы. Пока шла грыз­ня за луч­шие уго­дья, моло­дежь оста­лась один на один с этим миром и ока­за­лась отрав­ле­на вли­я­ни­ем извне. Понят­но, мы не можем сто­ять в сто­роне от все­го, что про­ис­хо­дит вокруг, но дело в том, что вме­сте со всем полез­ным сюда завез­ли и вся­кую зара­зу. Так кон­ки­ста­до­ры пере­во­зи­ли в сво­их трю­мах чум­ных крыс. И юные орга­низ­мы лег­ко впи­та­ли весь этот яд. Поэто­му, если сюда едет какой-нибудь кир­ко­ров (бас­ков, пет­ро­сян), то он соби­ра­ет пол­ный зал. Я в сво­ей твор­че­ской лабо­ра­то­рии, услов­но гово­ря, выра­ба­ты­ваю сыво­рот­ку от инток­си­ка­ции, пери­о­ди­че­ски про­во­жу вак­ци­на­ции, делаю уко­лы, а они, обор­мо­ты, жалу­ют­ся, что я делаю им боль­но. Непо­ни­ма­ние — самый креп­кий мате­ри­ал, Вадим. Сте­ны, постро­ен­ные из него, не рушат­ся и не пробиваются.

Испы­та­ние сво­бо­дой про­шли не все. Мно­гие поня­ли сво­бо­ду как все­доз­во­лен­ность. Мы же не уме­ем тру­дить­ся и ждать. Нам хочет­ся все­го и сра­зу. А самая корот­кая доро­га обыч­но — самая гряз­ная. Мож­но, конеч­но, собрать грязь и выбро­сить, а мож­но заме­сти под холо­диль­ник. И вро­де как при­бра­но в доме, но отку­да-то вонью несет.

В одних людях живет Бог, а в дру­гих — толь­ко глисты

- Тогда назо­ви — кто вино­ват? И что делать?

- Ты гово­ришь, в ста­ро­сти име­ешь то лицо, какое заслу­жи­ва­ешь. Ну, давай о лицах.

Рань­ше я счи­тал, что зем­ное при­тя­же­ние силь­нее все­го дей­ству­ет на каза­хов, поэто­му у нас пре­иму­ще­ствен­но кри­вые ноги. В юно­сти, пом­нит­ся, когда я зна­ко­мил­ся с сим­па­тич­ны­ми девоч­ка­ми, то лепил им, что играл в бас­кет­бол, но потом в орга­низ­ме про­изо­шел какой-то сбой, и я слег­ка сто­чил­ся в колен­ках. Ока­зы­ва­ет­ся, оно — это дол­ба­ное зем­ное при­тя­же­ние — дей­ству­ет не толь­ко на ноги, но и на лица. Отто­го у нас поче­му-то хму­рые лица, с опу­щен­ны­ми угол­ка­ми губ, со сдви­ну­ты­ми бро­вя­ми, недо­воль­ные. Глаз­ки бега­ют. Посмот­ри на наших чинуш — ну поче­му они такие? На кон­вей­е­ре их выпус­ка­ют, что ли? Всё при­тя­же­ние про­кля­тое виновато…

И потом, у боль­шин­ства наших поли­ти­ков очень низ­кий боле­вой порог. Как у буль­те­рье­ров. На неко­то­рые вещи у них вооб­ще нет ника­кой реак­ции. Стад­ная мораль, кон­фор­мизм, ирра­ци­о­наль­ное согла­ша­тель­ство… За дол­гие годы игр в ком­про­мис­сы оно, ока­зы­ва­ет­ся, атро­фи­ру­ет­ся — чув­ство боли. Читай: состра­да­ния. Поэто­му у них вме­сто лиц — застыв­шие мас­ки. Живых эмо­ций нет. По тако­му пово­ду Ранев­ская хоро­шо выска­за­лась: «Есть люди, в кото­рых живет Бог; есть люди, в кото­рых живет Дья­вол; а есть люди, в кото­рых живут толь­ко глисты».

- Тон­ко подмечено.

- Сей­час от все­го несет жлоб­ством. Быд­ло­ва­тое теле­ви­де­ние. Быд­ло­ва­тая прес­са. Быд­ло­ва­тый поли­ти­че­ский истеб­лиш­мент. И — как след­ствие — быд­ло­ва­тое обще­ство.  Я уве­рен: мы еще не пред­став­ля­ем всей глу­би­ны соб­ствен­но­го паде­ния. Мы еще пло­хо пред­став­ля­ем себе, что нас ждет. И не надо винить в этом чинов­ни­ков. Не надо все вре­мя делать их край­ни­ми. Раз­ве мож­но обви­нять вол­ков в том, что они едят овец? И пре­зи­дент не вино­ват. Во всем вино­ва­ты мы сами. Мы име­ем то, что заслу­жи­ва­ем. Нель­зя ожи­дать, что на тво­ей клум­бе вырас­тет роза, если ты поса­дил репей. Зав­тра по все­му тво­е­му участ­ку раз­растет­ся сор­няк. И когда-нибудь ты при­вык­нешь к нему и забу­дешь, как она вооб­ще пах­ла и  выгля­де­ла — эта роза. Она рас­тет на чужой поч­ве и на дру­гой зем­ле. И ты будешь ездить туда погла­зеть, поды­шать и поохать от удив­ле­ния. Ездим же…

- Ты так и не назвал име­на, клич­ки, паро­ли, адре­са и явки тех, кто довел нас до жиз­ни такой.

- Я нико­го не виню пер­со­наль­но, пото­му что я сам — часть цело­го. Когда не вино­ват никто, вино­ва­ты все. Сле­до­ва­тель­но, и я в том чис­ле. И каза­ха­ми я в дан­ном слу­чае назы­ваю всех, кто живет в Казах­стане. Ты толь­ко пред­ставь — целое госу­дар­ство вино­ва­тых людей. Стра­на, живу­щая с ком­плек­сом вины и сты­да за свое убо­же­ство. Такой стра­ной лег­ко управ­лять. Что ж, мы сами сде­ла­ли свой выбор. Инте­рес­но: поче­му, если тол­пе дает­ся пра­во выбо­ра — кого поща­дить, она все­гда выби­ра­ет не Хри­ста, раз­бой­ни­ка Варраву?

На 10 мил­ли­о­нов каза­хов — один акса­кал, да и тот немец

- Поче­му чело­ве­ку, что­бы сохра­нить в себе чело­ве­ка, с каж­дым годом при­хо­дит­ся пла­тить всё боль­шую цену? 

- Наша жизнь напо­ми­на­ет мне некое Зазер­ка­лье, где есть все из того, что долж­но быть в обыч­ном доме, но в неком пре­лом­лен­ном све­те. Как у Али­сы. Ощу­ще­ние, буд­то наблю­да­ешь празд­ник неве­же­ства, пир пош­ло­сти и без­вку­сия. Кар­на­вал ряженых.

Кон­чи­лась эпо­ха людей. Насту­пи­ла вре­мя теней и вто­ро­сорт­ных копий. Заме­ни­те­лей все­го насто­я­ще­го. Кто-то же доду­мал­ся выра­щи­вать детей в про­бир­ках. Я вижу в этом «дости­же­нии» пря­мые ана­ло­гии. Нет под­лин­но­го. Есть сур­ро­гат. Заме­ни­тель саха­ра. Заме­ни­тель кофе…Заменитель соб­ствен­но чело­ве­ка. Пер­со­ны. Личности.

Наро­ду мно­го — людей не вид­но. Учи­те­лей мно­го — зна­ю­щих мало. Смот­ря­щих мно­го — зря­чих нет. Гово­ру­нов раз­ве­лось — да речи их невнят­ны. Ста­ри­ков мно­го — акса­ка­лы про­па­ли. Есть лишь один насто­я­щий акса­кал, кото­ро­го я знаю. Это — Бель­гер. Дожи­ли. Какой позор! На 10 мил­ли­о­нов каза­хов — один немец…

Недав­но сидим у него на кухне, кони­ну едим. Один ува­жа­е­мый чинов­ник регу­ляр­но при­сы­ла­ет, не буду назы­вать его име­ни, а то ста­рик без мяса оста­нет­ся. И потом — мне импо­ни­ру­ет жела­ние это­го чело­ве­ка оста­вать­ся инког­ни­то. Ну так вот, сидим, и я думаю — вот ходит по вось­ми­мет­ро­вой кухне Бель­гер, ему 77, сахар, дав­ле­ние, нога и все такое… Сколь­ко себя пом­ню, он всю свою писа­тель­скую жизнь про­жил в этой скром­ной трех­ком­нат­ной квар­тир­ке. Архи­вы хра­нить негде, кру­гом кни­ги, тес­но­ва­то… А за день до это­го я был дома у одно­го мажо­ри­ка — сына извест­но­го кру­ти­ка. Домик на Кок-Тюбе в три эта­жа. Авто­парк. Маши­ны в гара­же выстро­е­ны, как лоша­ди на при­вя­зи. В поне­дель­ник на одной ездит, во втор­ник  —  на дру­гой. А при­пер­ся я к нему со сво­им шкур­ным инте­ре­сом — денег хотел попро­сить на сле­ду­ю­щий фильм. Но чего-то язык у меня не повер­нул­ся, так и про­си­дел, слу­шая его бред про тюнин­го­вый мерс.

И вот смот­рю я на Бель­ге­ра и думаю — поче­му так? Кто для каза­хов сде­лал в совре­мен­ной лите­ра­ту­ре и про­све­ти­тель­стве  боль­ше Бель­ге­ра? Пожа­луй — никто. Кто выска­зы­ва­ет по раз­ным пово­дам неудоб­ную прав­ду? К кому при­слу­ши­ва­ет­ся народ?  И вооб­ще, кто зай­мет его место, когда он уйдет? Даже боюсь об этом думать…

А возь­ми сей­час Еси­мов и выде­ли Бель­ге­ру квар­ти­ру пошир­ше, так вряд ли ста­рик туда пере­едет. Не надо уже. Зачем? Луч­ше нико­гда, чем поздно.

- Гово­рят, бога­тый чело­век не тот, у кото­ро­го все есть, а тот, кто ни в чем не нуждается. 

- А нам все­го мало, поэто­му мы вряд ли когда раз­бо­га­те­ем. Пото­му что мы так дол­го жили впро­го­лодь, что теперь пыта­ем­ся набить брю­хо про запас. Так уж пове­лось: бай и после экс­про­при­а­ции живет раз­ма­ши­сто, а вне­зап­но рас­кру­тив­ший­ся босяк по ночам сухарь под подуш­ку прячет.

У нас не обще­ство в нище­те. У нас — нище­та в обще­стве. Про­фес­сор Пре­об­ра­жен­ский насчет это­го уже гово­рил. Сей­час я тоже ста­ра­юсь не смот­реть теле­ви­зор и не читать газет — меша­ет пище­ва­ре­нию. А попа­дет­ся иной раз в руки какая-нибудь чер­ну­ха — кипеть начи­наю. Я ведь кон­фликт­ный чело­век. Часто попа­даю в ситу­а­ции, когда нуж­но за что-то или за кого-то бороть­ся. Не знаю, поче­му так полу­ча­ет­ся? Вро­де спо­кой­ный мир­ный. Книж­ки умные читаю. Вил­ку в левой руке дер­жу, нож — в пра­вой. Но ниче­го. Успо­ка­и­ваю себя мыс­лью, что мир­но живут толь­ко те, кому не за что драться.

«Для того, что­бы быть счаст­ли­вым, нуж­но иметь хоро­ший желу­док, злое серд­це и не иметь сове­сти». Это Дид­ро ска­зал. Про нас как буд­то, да? Я каж­дый день встре­чаю совер­шен­но счаст­ли­вых людей, вне­зап­но рас­кру­тив­ших­ся граж­дан сво­ей мно­го­стра­даль­ной роди­ны. Мно­го их, мно­го. И когда мне сре­ди все­го это­го поваль­но­го сча­стья ста­но­вит­ся совсем нев­мо­го­ту — книж­ки пишу. Или в Степь уез­жаю, в горы, в пусты­ни — кино снимать.

Кабу­ки и кабукционеры

- После пер­во­го наше­го интер­вью неко­то­рые ком­мен­та­то­ры упре­ка­ли тебя в излиш­ней кате­го­рич­но­сти и чрез­мер­ной рез­ко­сти, даже очернении…

- Я где-то слы­шал: если к кило­грам­му гов­на доба­вить десять кило меда, полу­чит­ся один­на­дцать кило гов­на. При­коль­но, да?

Смот­рю ино­гда: одни кор­руп­ци­о­не­ры борют­ся с дру­ги­ми кор­руп­ци­о­не­ра­ми, как с соб­ствен­ной тенью, — и смеш­но ста­но­вит­ся. Для кого этот япон­ский театр кабу­ки? Гер­цен заме­тил как-то: «Если бы в Рос­сии выпол­ня­лись все зако­ны и никто бы не брал взя­ток, жизнь в ней была бы совер­шен­но невоз­мож­на». Надо же, как он своих!

Ты, навер­ное, дума­ешь, что я один такой чер­нень­кий, когда кру­гом все белень­кие. Все хаю, и ниче­го мне не нра­вит­ся. Это не так. Ина­че зачем бы вер­нул­ся сюда из-за буг­ра? А насчет выска­зы­ва­ний: ты пой­ми, я не хам­лю, про­сто люди ино­гда оби­жа­ют­ся на прав­ду. Ведь мно­гие так дума­ют, про­сто в силу раз­ных при­чин не могут гово­рить: сужу об этом хотя бы по ком­мен­там к тому наше­му интер­вью.  Кто-то на систе­му рабо­та­ет, у кого-то роди­те­ли или род­ствен­ни­ки «завя­за­ны», кто-то за биз­нес свой пере­жи­ва­ет, у кого-то про­сто нет воз­мож­но­сти быть услы­шан­ным и т.д. Да что там гово­рить! У меня  само­го есть кен­ты во вла­сти, так мно­гие из них дав­но плю­ют­ся, но мол­ча катят даль­ше эту тележ­ку. А куда девать­ся? Чело­век, соче­тав­ший­ся бра­ком с вла­стью, уже не при­над­ле­жит себе. Он при­над­ле­жит этой вла­сти и тем, кто ее оли­це­тво­ря­ет. То есть людям, за кото­ры­ми сто­ят их инте­ре­сы.  Рань­ше ведь рабо­та­ли за Идею, а сей­час — за инте­рес.  Полу­ча­ет­ся, он при­над­ле­жит вполне кон­крет­ным вещам и вынуж­ден выпол­нять свои «супру­же­ские обя­зан­но­сти». Самая рас­про­стра­нен­ная поза — в поло­же­нии сни­зу, пото­му что сра­зу наверх не допу­стят. Отра­бо­тай сна­ча­ла свое, а как под­на­то­ре­ешь — там посмот­рим. Может, и поме­ня­ем­ся места­ми — будешь, сынок, и ты когда-нибудь «мис­си­о­не­ром».

- И где место дума­ю­ще­го чело­ве­ка в этом соитии?

- Вот у Тют­че­ва есть: «Рус­ская исто­рия до Пет­ра Вели­ко­го — сплош­ная пани­хи­да, а после Пет­ра — одно уго­лов­ное дело».

Лич­но я не хочу участ­во­вать в этой «груп­по­ву­хе». Луч­ше уж буду тем самым мик­ро­фо­ном, кото­рый фонит и поет не таким ангель­ски слад­ким голо­сом. В этом ведь тоже есть свои плю­сы. Впро­чем, Гос­подь не зря дал мне два уха и один язык. Навер­ное, этим он дал мне понять, что­бы я боль­ше слу­шал и мень­ше гово­рил. Но я сей­час ниче­го не сни­маю, поэто­му могу сидеть тут с тобой и тарах­теть за жизнь. И потом, я не хочу участ­во­вать в борь­бе тще­сла­вий. Я лишь хочу быть чьим-то уте­ше­ни­ем. На боль­шее пре­тен­зий не осталось.

Что я делаю? Я беру свою дудоч­ку и играю тихо в углу свой мотив. Воз­мож­но, он силь­но кон­тра­сти­ру­ет со всем тем, что зву­чит вокруг. Что делать, в хоре не полу­ча­ет­ся. Зато у кого-то настро­е­ние под­ни­мет­ся, а кто-то, может, и задумается.

Бесе­до­вал Вадим БОРЕЙКО

Continue reading here:
В хоре петь не получается

архивные статьи по теме

ОБСЕ посыпало себе голову пеплом

В Уральске праздник отменили

Попытка Казахстана ответить за пытки