«Слышащее государство» Токаева и его политические заключенные

8 сен­тяб­ря обще­ствен­ный аль­янс пра­во­за­щит­ни­ков «Тірек» обно­вил спи­сок полит­за­клю­чен­ных в Казах­стане. Он попол­нил­ся име­на­ми шести чело­век, а коли­че­ство поли­ти­че­ских заклю­чен­ных уве­ли­чи­лось до 16. Впер­вые в спи­сок были добав­ле­ны граж­дан­ские акти­ви­сты Сана­вар Заки­ро­ва, Аскар Ибра­ев, Серик Иды­ры­шев, Асхат Жек­се­ба­ев, Абай Бегим­бе­тов и Кай­рат Клышев.

НОВЫЕ ЛИЦА В СПИСКЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЗАКЛЮЧЕННЫХ

  • 53-лет­няя Сана­вар Заки­ро­ва, воз­глав­ляв­шая груп­пу людей, кото­рые доби­ва­ют­ся отме­ны неспра­вед­ли­вых, по их мне­нию, судеб­ных реше­ний, — един­ствен­ная жен­щи­на в спис­ке поли­ти­че­ских заклю­чен­ных. Заки­ро­ва извест­на кри­ти­кой в адрес пар­тии вла­сти «Нур Отан», она обви­ня­ла поли­ти­че­скую орга­ни­за­цию в пре­пят­ство­ва­нии реги­стра­ции оппо­зи­ци­он­ной струк­ту­ры, кото­рую акти­вист­ка пыта­лась создать. В июле Заки­ро­ву при­го­во­ри­ли к году лише­ния сво­бо­ды по обви­не­нию в «при­чи­не­нии вре­да здо­ро­вью» доче­ри чле­на пар­тии «Нур Отан». Заки­ро­ва в насто­я­щее вре­мя содер­жит­ся в след­ствен­ном изо­ля­то­ре Алматы.
  • 47-лет­ний Асхат Жек­се­ба­ев, неод­но­крат­но выхо­див­ший на оди­ноч­ные пике­ты с поли­ти­че­ски­ми тре­бо­ва­ни­я­ми, тоже вклю­чен в остав­лен­ный аль­ян­сом «Тірек» спи­сок. С про­шло­го года он по мень­шей мере восемь раз под­вер­гал­ся аре­стам за уча­стие в мир­ных акци­ях. Сей­час Жек­се­ба­ев содер­жит­ся под стра­жей, его при­вле­ка­ют к уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти по подо­зре­нию в «уча­стии» в дея­тель­но­сти запре­щен­но­го дви­же­ния «Көше пар­ти­я­сы», при­знан­но­го казах­стан­ским судом «экс­тре­мист­ской организацией».
  • Акти­вист из Алма­ты Кай­рат Клы­шев тоже заклю­чен под стра­жу по подо­зре­нию в «уча­стии» в дея­тель­но­сти «Көше пар­ти­я­сы». 37-лет­не­го Клы­ше­ва с про­шло­го года как мини­мум шесть раз отправ­ля­ли под адми­ни­стра­тив­ный арест за уча­стие в протестах.
  • Коста­най­ский акти­вист Аскар Ибра­ев был при­го­во­рен в янва­ре к году огра­ни­че­ния сво­бо­ды по обви­не­нию в «уча­стии в дея­тель­но­сти запре­щен­ной судом орга­ни­за­ции» (ста­тья 405 уго­лов­но­го кодек­са). После задер­жа­ния в июне нака­нуне митин­га оппо­зи­ции коста­най­ский суд заме­нил ему огра­ни­че­ние сво­бо­ды на тюрем­ное заключение.
  • Жите­ля Восточ­но-Казах­стан­ской обла­сти Сери­ка Иды­ры­ше­ва при­го­во­ри­ли в декаб­ре 2019 года к 12 меся­цам огра­ни­че­ния сво­бо­ды по обви­не­нию в «уча­стии в дея­тель­но­сти запре­щен­ной орга­ни­за­ции». В фев­ра­ле он участ­во­вал во флеш­мо­бе с тре­бо­ва­ни­ем нака­зать винов­ных в смер­ти сто­лич­но­го акти­ви­ста Дула­та Ага­ди­ла, скон­чав­ше­го­ся при зага­доч­ных обсто­я­тель­ствах в СИЗО сто­ли­цы. После это­го его отпра­ви­ли в коло­нию, заме­нив огра­ни­че­ние сво­бо­ды на лише­ние свободы.
  • 47-лет­ний акти­вист Абай Бегим­бе­тов, участ­во­вав­ший в мир­ных митин­гах и демон­стра­ци­ях с тре­бо­ва­ни­ем демо­кра­ти­че­ских реформ, отправ­лен под стра­жу на два меся­ца по подо­зре­нию в «уча­стии» в дея­тель­но­сти «Көше партиясы».

Аль­янс «Тірек» состав­ля­ет спи­сок полит­за­клю­чен­ных с 2018 года. В про­шло­год­нем спис­ке зна­чи­лись Арон Ата­бек, Алмат Жума­гу­лов, Кен­же­бек Аби­шев, Макс Бока­ев, Игорь Сычев, Игорь Чупри­на, Рус­лан Гина­тул­лин, Санат Буке­нов, Асет Аби­шев и Ержан Ельшибаев.

Кро­ме того, у аль­ян­са «Тірек» есть спис­ки «пре­сле­ду­е­мых без заклю­че­ния» и «пре­сле­ду­е­мых за рели­гию». В пер­вый вклю­че­ны 95 чело­век, во вто­рой — девять человек.

В экс­перт­ную комис­сию, состав­ля­ю­щую спи­сок полит­за­клю­чен­ных, вхо­дят такие пра­во­за­щит­ни­ки, как Евге­ний Жовтис, Аман­гель­ды Шор­ман­ба­ев, Бахыт­жан Торе­го­жи­на, Зауреш Бат­та­ло­ва и Галым Агелеуов.

Включенные в обновленный список политзаключенных активисты.


Вклю­чен­ные в обнов­лен­ный спи­сок полит­за­клю­чен­ных активисты.

Член аль­ян­са и пра­во­за­щит­ник Бахыт­жан Торе­го­жи­на гово­рит, что вклю­чен­ные в спи­сок люди под­вер­га­лись пре­сле­до­ва­нию и аре­стам в первую оче­редь за пуб­лич­ные выступ­ле­ния, про­ве­де­ние мир­ных митин­гов и осу­ществ­ле­ние сво­е­го пра­ва на выра­же­ние мнений.

— Эти ребя­та — поли­ти­че­ские акти­ви­сты. Они неод­но­крат­но участ­во­ва­ли в акци­ях, пике­тах, мир­ных демон­стра­ци­ях. Сана­вар Заки­ро­ва даже пыта­лась заре­ги­стри­ро­вать поли­ти­че­скую пар­тию. И за это фак­ти­че­ски и пре­сле­ду­ет­ся в тече­ние послед­них двух лет. Мож­но ска­зать, что из-за этих поли­ти­че­ских пре­сле­до­ва­ний, кото­рые ни на мину­ту не оста­нав­ли­ва­лись в отно­ше­нии нее, она и попа­ла на ска­мью под­су­ди­мых и в след­ствен­ный изо­ля­тор. Точ­но так же побы­вал в СИЗО и Марат Турым­бе­тов, пре­сле­ду­е­мый за кри­ти­ку пар­тии «Нур Отан». Сего­дня идёт рас­смот­ре­ние апел­ля­ци­он­ной жало­бы Аль­ну­ра Илья­ше­ва, кото­рый тоже пре­сле­ду­ет­ся по поли­ти­че­ским моти­вам из-за кри­ти­ки пар­тии «Нур Отан»… Осталь­ные ребя­та тоже под­дер­жи­ва­ют демо­кра­тию, пра­ва чело­ве­ка. Как они гово­рят: «Мы за пар­ла­мент­скую рес­пуб­ли­ку, кото­рая раз­де­ля­ет прин­ци­пы сво­бо­ды, спра­вед­ли­во­сти и неза­ви­си­мо­го Казах­ста­на». Но у нас судом «Көше пар­ти­я­сы» при­зна­на закры­той и экс­тре­мист­ской. Надо ска­зать, ни цели, ни зада­чи, ни дей­ствия этой пар­тии — ни пер­вой, ни вто­рой пар­тии — не явля­ют­ся ни экс­тре­мист­ски­ми, ни тер­ро­ри­сти­че­ски­ми, — гово­рит Бахыт­жан Торегожина.

КТО ТАКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАКЛЮЧЕННЫЕ?

Поли­ти­че­ски­ми заклю­чен­ны­ми явля­ют­ся лица, пре­сле­ду­е­мые по поли­ти­че­ским моти­вам, объ­яс­ня­ет дирек­тор Казах­стан­ско­го бюро по пра­вам чело­ве­ка Евге­ний Жовтис.

Правозащитник Евгений Жовтис, директор Казахстанского бюро по правам человека.


Пра­во­за­щит­ник Евге­ний Жовтис, дирек­тор Казах­стан­ско­го бюро по пра­вам человека.

— Кри­те­рии доста­точ­но про­сты и опре­де­ля­ют две кате­го­рии лиц. Одна — узни­ки сове­сти, то есть люди, кото­рые пре­сле­ду­ют­ся госу­дар­ством, в том чис­ле в уго­лов­ном поряд­ке, ока­зы­ва­ют­ся за решет­кой по ста­тьям уго­лов­но­го кодек­са, кото­рые отно­сят­ся к поли­ти­че­ским. То есть за выра­же­ние сво­е­го мне­ния или за какую-то дея­тель­ность, обще­ствен­ную или поли­ти­че­скую. У нас к таким отно­сит­ся преж­де все­го зна­ме­ни­тая ста­тья 174 — это «воз­буж­де­ние роз­ни», ста­тья 405 — «уча­стие в дея­тель­но­сти экс­тре­мист­ской орга­ни­за­ции». Сюда мож­но доба­вить ста­тью 400 о нару­ше­нии пра­вил про­ве­де­ния мир­ных собра­ний и ста­тьи, свя­зан­ные с про­па­ган­дой тер­ро­риз­ма, рас­про­стра­не­ни­ем лож­ной инфор­ма­ции и так далее. То есть ряд ста­тей, кото­рые боль­ше свя­за­ны с выра­же­ни­ем мне­ния. Люди, кото­рые по этим ста­тьям при­вле­ка­ют­ся к уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти и осуж­да­ют­ся, рас­смат­ри­ва­ют­ся как поли­ти­че­ские заклю­чен­ные или узни­ки сове­сти при одном очень важ­ном усло­вии: в их дей­стви­ях и в сло­вах не долж­но быть при­зы­ва к наси­лию или угро­зы наси­лия, — объ­яс­ня­ет правозащитник.

Вла­ди­мир Коз­лов, быв­ший лидер неза­ре­ги­стри­ро­ван­ной оппо­зи­ци­он­ной пар­тии «Алга», при­го­во­рен­ный в октяб­ре 2012 года к семи с поло­ви­ной годам лише­ния сво­бо­ды после тра­ги­че­ских Жана­о­зен­ских собы­тий (он сам был в спис­ке полит­за­клю­чен­ных, вышел на сво­бо­ду услов­но-досроч­но в авгу­сте 2016 года), отме­ча­ет, что вла­сти отно­сят­ся к полит­за­клю­чен­ным по-особенному.

— Пре­сле­до­ва­ние не закан­чи­ва­ет­ся лише­ни­ем сво­бо­ды, оно про­дол­жа­ет­ся в тюрь­мах и лаге­рях. В лич­ных делах полит­за­клю­чен­ных содер­жат­ся сек­рет­ные инструк­ции КНБ, пред­пи­сы­ва­ю­щие адми­ни­стра­ции коми­те­та уго­лов­но-испол­ни­тель­ной систе­мы пред­взя­тое отно­ше­ние [к полит­за­клю­чен­ным]. В част­но­сти, им, в отли­чие от дру­гих, не дают поощ­ре­ний, их про­во­ци­ру­ют или фаль­си­фи­ци­ру­ют пово­ды для систе­ма­ти­че­ских взыс­ка­ний, что дела­ет режим их содер­жа­ния очень слож­ным и тяже­лым, а пра­во на УДО — очень труд­но реа­ли­зу­е­мым. Это не про­сто сло­ва, это реаль­ный опыт: у меня не было ни одно­го поощ­ре­ния, были девять взыс­ка­ний, из кото­рых четы­ре выго­во­ра, три — это 10–15-суточных сро­ка ДИЗО, и два — сро­ки по шесть меся­цев СУС (стро­гие усло­вия содер­жа­ния. — Ред.), — гово­рит Вла­ди­мир Козлов.

Владимир Козлов, бывший лидер оппозиционной партии «Алга».


Вла­ди­мир Коз­лов, быв­ший лидер оппо­зи­ци­он­ной пар­тии «Алга».

Коз­лов счи­та­ет, что вни­ма­ние пра­во­за­щит­ных групп может пози­тив­но ска­зать­ся на поло­же­нии политзаключенного.

— Мож­но ска­зать, что пра­во­за­щит­ное вни­ма­ние к полит­за­клю­чен­но­му — един­ствен­ный меха­низм и инстру­мент, кото­рый реаль­но рабо­та­ет и на сдер­жи­ва­ние неза­кон­но­го дав­ле­ния и пре­сле­до­ва­ния его в местах лише­ния сво­бо­ды и может спо­соб­ство­вать его услов­но-досроч­но­му осво­бож­де­нию, несмот­ря ни на какие его «отри­ца­тель­ные пока­за­те­ли», фаль­си­фи­ци­ро­ван­ные адми­ни­стра­ци­ей КУИС по зада­нию КНБ. Пото­му что и КНБ, и КУИС, и про­чие сило­вые струк­ту­ры дик­та­ту­ры боят­ся све­та и шума, и когда инфор­ма­ция об их про­во­ка­ци­ях и фаль­си­фи­ка­ци­ях выхо­дит за забо­ры лаге­рей и ста­но­вит­ся пред­ме­том обсуж­де­ния, осо­бен­но где-то в меж­ду­на­род­ных струк­ту­рах, они «вклю­ча­ют зад­нюю», — гово­рит Козлов.

Вла­ди­мир Коз­лов убеж­ден, что необ­хо­ди­мо про­дол­жать и нара­щи­вать пра­во­за­щит­ное и поли­ти­че­ское дав­ле­ние на вла­сти на всех пло­щад­ках, осо­бен­но меж­ду­на­род­ных, посколь­ку казах­стан­ские вла­сти пыта­ют­ся выгля­деть «демо­кра­тич­ны­ми» и тра­тят на это ресурсы.

— Чем чаще и интен­сив­нее на этих пло­щад­ках обсуж­да­ют­ся кей­сы о нару­ше­ни­ях прав, в том чис­ле прав поли­ти­че­ских заклю­чен­ных, тем боль­ше ресур­сов дик­та­ту­ре при­хо­дит­ся тра­тить на под­держ­ку сво­е­го «пози­тив­но­го ими­джа», — отме­ча­ет он. — Нуж­но созда­вать ситу­а­цию, когда пре­сле­до­ва­ние и неза­кон­ное удер­жи­ва­ние полит­за­клю­чен­но­го в лаге­ре ста­но­вит­ся слиш­ком доро­гой ими­д­же­вой ценой. Поли­ти­че­ский заклю­чен­ный — это тот, кого поса­ди­ли не по юри­ди­че­ским, а по поли­ти­че­ским осно­ва­ни­ям. И его осво­бож­де­ние — сугу­бо поли­ти­че­ское дело, не зави­ся­щее от каких-либо иных обсто­я­тельств. Будет поли­ти­че­ское ука­за­ние — его осво­бо­дят. Так про­изо­шло со мной: я вышел на сво­бо­ду через четы­ре дня после выхо­да из СУС, со все­ми сво­и­ми взыс­ка­ни­я­ми, без еди­но­го поощ­ре­ния. Наде­юсь, что так же будет про­ис­хо­дить и с дру­ги­ми полит­за­клю­чен­ны­ми. Нуж­но толь­ко их не забы­вать. Это главное.

«РЕПРЕССИИ УСИЛИЛИСЬ С ПРИХОДОМ ТОКАЕВА»

В пра­во­за­щит­ной орга­ни­за­ции Amnesty International счи­та­ют, что «репрес­сии в Казах­стане с при­хо­дом к вла­сти Касым-Жомар­та Тока­е­ва в про­шлом году усилились».

— В Казах­стане любое круп­ное поли­ти­че­ское или меж­ду­на­род­ное собы­тие может стать для пра­ви­тель­ства еще одним пово­дом для кри­ми­на­ли­за­ции ина­ко­мыс­лия, аре­ста кри­ти­ков и огра­ни­че­ния прав. Пра­ви­тель­ство Казах­ста­на опа­са­ет­ся того, что оно не смо­жет кон­тро­ли­ро­вать. По сути, оно толь­ко уси­ли­ва­ет репрес­сии во вре­мя кри­зи­са или пере­мен. Так было во вре­мя [пан­де­мии] COVID-19, репрес­сий Китая про­тив мусуль­ман­ских мень­шинств и даже поли­ти­че­ско­го тран­зи­та во вла­сти Казах­ста­на. Мы заме­ти­ли рез­кий всплеск репрес­сий в про­шлом году, когда к вла­сти при­шел нынеш­ний пре­зи­дент Касым-Жомарт Тока­ев. Обыч­ные люди были аре­сто­ва­ны за поли­ти­че­ские бан­не­ры во вре­мя мара­фо­на и пустые листы бума­ги. Эти зло­упо­треб­ле­ния про­дол­жа­лись и в 2020 году и толь­ко уси­ли­лись, посколь­ку реак­ция пра­ви­тель­ства на COVID-19 под­вер­га­лась кри­ти­ке, — гово­рит дирек­тор депар­та­мен­та Евро­пы и Цен­траль­ной Азии Amnesty International Дани­эль Балсон.

Amnesty счи­та­ет, что акти­ви­стов в Казах­стане осуж­да­ют по ста­тьям с рас­плыв­ча­ты­ми фор­му­ли­ров­ка­ми, таким, напри­мер, как «рас­про­стра­не­ние заве­до­мо лож­ной инфор­ма­ции, созда­ю­щей опас­ность нару­ше­ния обще­ствен­но­го поряд­ка». На прак­ти­ке зако­но­да­тель­ство и поли­ти­зи­ро­ван­ная судеб­ная систе­ма поз­во­ля­ют пра­ви­тель­ству угро­жать мир­ным акти­ви­стам дли­тель­ны­ми сро­ка­ми тюрем­но­го заклю­че­ния толь­ко за то, что они выска­зы­ва­ют свое мне­ние пуб­лич­но, отме­ча­ет Балсон.

Amnesty International — не един­ствен­ная орга­ни­за­ция, кото­рая кри­ти­ку­ет Казах­стан за нару­ше­ния прав чело­ве­ка. В недав­нем отче­те Госде­пар­та­мен­та США гово­рит­ся, что пра­ви­тель­ство Казах­ста­на при­ме­ня­ет пыт­ки, при­бе­га­ет к без­осно­ва­тель­ным задер­жа­ни­ям, огра­ни­чи­ва­ет граж­дан­ские сво­бо­ды. Кро­ме того, 12 сена­то­ров кон­грес­са США напра­ви­ли пре­зи­ден­ту Тока­е­ву пись­мо с прось­бой об осво­бож­де­нии поли­ти­че­ских заклю­чен­ных. Amnesty International пере­чис­ли­ла нару­ше­ния прав чело­ве­ка в Казах­стане в отче­те, состав­лен­ном для Орга­ни­за­ции Объ­еди­нен­ных Наций в про­шлом году.

— Пока нет сви­де­тельств того, что вла­сти Казах­ста­на пред­при­ни­ма­ют кон­крет­ные шаги по обес­пе­че­нию прав чело­ве­ка. Поли­ти­че­ские заклю­чен­ные оста­ют­ся за решет­кой, пра­во­за­щит­ные орга­ни­за­ции про­дол­жа­ют доку­мен­ти­ро­вать сооб­ще­ния о пыт­ках и наси­лии, а соблю­де­ние зако­нов зави­сит от при­хо­ти испол­ни­тель­ной вла­сти. Пре­зи­дент Тока­ев, может быть, «слы­ша­щий» лидер, но он еще и лидер, пред­при­ни­ма­ю­щий дей­ствия. И к сожа­ле­нию, мно­гие его дей­ствия про­ти­во­ре­чат меж­ду­на­род­ным стан­дар­там в обла­сти прав чело­ве­ка, — гово­рит Бал­сон в ком­мен­та­рии Азаттыку.

Полиция задерживает людей на месте протестной акции на следующий день после президентских выборов, победителем которых объявлен Касым-Жомарт Токаев, ставленник экс-президента Нурсултана Назарбаева. Алматы, 10 июня 2019 года.


Поли­ция задер­жи­ва­ет людей на месте про­тестной акции на сле­ду­ю­щий день после пре­зи­дент­ских выбо­ров, побе­ди­те­лем кото­рых объ­яв­лен Касым-Жомарт Тока­ев, став­лен­ник экс-пре­зи­ден­та Нур­сул­та­на Назар­ба­е­ва. Алма­ты, 10 июня 2019 года.

Экс­перт меж­ду­на­род­ной орга­ни­за­ции по защи­те прав чело­ве­ка и про­дви­же­нию демо­кра­ти­че­ских цен­но­стей Freedom House Майк Смел­цер гово­рит, что чис­ло поли­ти­че­ских заклю­чен­ных в Казах­стане растет.

— По мере того как мы узна­ем боль­ше о вызы­ва­ю­щем серьез­ную обес­по­ко­ен­ность росте чис­ла поли­ти­че­ских заклю­чен­ных в Казах­стане, ста­но­вит­ся всё более оче­вид­ным отсут­ствие каких-либо уси­лий для дости­же­ния заяв­лен­ных пре­зи­ден­том Тока­е­вым целей по пре­вра­ще­нию Казах­ста­на в «слы­ша­щее» госу­дар­ством, кото­рое высту­па­ет за «обще­ствен­ный диа­лог, откры­тость и опе­ра­тив­ный ответ на нуж­ды людей». Казах­стан­цы созда­ли новое граж­дан­ское про­стран­ство, но заклю­че­ние с нача­лом пре­зи­дент­ства Тока­е­ва в тюрь­мы лиц, осу­ществ­ля­ю­щих свои граж­дан­ские и поли­ти­че­ские пра­ва, сви­де­тель­ству­ет о том, что пра­ви­тель­ство не сле­ду­ет заяв­лен­ной кон­цеп­ции «слы­ша­ще­го госу­дар­ства», ува­жа­ю­ще­го пра­ва чело­ве­ка, и воз­мож­но, рабо­та­ет про­тив нее, — счи­та­ет Майк Смелцер.

«У НАС НЕТ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЗАКЛЮЧЕННЫХ»

Вла­сти Казах­ста­на не при­зна­ют суще­ство­ва­ние в стране поли­ти­че­ских заклю­чен­ных. Член мажи­ли­са пар­ла­мен­та Сне­жан­на Има­ше­ва счи­та­ет, что есть вес­кие осно­ва­ния пола­гать, что поли­ти­че­ских заклю­чен­ных нет.

— Я, как юрист, могу исхо­дить толь­ко из того, что в нашем уго­лов­ном кодек­се нет поли­ти­че­ских пре­ступ­ле­ний, нет даже гла­вы. Поэто­му у нас и нет поли­ти­че­ских заклю­чён­ных. И ско­рее все­го, те люди, о кото­рых вы гово­ри­те, были осуж­де­ны или при­вле­че­ны по ста­тьям, кото­рые не отно­сят­ся к поли­ти­че­ским пре­ступ­ле­ни­ям. Мне кажет­ся, акти­ви­стам надо боль­ше рабо­тать в пра­во­вом поле. Не вызы­вать такие вещи, за кото­рые их мож­но было бы при­вле­кать. Я думаю, если бы они сами мень­ше стал­ки­ва­лись с зако­ном, то и про­блем не было бы. Ко мне обра­ща­ют­ся люди, кото­рые не соглас­ны с реше­ни­ем суда, нахо­дят­ся в местах лише­ния сво­бо­ды, счи­та­ют себя неза­кон­но осуж­дён­ны­ми. Ни одно­го обра­ще­ния не полу­чи­ла о том, что ущем­ля­ют­ся чьи-то пра­ва по поли­ти­че­ским моти­вам. Если будут обра­ще­ния, мож­но под­нять вопрос, у нас вооб­ще ника­кая тема не табу, не толь­ко поли­ти­че­ских заклю­чен­ных, — гово­рит депу­тат Имашева.

Пра­во­за­щит­ник Евге­ний Жовтис при­зна­ёт, что в уго­лов­ном кодек­се нет отдель­ных ста­тей о поли­ти­че­ских пре­ступ­ле­ни­ях. Но реше­ния судов в отно­ше­нии отдель­ных акти­ви­стов, откры­то выра­жа­ю­щих свои поли­ти­че­ские взгля­ды и тре­бу­ю­щих соблю­де­ния сво­их прав, носят поли­ти­че­ский характер.

— Если года два назад в основ­ном исполь­зо­ва­лась ста­тья 174, то сей­час мас­штаб­но при­ме­ня­ет­ся ста­тья 405. То есть про­дол­жа­ет­ся зачист­ка поли­ти­че­ско­го поля, исклю­че­ние из это­го поля людей, кото­рые обла­да­ют каким-либо моби­ли­за­ци­он­ным потен­ци­а­лом. Это поли­ти­че­ская оппо­зи­ция и граж­дан­ские акти­ви­сты, кото­рым (прак­ти­че­ски всем) вдо­ба­вок к само­му при­го­во­ру «наве­ши­ва­ют» запрет зани­мать­ся обще­ствен­ной дея­тель­но­стью, — гово­рит Жовтис.

Он отме­ча­ет, что отри­ца­ние нали­чия поли­ти­че­ских заклю­чен­ных «свой­ствен­но авто­ри­тар­ным стра­нам». Поли­ти­че­ские заклю­чен­ные — про­бле­ма режи­ма и поэто­му их осво­бож­де­ние «зави­сит от сме­ны режи­ма», счи­та­ет он.

Ори­ги­нал ста­тьи: Казах­стан — Радио «Сво­бод­ная Европа»/Радио «Сво­бо­да»