12 C
Астана
20 мая, 2024
Image default

Бархатная перчатка для Центральной Азии

МИД Рос­сии недав­но сооб­щил, что кон­цеп­ция внеш­ней поли­ти­ки Рос­сии при­ня­та. В ней при­о­ри­те­том назва­но пост­со­вет­ское про­стран­ство, а глав­ным прин­ци­пом поли­ти­ки — мяг­кая сила. На Запа­де ухмыль­ну­лись: мол, какая мяг­кая поли­ти­ка может быть во вре­мя пре­зи­дент­ства Вла­ди­ми­ра Путина?

 

Автор: Андрей ГРОЗИН

 

Про­ана­ли­зи­ро­вать ситу­а­цию мы реши­ли вме­сте с заве­ду­ю­щим отде­лом Сред­ней Азии и Казах­ста­на Инсти­ту­та стран СНГ Андре­ем Грозиным.

- Андрей Вален­ти­но­вич, год назад, 4 мар­та, был в тре­тий раз избран пре­зи­ден­том Рос­сии Вла­ди­мир Путин. Поли­то­ло­ги раз­мыш­ля­ли, каким был этот год, но каса­ясь либо поло­же­ния дел в Рос­сии, либо ее вза­и­мо­от­но­ше­ний с Запа­дом. Нас же инте­ре­су­ет его поли­ти­ка в цен­траль­но­ази­ат­ском направ­ле­нии. Как Вы ее оцениваете? 

- Рево­лю­ци­он­ных изме­не­ний мы не наблю­да­ем. Но и было бы стран­ным их ожи­дать. Все мы люди здра­во­мыс­ля­щие и пре­крас­но пони­ма­ем, что преды­ду­щий рос­сий­ский пре­зи­дент не был фигу­рой  абсо­лют­но само­сто­я­тель­ной. Да и опре­де­лен­ная линия в рос­сий­ской внеш­ней поли­ти­ке и ее пре­ем­ствен­ность были и пять лет назад, и десять. Поэто­му рас­счи­ты­вать, что год ново­го пре­зи­дент­ства Пути­на пред­ста­вит наше­му вни­ма­нию новые и неожи­дан­ные фор­мы внеш­ней поли­ти­ки по отно­ше­нию к реги­о­нам Цен­траль­ной Азии, было бы неоправ­дан­но. Рос­сий­ская поли­ти­ка в Цен­траль­ной Азии оста­ет­ся реак­тив­ной, какой она и была. Это поли­ти­ка отве­тов на ту повест­ку дня, кото­рую в Цен­траль­ной Азии пыта­ют­ся обна­ро­до­вать ее «закля­тые дру­зья» — что запад­ные, что восточные.

- И чем она им отвечает? 

- Тамо­жен­ным сою­зом и пере­хо­дом к Евразий­ско­му сою­зу. Плюс появи­лась на свет послед­няя внеш­не­по­ли­ти­че­ская кон­цеп­ция, кото­рая была озву­че­на Вла­ди­ми­ром Вла­ди­ми­ро­ви­чем на сове­ща­нии в МИДе. В ней упор пред­ла­га­ет­ся сде­лать на мяг­кую силу, то есть реа­ли­за­ция рос­сий­ских инте­ре­сов долж­на вестись так, как это дела­ет Запад.  Я, конеч­но, утри­рую немно­го, но прин­цип тот же. То есть поли­ти­ку про­во­дить по-аме­ри­кан­ски — через НПО, НКО, доб­ро­же­ла­тель­ные сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, лоб­бизм и так далее. Но, по боль­шо­му сче­ту, и здесь нет ника­кой новизны.

- Поче­му?

- Пото­му что раз­го­во­ры о мяг­кой силе велись и в про­цес­се пре­зи­дент­ства Мед­ве­де­ва, и до пре­зи­дент­ства Мед­ве­де­ва… На самом деле, рос­сий­ская поли­ти­ка по отно­ше­нию к Цен­траль­ной Азии топ­чет­ся вокруг здра­вых, нор­маль­ных идей об инте­гра­ции, но ниче­го рево­лю­ци­он­но­го в них я не вижу. Раз­го­во­ры о необ­хо­ди­мо­сти выра­бот­ки некой новой стра­те­гии по отно­ше­нию к Цен­траль­ной Азии я слы­шал и пять, и десять лет назад.

Спер­ва эко­но­ми­ка, и толь­ко потом политика

- Инте­рес­но, а как сами рес­пуб­ли­ки Цен­траль­ной Азии оце­ни­ва­ют рос­сий­скую поли­ти­ку по отно­ше­нию к себе?

- Я бук­валь­но на днях общал­ся с гос­по­ди­ном Чебо­та­ре­вым (казах­стан­ский поли­то­лог Андрей Чебо­та­рев — ред.), кото­рый при­е­хал из Алма­ты в Моск­ву. Он задал вопрос, на мой взгляд, совер­шен­но оправ­дан­ный, но не име­ю­щий нор­маль­ной пер­спек­ти­вы на ответ: чего вооб­ще Рос­сия хочет полу­чить от Цен­траль­ной Азии в пер­спек­ти­ве сокра­ще­ния запад­но­го вли­я­ния в Афга­ни­стане и в реги­оне в целом? Зна­е­те, я не смог ему отве­тить, посо­ве­то­вав обра­тить­ся к той самой внеш­не­по­ли­ти­че­ской кон­цеп­ции: мы за все хоро­шее про­тив все­го пло­хо­го, за то, что­бы рос­сий­ское вли­я­ние реа­ли­зо­вы­ва­лось в исто­ри­че­ских зонах при­сут­ствия Рос­сий­ской Феде­ра­ции, како­вой явля­ет­ся Цен­траль­ная Азия, через меха­низ­мы мяг­ко­го вли­я­ния, через меха­низ­мы бар­хат­ной перчатки.

- А реаль­но ли эти прин­ци­пы вопло­тить в жизнь? 

- Как это кон­крет­но реа­ли­зо­вы­вать на самом деле, не зна­ет никто — ни в МИДе, ни в адми­ни­стра­ции президента.

- Груст­но на самом деле…

- Да, ибо это еще раз гово­рит о том, что, несмот­ря на какие-то внеш­ние атри­бу­ты вни­ма­ния реги­о­ну, по боль­шо­му сче­ту, рос­сий­ская внеш­няя поли­ти­ка оста­ет­ся реак­тив­ной, непро­ду­ман­ной, недо­ра­бо­тан­ной и ино­гда, пря­мо ска­жем, глу­пой. Един­ствен­ным оправ­да­ни­ем может слу­жить толь­ко то, что у рос­сий­ских «закля­тых дру­зей» ситу­а­ция ров­но такая же.

- То есть игро­ки на цен­траль­но­ази­ат­ском поли­ти­че­ском поле подо­бра­лись достой­ные друг друга?

- Да, но это если шутя гово­рить о ситу­а­ции. А на самом деле рос­сий­ской поли­ти­ке рав­нять­ся на про­иг­ры­ши запад­но­го под­хо­да, евро­со­ю­зов­ско­го или аме­ри­кан­ско­го, или на упор­ный праг­ма­тизм китай­ско­го под­хо­да и оправ­ды­вать свои недо­че­ты глу­по­стя­ми, кото­рые совер­ша­ют ее дру­зья, было бы неосмотрительно.

- Вер­нем­ся к Вла­ди­ми­ру Вла­ди­ми­ро­ви­чу и его пла­нам на будущее…

- Пути­ну, как мне пред­став­ля­ет­ся, поли­ти­ка в Цен­траль­ной Азии видит­ся доста­точ­но про­сто и чет­ко: как мож­но глуб­же зай­ти в про­цесс эко­но­ми­че­ской инте­гра­ции, при­вя­зать, как мож­но силь­нее наи­бо­лее эко­но­ми­че­ски пер­спек­тив­ные про­стран­ства пост­со­вет­ской тер­ри­то­рии к Рос­сии. А потом уже, если из это­го полу­чит­ся что-то тол­ко­вое, мож­но будет думать о даль­ней­ших, более серьез­ных шагах.

- Вы о поли­ти­че­ской инте­гра­ции внут­ри Евразий­ско­го союза?

- Да, рос­сий­ская поли­ти­ка и рос­сий­ские поли­ти­ки ино­гда бегут впе­ре­ди паро­во­за, пугая парт­не­ров пред­ло­же­ни­я­ми о еди­ных пар­ла­мен­тах и про­чей ерун­де. На самом деле все то, что может отно­сить­ся к поли­ти­че­ской части воз­мож­ной инте­гра­ции, — это вопрос не сего­дняш­не­го и даже не зав­траш­не­го, а ско­рее после­зав­траш­не­го дня.

Вли­я­ние в ЦА — путь к самосохранению

- А что кон­ку­рен­ты Рос­сии могут пред­ло­жить Цен­траль­ной Азии вме­сто рос­сий­ской ини­ци­а­ти­вы? Я имею в виду Пекин, Брюс­сель, Вашингтон.

- Толь­ко день­ги, но в послед­нее вре­мя не очень актив­но пред­ла­га­ют. Кро­ме Рос­сии, защи­щать те поли­ти­че­ские режи­мы, кото­рые есть сей­час в Цен­траль­ной Азии, неко­му. И цен­траль­но­ази­ат­ские эли­ты это пре­крас­но пони­ма­ют. Я абсо­лют­но убеж­ден, что послед­ние дого­во­рен­но­сти меж­ду Казах­ста­ном, Рос­си­ей по объ­еди­не­нию систем ПВО — это гораз­до более зна­чи­мый фак­тор, откро­вен­но иллю­стри­ру­ю­щий уро­вень осо­бых отно­ше­ний Аста­ны и Моск­вы, чем те недо­го­во­рен­но­сти, кото­рые были по Бай­ко­ну­ру, например.

- Что Рос­сию боль­ше все­го при­вле­ка­ет в Цен­траль­ной Азии?

- Рус­ские цеп­ля­ют­ся за Цен­траль­ную Азию, пото­му что это тер­ри­то­рия, через кото­рую могут напря­мую транс­ли­ро­вать­ся самые раз­но­об­раз­ные вызо­вы, каса­ю­щи­е­ся рос­сий­ской без­опас­но­сти. А имен­но — без­опас­но­сти Баш­ки­рии, Тата­рии и так далее. Так что Рос­сия цеп­ля­ет­ся за Цен­траль­ную Азию не в силу каких-то импер­ских амби­ций, а, я в этом абсо­лют­но убеж­ден, исхо­дя сугу­бо из эле­мен­тар­но­го чув­ства самосохранения.

Ясно, что если Цен­траль­ная Азия ста­нет, в кавыч­ках, «китай­ской» или «аме­ри­кан­ской», то к рос­сий­ским оза­бо­чен­но­стям в этом реги­оне будут отно­сить­ся напле­ва­тель­ски. А Казах­стан может пре­вра­тить­ся в боль­шую рекре­а­ци­он­ную зону для бое­ви­ков, кото­рые пыта­ют­ся себя реа­ли­зо­вать на Север­ном Кав­ка­зе Рос­сий­ской Федерации.

- Отку­да такое предположение? 

- Ловят бое­ви­ков с казах­стан­ски­ми пас­пор­та­ми. Плюс есть инфор­ма­ция о том, что на казах­стан­ской тер­ри­то­рии до сих пор бази­ру­ют­ся люди, кото­рые рос­сий­ски­ми спец­служ­ба­ми счи­та­ют­ся вра­га­ми госу­дар­ства. И оче­вид­но, что по мере раз­рас­та­ния в Афга­ни­стане ваку­у­ма вла­сти для всей Цен­траль­ной Азии насту­пит момент исти­ны. Поэто­му вопро­сы, каса­ю­щи­е­ся пре­де­лов эффек­тив­но­сти мно­го­по­ляр­ной поли­ти­ки, ста­но­вят­ся все более актуальными.

Как Ста­лин гово­рил, «дру­гих писа­те­лей у меня для вас нет». И у Рос­сии нет для рабо­ты дру­гих поли­ти­ков, кро­ме Назар­ба­е­ва, Кари­мо­ва, Бер­ды­му­ха­ме­до­ва, Атам­ба­е­ва, Рах­мо­на со все­ми их заки­до­на­ми. При­хо­дит­ся иметь дело с тем, что есть. А это очень непросто.

- В чем сложность?

- Мы с вами кри­ти­ку­ем часто рос­сий­скую поли­ти­ку, а вы попро­буй­те хотя бы час пооб­щать­ся с тем же Атам­ба­е­вым (пре­зи­дент Кыр­гыз­ста­на — ред.) — это, ска­жу я вам, имея опре­де­лен­ный опыт, испы­та­ние не из лег­ких. Так что опре­де­лен­ные труд­но­сти и про­бле­мы не все свя­за­ны с одно­бо­ко­стью и недо­ду­ман­но­стью рос­сий­ской поли­ти­ки. Очень мно­го зави­сит от наших парт­не­ров, а они — это люди… как бы помяг­че сказать…

Цен­траль­но­ази­ат­ские эли­ты — очень свое­об­раз­ные, точ­нее, свое­ко­рыст­ные люди, кото­рые в первую оче­редь дума­ют о соб­ствен­ных инте­ре­сах, и по боль­шей части, мате­ри­аль­ных, а уже во вто­рую, а может быть, даже деся­тую — о государственных.

- Вы гово­ри­те о Цен­траль­ной Азии в общем. А чем отли­ча­ют­ся друг от дру­га рес­пуб­ли­ки в этом смысле?

- Для всех цен­траль­но­ази­ат­ских элит про­бле­ма госу­дар­ствен­ной ответ­ствен­но­сти — это самое боль­ное место. Дру­гое дело, что в одних госу­дар­ствах, таких, как Кыр­гыз­стан, напри­мер, эта без­от­вет­ствен­ность, глу­пость и бес­тол­ко­вость эли­ты настоль­ко оче­вид­ны, что их и скры­вать пере­ста­ли. А в дру­гих госу­дар­ствах, таких, как закры­тый Узбе­ки­стан, абсо­лют­но закры­тый Турк­ме­ни­стан или хит­ро выстру­ган­ный Казах­стан… Там вро­де бы из-под эли­ты все вре­мя «течет», но вой­на ком­про­ма­тов не затра­ги­ва­ет основ поли­ти­че­ско­го режима.

- Напри­мер?

- Напри­мер, в Казах­стане есть пре­зи­дент, его бли­жай­шее окру­же­ние, род­ствен­ни­ки и даль­ше по нис­хо­дя­щей. Кого-то мож­но кри­ти­ко­вать, кого-то нель­зя. О ком-то мож­но писать в газе­те «Вре­мя», о ком-то — нельзя.

Эти фор­маль­ные и нефор­маль­ные пра­ви­ла пове­де­ния, пра­ви­ла кон­тро­ля, на самом деле дей­ству­ют очень жест­ко, в отли­чие от Рос­сии, где в оппо­зи­ци­он­ных СМИ мож­но ругать коопе­ра­тив «Озе­ро», Сечи­на, Пути­на… В Казах­стане, за исклю­че­ни­ем очень неболь­шо­го коли­че­ства СМИ, кото­рые прес­су­ют боль­ше все­го, на свя­тое, на пре­зи­ден­та, никто не замахивается.

Но эти рам­ки, гра­ни­цы, за кото­рые пере­хо­дить нель­зя, с одной сто­ро­ны, затруд­ня­ют воз­мож­ность ана­ли­за и про­гно­за, а с дру­гой — саму казах­стан­скую эли­ту кастри­ру­ют. В том смыс­ле, что у нее нет воз­мож­но­сти дей­ство­вать адек­ват­но вызо­вам, кото­рые появ­ля­ют­ся перед стра­ной, а вызо­вов таких более чем доста­точ­но: это Афга­ни­стан, внут­рен­няя неста­биль­ность, исла­ми­за­ция, мар­ги­на­ли­за­ция насе­ле­ния, внут­ри­э­лит­ные вой­ны, нако­нец — это про­бле­ма «кто будет сле­ду­ю­щим пре­зи­ден­том» и так далее.

Риста­ли­ще или место для про­бы сил?

- При обще­нии с вами вдруг поду­ма­лось, что, по боль­шо­му сче­ту, за раз­го­во­ра­ми о кон­цеп­ци­ях вли­я­ния в Цен­траль­ной Азии у основ­ных игро­ков нет дей­стви­тель­но чет­ких пла­нов: недо­оце­ни­ва­ют ее?

- Цен­траль­ная Азия не явля­ет­ся цен­тром все­лен­ной. И цен­тром миро­вой поли­ти­ки она тоже не явля­ет­ся и нико­гда не явля­лась. И цен­тром миро­вых энер­ге­ти­че­ских инте­ре­сов, как ни печаль­но, она тоже не явля­ет­ся. На самом деле, Цен­траль­ная Азия — это реги­он, кото­рый по сте­пе­ни сво­е­го вли­я­ния на миро­вой эко­но­ми­че­ский, поли­ти­че­ский про­цесс усту­па­ет и Ближ­не­му Восто­ку, и Сред­не­му Восто­ку, очень серьез­но и зна­чи­тель­но усту­па­ет Ази­ат­ско-Тихо­оке­ан­ско­му реги­о­ну. Но он име­ет опре­де­лен­ный вес, инте­ре­сен имен­но как пло­щад­ка, на кото­рой скре­щи­ва­ют шпа­ги веду­щие миро­вые державы.

- То есть место для раз­лич­но­го рода испытаний?

- Да, это такая лабо­ра­то­рия, где одна из миро­вых дер­жав может попы­тать­ся реа­ли­зо­вать некую рево­лю­ци­он­ную про­грам­му пре­вра­ще­ния авто­ри­тар­но­го режи­ма в пар­ла­мент­скую рес­пуб­ли­ку, напри­мер. Либо дру­гая стра­на может попы­тать­ся реа­ли­зо­вать стра­те­гию покуп­ки лояль­но­сти элит день­га­ми, кре­ди­та­ми, как это дела­ет одна извест­ная дер­жа­ва. Или дру­гая дер­жа­ва, кото­рая име­ет ста­рые кор­ни парт­нер­ства и свя­зей, может попы­тать­ся рас­ска­зать, что если слиш­ком неосмот­ри­тель­но опи­рать­ся на парт­нер­ство с Запа­дом и Восто­ком и забыть ста­рых дру­зей, то в ито­ге мож­но ока­зать­ся совер­шен­но без­оруж­ны­ми перед боро­да­ты­ми людь­ми, кото­рые зав­тра посту­чат в двери…

Но на самом деле все эти попыт­ки исполь­зо­вать Цен­траль­ную Азию в каче­стве риста­ли­ща, в каче­стве места, где отно­ше­ния выяс­ня­ют меж­ду собой самые раз­ные миро­вые цен­тры силы, вовсе не озна­ча­ют гигант­ско­го зна­че­ния Цен­траль­ной Азии для Пеки­на, Моск­вы, Вашинг­то­на, Брюс­се­ля, Анка­ры и Дели. Для них это про­сто удоб­ная пло­щад­ка для про­бы сил — и только.

Под­го­то­ви­ла Татья­на ГАРЬКАВАЯ

Ори­ги­нал статьи: 

Бар­хат­ная пер­чат­ка для Цен­траль­ной Азии

архивные статьи по теме

Рахат Алиев ответил на обвинения

Единый лидер, единая страна, единое СМИ!

Мажилис собрался на выборы