-6 C
Астана
19 апреля, 2021
Image default

Россия: кому выгодны культурные войны?

Отношение к советскому прошлому, «духовным скрепам» и «западным ценностям» не перестает будоражить российское общество. Власти пользуются конфликтами, чтобы отвлечь население от более насущных проблем и посеять раздоры в лагере оппонентов.

Совсем не кули­нар­ный скан­дал раз­го­рел­ся ранее в этом году вокруг одной мос­ков­ской заку­соч­ной. Её вла­де­лец решил при­пра­вить шаур­му совет­ской носталь­ги­ей и назвал заве­де­ние «Stalin Doner».

Появ­ле­ние на вывес­ке име­ни дик­та­то­ра, кото­ро­го совре­мен­ни­ки назы­ва­ли «пова­ром, гото­вя­щим толь­ко ост­рые блю­да», вызва­ло бурю эмо­ций. Неиз­вест­ные раз­би­ли вывес­ку забе­га­лов­ки. Обще­ство «Мемо­ри­ал», сохра­ня­ю­щее память об узни­ках ГУЛА­Га, выска­за­лось за закры­тие точ­ки. Зато наци­о­на­ли­сти­че­ская пар­тия «За прав­ду» писа­те­ля Заха­ра При­ле­пи­на про­ве­ла акцию в её защиту.

Про­изо­шед­шее зер­каль­но повто­ри­ло нашу­мев­шую исто­рию деся­ти­лет­ней дав­но­сти, когда откры­тие в сто­ли­це «Анти­со­вет­ской шаш­лыч­ной» воз­бу­ди­ло него­до­ва­ние сталинистов. 

Подоб­ные стыч­ки – одно из бес­чис­лен­ных про­яв­ле­ний  куль­тур­ных войн, не пер­вый год сотря­са­ю­щих Рос­сию, счи­та­ют неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли. Одни счи­та­ют их необ­хо­ди­мой борь­бой ста­ро­го и ново­го, дру­гие – мани­пу­ля­тив­ной стра­те­ги­ей пра­ви­тельств, ста­ра­ю­ще­го­ся удер­жать­ся у вла­сти путем рас­ко­ла и депо­ли­ти­за­ции общества.

Что такое культурная война

Тер­мин «куль­тур­ная вой­на» ввел в обра­ще­ние социо­лог Джеймс Дэви­сон Хан­тер, изу­чав­ший про­ти­во­сто­я­ние либе­раль­ных и кон­сер­ва­тив­ных кру­гов аме­ри­кан­ско­го обще­ства по широ­ко­му спек­тру мораль­ных вопро­сов: абор­ты, пра­ва ЛГБТ, мигран­ты, отно­ше­ние к спор­ным исто­ри­че­ским сюже­там и тому подобным.

Впо­след­ствии о куль­тур­ных вой­нах заго­во­ри­ли поли­ти­ки и поли­то­бо­зре­ва­те­ли по все­му миру, осо­бен­но когда к вла­сти во мно­гих стра­нах при­шли пра­во­по­пу­ли­сты вро­де Дональ­да Трам­па, Вик­то­ра Орба­на или Жаи­ра Бол­со­на­ру, игра­ю­щие на куль­тур­ных противоречиях.

«В осно­ве рито­ри­ки куль­тур­ной вой­ны лежит пред­став­ле­ние о том, что при­чи­ной поли­ти­че­ско­го или соци­аль­но­го кон­флик­та явля­ют­ся не эко­но­ми­че­ские или соци­аль­ные про­ти­во­ре­чия, а раз­ные систе­мы цен­но­стей, кото­рые испо­ве­ду­ют люди по обе его сто­ро­ны. Поли­ти­че­ская или элек­то­раль­ная моби­ли­за­ция про­ис­хо­дит на осно­ве цен­но­стей, кото­рые по умол­ча­нию счи­та­ют­ся орга­ни­че­ски­ми для той или иной груп­пы насе­ле­ния (хотя на самом деле актив­но кон­стру­и­ру­ют­ся медиа и поли­ти­ка­ми)», – объ­яс­ня­ет смысл стра­те­гии исто­рик и поли­то­лог Илья Будрайтскис. 

Про­ти­во­по­лож­но­го мне­ния при­дер­жи­ва­ет­ся кон­сер­ва­тив­ная пуб­ли­цист­ка Мари­на Волоч­ко­ва, опре­де­ля­ю­щая куль­тур­ную вой­ну как «систе­му дей­ствий, направ­лен­ную на слом и/или фун­да­мен­таль­ную заме­ну духов­ных цен­но­стей, куль­тур­ных образ­цов и норм, опре­де­ля­ю­щих внут­рен­ние уста­нов­ки лич­но­сти или цело­го народа».

Путин­ская Рос­сия не оста­лась в сто­роне от меж­ду­на­род­но­го трен­да. Пере­лом­ным момен­том ста­ла пре­зи­дент­ская кам­па­ния 2012 года, фоном кото­рой были мас­со­вые про­те­сты с тре­бо­ва­ни­ем чест­ных выбо­ров. Она впер­вые была постро­е­на на идее о том, что в Рос­сии суще­ству­ет боль­шин­ство, раз­де­ля­ю­щее тра­ди­ци­он­ные цен­но­сти, тогда как оппо­зи­ци­он­ное мень­шин­ство отвер­га­ет не толь­ко дей­ству­ю­щую власть, но и рос­сий­ские тра­ди­ции и историю.

«Вся даль­ней­шая гос­про­па­ган­да, свя­зан­ная с отста­и­ва­ни­ем цен­но­стей семьи, пре­ем­ствен­но­сти рос­сий­ской исто­рии, непри­кос­но­вен­но­сти памя­ти о Вели­кой оте­че­ствен­ной, была выстро­е­на в соот­вет­ствии с логи­кой куль­тур­ных войн», – пола­га­ет собе­сед­ник Eurasianet.org.

«Фрон­ты» это­го про­ти­во­сто­я­ния про­ле­га­ют по двум основ­ным лини­ям: отно­ше­ние к совет­ско­му про­шло­му и к так назы­ва­е­мой «новой эти­ке», ува­жа­ю­щей ген­дер­ное раз­но­об­ра­зие и пра­ва меньшинств. 

Советское прошлое как яблоко раздора

Про­тестное дви­же­ние пере­жи­ло болез­нен­ный рас­кол и демо­ра­ли­за­цию в сере­дине 2010‑х. Воз­мож­но, это было свя­за­но с про­ду­ман­ной стра­те­ги­ей куль­тур­ной вой­ны, выстро­ен­ной Крем­лем в пери­од при­со­еди­не­ния Кры­ма и вой­ны на Донбассе.

Одним из при­е­мов, кото­рый исполь­зо­ва­ли вла­сти, что­бы оправ­дать свои дей­ствия, было отож­деств­ле­ние внеш­ней поли­ти­ки Моск­вы с рестав­ра­ци­ей СССР.

В сво­ей «крым­ской речи» Вла­ди­мир Путин пре­под­но­сил окку­па­цию полу­ост­ро­ва как исправ­ле­ние исто­ри­че­ской неспра­вед­ли­во­сти, допу­щен­ной в момент рас­па­да Сою­за, когда «мил­ли­о­ны рус­ских лег­ли спать в одной стране, а просну­лись за границей».

Еще опре­де­лен­нее выска­зы­вал­ся гла­ва само­про­воз­гла­шен­ной Донец­кой народ­ной рес­пуб­ли­ки Алек­сандр Захар­чен­ко, заявив­ший в интер­вью Bloomberg: «Мы счи­та­ли, счи­та­ем и будем счи­тать себя частью Совет­ско­го сою­за, России».

Подоб­ная рито­ри­ка, сов­ме­ща­ю­щая рус­ское и совет­ское, зву­ча­ла в те годы повсеместно.

ГосС­МИ назы­ва­ли пост­май­дан­ное пра­ви­тель­ство Укра­и­ны «фашист­ской хун­той», а про­рос­сий­ских сепа­ра­ти­стов – анти­фа­ши­ста­ми (что вос­кре­ша­ло в памя­ти рос­си­ян геро­и­че­ские обра­зы Вели­кой оте­че­ствен­ной и про­буж­да­ло сим­па­тии к РФ у части запад­ных левых).

Общим местом ста­ло упо­ми­на­ние «совет­ской иден­тич­но­сти», пред­по­ло­жи­тель­но объ­еди­ня­ю­щей жите­лей Кры­ма и восто­ка Укра­и­ны с Рос­си­ей. Экс­плу­а­ти­ру­ю­щее совет­скую носталь­гию про­крем­лев­ское дви­же­ние «Суть вре­ме­ни» про­ве­ло в сто­ли­це «Крас­ный марш» под лозун­гом «В Москве Май­да­ну не бывать» одно­вре­мен­но с анти­во­ен­ным «Мар­шем мира». 

По сло­вам лиде­ра и идео­ло­га орга­ни­за­ции Сер­гея Кур­ги­ня­на, Укра­и­на «не может иметь ника­кой иной наци­о­наль­ной тра­ди­ции, кро­ме совет­ской и рус­ской», пишет Regnum. Он так­же счи­та­ет совре­мен­ных либе­ра­лов носи­те­ля­ми «пост­мо­дер­нист­ской» запад­ной куль­ту­ры, кото­рые боль­ше не спо­соб­ны гово­рить с кон­сер­ва­то­ра­ми на одном язы­ке и стре­мят­ся к уни­что­же­нию «всех базо­вых цен­но­стей» при помо­щи «управ­ля­е­мо­го хао­са» (ярким про­яв­ле­ни­ем кото­ро­го, по мне­нию ряда рос­сий­ских авто­ров, явля­ет­ся Майдан).

Подоб­ная рито­ри­ка типич­на для сто­рон­ни­ков куль­тур­ных войн, но не име­ет ниче­го обще­го с реаль­но­стью, отме­ча­ет Илья Будрайтскис.

«Под воз­дей­стви­ем гос­про­па­ган­ды при­со­еди­не­ние Кры­ма осмыс­ля­лось в созна­нии мно­гих как воз­вра­ще­ние Совет­ско­го сою­за (хотя не про­изо­шло ника­ких сдви­гов в сто­ро­ну соци­аль­но­го равен­ства или вос­со­зда­ния союз­но­го госу­дар­ства). На прак­ти­ке слу­чи­лось нечто дру­гое: воен­но-поли­ти­че­ский кон­фликт меж­ду дву­мя режи­ма­ми, сфор­ми­ро­вав­ши­ми­ся на облом­ках СССР, кото­рый одной из сто­рон был оформ­лен как воз­вра­ще­ние к Совет­ско­му сою­зу», – гово­рит политолог.

Успе­хи гос­про­па­ган­ды в борь­бе за обще­ствен­ное мне­ние внес­ли сумя­ти­цу во все сег­мен­ты неси­стем­ной оппо­зи­ции. Раз­ва­лил­ся Левый фронт, чей лидер, Сер­гей Удаль­цов, под­дер­жал «воле­изъ­яв­ле­ние крым­чан», а его быв­ший сорат­ник, депу­тат Гос­ду­мы Илья Поно­ма­рев (един­ствен­ный, голо­со­вав­ший про­тив аннек­сии), эми­гри­ро­вал в Укра­и­ну. Мно­гие рос­сий­ские наци­о­на­ли­сты ока­за­лись по раз­ные сто­ро­ны линии огня на Дон­бас­се. И даже либе­ра­лы ока­за­лись шоки­ро­ва­ны фра­зой Алек­сея Наваль­но­го о том, что «Крым – не бутерброд».

Исполь­зо­вать совет­ское про­шлое в борь­бе с оппо­зи­ци­он­ны­ми настро­е­ни­я­ми вла­сти не прочь и сего­дня. Вряд ли слу­чай­но, что за мас­со­вы­ми про­те­ста­ми про­тив аре­ста Наваль­но­го в янва­ре нынеш­не­го года после­до­ва­ла пети­ция лояль­ных Крем­лю дея­те­лей лево­пат­ри­о­ти­че­ско­го тол­ка о воз­вра­ще­нии на Лубян­скую пло­щадь памят­ни­ка пер­во­му гла­ве ВЧК Фелик­су Дзержинскому.

В обра­ще­нии, под­пи­сан­ном писа­те­ля­ми Заха­ром При­ле­пи­ным и Алек­сан­дром Про­ха­но­вым, бло­ге­ром Дмит­ри­ем Пуч­ко­вым (Гобли­ном) и дру­ги­ми фигу­ра­ми, поль­зу­ю­щи­ми­ся репу­та­ци­ей охра­ни­те­лей, воз­вра­ще­ние мону­мен­та обос­но­вы­ва­лось его архи­тек­тур­ны­ми досто­ин­ства­ми, как «одной из … “визит­ных кар­то­чек” исто­ри­че­ско­го цен­тра Москвы».

По их сло­вам, Дзер­жин­ский на Лубян­ке мог бы спо­соб­ство­вать наци­о­наль­но­му при­ми­ре­нию, кото­рое «невоз­мож­но как реванш одной из сто­рон». По этой логи­ке, на пло­ща­ди мог­ли бы мир­но сосед­ство­вать памят­ник осно­ва­те­лю ВЧК и Соло­вец­кий камень в честь жертв поли­ти­че­ских репрессий. 

При­ми­ре­ния, одна­ко, не насту­пи­ло. Ини­ци­а­ти­ва пред­ска­зу­е­мо вызва­ла жар­кую дис­кус­сию. Памят­ник, неко­гда вос­при­ни­мав­ший­ся как сим­вол «очи­ще­ния» спец­служб в годы хру­щев­ской Отте­пе­ли, в наши дни ассо­ци­и­ру­ет­ся с собы­ти­я­ми авгу­ста 1991-го, когда его снос про­те­сту­ю­щи­ми озна­ме­но­вал конец совет­ской эпохи.

Сего­дня воз­вра­ще­ние фигу­ры Дзер­жин­ско­го на Лубян­ку счи­ты­ва­ет­ся либе­ра­ла­ми как три­умф «поряд­ка» над про­те­стом и одоб­ре­ние мето­дов спец­служ­бы, выход­цем из кото­рой явля­ет­ся дей­ству­ю­щий пре­зи­дент. Цер­ко­вью оно вос­при­ни­ма­ет­ся как забве­ние под­лин­ных геро­ев цар­ской Рос­сии (таких как шеф жан­дар­мов Алек­сандр Бен­кен­дорф), а частью левых – как экс­плу­а­та­цию обра­за рево­лю­ци­о­не­ра в конъ­юнк­тур­ных целях.

Сто­рон­ни­ки вос­ста­нов­ле­ния памят­ни­ка вкла­ды­ва­ют в этот акт раз­ные, часто неожи­дан­ные, смыс­лы. Так, авто­ры одной из пети­ций видят в пер­вом чеки­сте «сим­вол борь­бы Рус­ско­го мира с цар­ством Золо­то­го тель­ца» (что, несо­мнен­но, уди­ви­ло бы сорат­ни­ка Лени­на). В дви­же­нии «Офи­це­ры Рос­сии» мону­мент трак­ту­ют как сим­вол госу­дар­ствен­но­сти и пат­ри­о­тиз­ма. Для сило­ви­ков «желез­ный Феликс» явля­ет­ся объ­ек­том куль­та, пита­ю­ще­го кор­по­ра­тив­ную идентичность. 

В ито­ге мос­ков­ские вла­сти вынес­ли вопрос на онлайн-рефе­рен­дум, пред­ло­жив моск­ви­чам выбор меж­ду «желез­ным Фелик­сом» и кня­зем Алек­сан­дром Нев­ским, кото­ро­го пра­во­слав­ные счи­та­ют свя­тым. В опро­се успе­ли поучаст­во­вать 320 тыс. чело­век, 45% из кото­рых отда­ли пред­по­чте­ние Дзер­жин­ско­му, а 55% — Рюри­ко­ви­чу. Одна­ко мэр сто­ли­цы Сер­гей Собя­нин неожи­дан­но пре­рвал про­це­ду­ру, объ­явив, что «памят­ни­ки… долж­ны не рас­ка­лы­вать, а объ­еди­нять обще­ство» и пообе­щав вер­нуть­ся к про­бле­ме позже.

Мно­гие ком­мен­та­то­ры объ­яс­ня­ют как появ­ле­ние ини­ци­а­ти­вы, так и отказ от нее, поли­ти­че­ски­ми моти­ва­ми. Реше­ние сто­лич­ных вла­стей про­ве­сти рефе­рен­дум было обу­слов­ле­но в том чис­ле жела­ни­ем пере­клю­чить вни­ма­ние пуб­ли­ки с про­те­стов на отно­си­тель­но без­опас­ную исто­ри­че­скую дис­кус­сию, утвер­жда­ют источ­ни­ки «Меду­зы» в мэрии и адми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та. Одна­ко вопрос пере­ссо­рил меж­ду собой про­пу­тин­ских кон­сер­ва­то­ров, часть кото­рых (осо­бен­но, сило­ви­ки) счи­та­ет чеки­ста геро­ем, а часть – ради­ка­лом и вра­гом церк­ви. Поэто­му, пишет изда­ние, деба­ты поспеш­но свер­ну­ли, оста­вив все сто­ро­ны «голод­ны­ми».

Традиционные ценности vs новая этика

Дру­гой вехой в исто­рии рос­сий­ских куль­тур­ных войн ста­ло пре­вра­ще­ние рели­гии, тра­ди­ци­он­ной семьи и гомо­фо­бии в офи­ци­аль­ные «духов­ные скре­пы» обще­ства. Кре­сто­вый поход про­тив «запад­ных цен­но­стей» стар­то­вал после пер­фор­ман­са груп­пы Pussy Riot в хра­ме Хри­ста-Спа­си­те­ля в фев­ра­ле 2012-го. Вско­ре после это­го были при­ня­ты зако­ны об оскорб­ле­нии чувств веру­ю­щих и «про­па­ган­де гомо­сек­су­а­лиз­ма». Восемь лет спу­стя нор­мы о Боге и раз­но­по­лой семье вошли в состав обнов­лен­ной Конституции.

Госу­дар­ство сде­ла­ло став­ку на мораль­ный кон­сер­ва­тизм, что­бы отвлечь обще­ство от более насущ­ных про­блем, раз­жечь недо­ве­рие к Запа­ду и сто­рон­ни­кам евро­пей­ско­го пути раз­ви­тия внут­ри стра­ны, убеж­ден Будрайтскис.

«Опро­сы обще­ствен­но­го мне­ния все­гда пока­зы­ва­ли, что в Рос­сии высо­кий уро­вень гомо­фоб­ных настро­е­ний. Но пре­вра­тить эти настро­е­ния в подо­бие фла­га, вокруг кото­ро­го может собрать­ся боль­шин­ство, мож­но было толь­ко в резуль­та­те целе­на­прав­лен­ной поли­ти­ки в медиа, пар­ла­мен­те и так далее», – уве­рен политолог.

Обви­не­ния оппо­зи­ции в «поро­ча­щих» свя­зях с ЛГБТ и жела­нии пре­вра­тить Рос­сию в «Гей­ро­пу» ста­ли рас­про­стра­нен­ным моти­вом про­крем­лев­ской пропаганды.

Напри­мер, нака­нуне пле­бис­ци­та по «путин­ским» поправ­кам в Кон­сти­ту­цию изби­ра­те­лей запу­ги­ва­ли видео­ро­ли­ком, в кото­ром одно­по­лая пара заби­ра­ет сиро­ту из рос­сий­ско­го дет­до­ма. Мес­сидж поня­тен: «Если не про­го­ло­со­вать за поправ­ки, к вла­сти про­рвут­ся либе­ра­лы, кото­рые уза­ко­нят гей-семьи со все­ми выте­ка­ю­щи­ми последствиями».

Кон­сер­ва­тив­ная про­па­ган­да посе­я­ла раз­дор в рядах про­тив­ни­ков режи­ма. В нача­ле 2010‑х появ­ле­ние радуж­ных фла­гов на оппо­зи­ци­он­ных акци­ях не раз при­во­ди­ло к кон­флик­там сре­ди их участ­ни­ков. Одна­ко со вре­ме­нем ситу­а­ция изменилась.

«Уль­тра­кон­сер­ва­тив­ные пози­ции вла­сти спо­соб­ство­ва­ли тому, что в оппо­зи­ци­он­ном дви­же­нии ЛГБТ-повест­ка пере­ста­ла быть мар­ги­наль­ной. Чего не было еще десять лет назад, когда ее вос­при­ни­ма­ли как что-то ино­род­ное или даже как про­во­ка­цию спец­служб. [Позд­нее] оппо­зи­ци­о­не­ры уви­де­ли, что это такая же [как они сами] дис­кри­ми­ни­ру­е­мая груп­па, кото­рая борет­ся с вла­стью и с кото­рой надо сотруд­ни­чать», – отме­ча­ет зам­пред ген­дер­ной фрак­ции пар­тии «Ябло­ко» Нико­лай Кавказский.

Слож­нее ока­за­лось при­нять феми­нист­ские и анти­ра­сист­ские цен­но­сти, кото­рые тоже ста­ли жупе­лом гос­про­па­ган­ды. Часть оппо­зи­ци­он­но­го сооб­ще­ства не гото­ва отка­зать­ся от при­выч­ных норм пове­де­ния. Об этом сви­де­тель­ству­ет неод­но­знач­ная реак­ция на скан­да­лы по пово­ду хар­расмен­та, затро­нув­шие ряд либе­раль­ных дея­те­лей, таких как главред «Эха Моск­вы» Алек­сей Вене­дик­тов, сати­рик Вик­тор Шен­де­ро­вич или депу­тат петер­бург­ско­го Зак­Са Алек­сандр Кобринский. 

«Вла­сти уда­лось оттолк­нуть оппо­зи­ци­он­ный мэйн­стрим от феми­низ­ма. Рань­ше, хотя бы фор­маль­но, все оппо­зи­ци­он­ные струк­ту­ры про­воз­гла­ша­ли равен­ство муж­чин и жен­щин. Сей­час я вижу мно­го анти­фе­ми­нист­ских настро­е­ний в оппо­зи­ции. Напри­мер, про закон о домаш­нем наси­лии мно­гие оппо­зи­ци­о­не­ры гово­рят, что это будет еще один повод пустить поли­цей­ских к нам домой», – делит­ся наблю­де­ни­я­ми Кавказский.

Тре­во­гу у части рос­сий­ской либе­раль­ной сре­ды вызва­ло и дви­же­ние Black Lives Matter, раз­вер­нув­ше­е­ся в США.

Так, оппо­зи­ци­он­ная пуб­ли­цист­ка Юлия Латы­ни­на срав­ни­ва­ла про­те­сту­ю­щих афро­аме­ри­кан­цев с про­рос­сий­ски­ми опол­чен­ца­ми Дон­бас­са или «пья­ной мат­рос­ней» 1917 года, не име­ю­щи­ми ниче­го обще­го с ува­жа­ю­щи­ми част­ную соб­ствен­ность про­те­сту­ю­щи­ми на Май­дане или в Гон­кон­ге. По ее мне­нию, на Запа­де про­ис­хо­дит подо­бие китай­ской куль­тур­ной рево­лю­ции, в резуль­та­те кото­рой вли­я­ние полу­ча­ют «люм­пе­ны», испо­ве­ду­ю­щие необоль­ше­вист­ские идеи.

Как и в слу­чае с совет­ски­ми сим­во­ла­ми, госу­дар­ство может исполь­зо­вать спо­ры вокруг «новой эти­ки», что­бы сме­стить фокус обще­ствен­но­го вни­ма­ния или вне­сти раз­брод в лагерь противников.

Мани­фест режис­се­ра Кон­стан­ти­на Бого­мо­ло­ва «Похи­ще­ние Евро­пы 2.0» появил­ся на стра­ни­цах либе­раль­ной «Новой газе­ты» сра­зу после про­те­стов в защи­ту Наваль­но­го. Совре­мен­ный Запад, утвер­жда­ет автор, пре­вра­тил­ся в «эти­че­ский рейх», в кото­ром «квир-акти­ви­сты, фем-фана­ти­ки и эко­пси­хо­па­ты» угне­та­ют «слож­но­го чело­ве­ка», репрес­си­ру­ют сек­су­аль­ность и потвор­ству­ют мигрантам.

Текст вызвал шквал эмо­ций, осо­бен­но в твор­че­ской сре­де. Неко­то­рые ком­мен­та­то­ры запо­до­зри­ли Бого­мо­ло­ва в рабо­те на Кремль (кото­рый отре­а­ги­ро­вал на пуб­ли­ка­цию бла­го­же­ла­тель­но). Дру­гие, как поэт, музы­кант и пуб­ли­цист Кирилл Мед­ве­дев, счи­та­ют, что выступ­ле­ние Бого­мо­ло­ва, воз­мож­но, не инспи­ри­ро­ва­но вла­стя­ми напря­мую, но, несо­мнен­но, сыг­ра­ет им на руку.

«Фигу­ра Бого­мо­ло­ва интри­гу­ет. Он когда-то был оппо­зи­ци­о­не­ром, а потом пере­стал. Он свя­зан с [теле­ве­ду­щей и поли­ти­ком Ксе­ни­ей] Соб­чак (режис­сер явля­ет­ся ее мужем). Он свя­зан с теат­ром, а театр – это боль­шие день­ги. Понят­но, что его пози­ция в куль­тур­ном про­стран­стве, ист­эб­лиш­мен­те, про­во­ци­ру­ет подо­зре­ния. Но чаще все­го в таких слу­ча­ях речь идет не о пря­мом зака­зе. Про­сто чело­век чув­ству­ет, в какой момент и с каким выска­зы­ва­ни­ем ему нуж­но высту­пить, что­бы при­влечь к себе вни­ма­ние», – гово­рит собе­сед­ник Eurasianet.org.

Часть либе­раль­ной интел­ли­ген­ции недо­воль­на «левац­ки­ми тен­ден­ци­я­ми», угро­жа­ю­щи­ми их пред­став­ле­ни­ям о Западе.

«В про­шлом году писа­тель Кирилл Кобрин пред­ска­зы­вал, что [нега­тив­ное] отно­ше­ние к новой эти­ке, BLM, изме­не­нию кли­ма­та в ито­ге объ­еди­нит часть сего­дняш­них либе­раль­ных оппо­зи­ци­о­не­ров и лоя­ли­стов. Это инте­рес­ный про­гноз, кото­рый сбы­ва­ет­ся… Попыт­ки объ­еди­нить эти сре­ды есть и будут», – пола­га­ет Медведев. 

Можно ли победить в культурной войне?

Куль­тур­ные вой­ны не воз­ни­ка­ют на пустом месте. Они ока­зы­ва­ют­ся успеш­ной поли­ти­че­ской стра­те­ги­ей, так как исполь­зу­ют пред­рас­суд­ки, уже уко­ре­нен­ные в обществе.

«Задол­го до Пути­на у части рос­сий­ской интел­ли­ген­ции суще­ство­ва­ло пред­став­ле­ние о том, что боль­шин­ство наро­да, про­стых людей, име­ет “раб­ский мен­та­ли­тет”; что они орга­ни­че­ски неспо­соб­ны при­нять демо­кра­ти­че­ские цен­но­сти. С дру­гой сто­ро­ны, в позд­ние годы совет­ско­го режи­ма куль­ти­ви­ро­ва­лось недо­ве­рие к интел­ли­ген­ции. Все это было исполь­зо­ва­но и при­об­ре­ло закон­чен­ные чер­ты в резуль­та­те созна­тель­ной дея­тель­но­сти [госу­дар­ства]», – объ­яс­ня­ет Илья Будрайтскис.

Вре­до­нос­ность идеи о кон­флик­те «двух Рос­сий», несов­ме­сти­мых в куль­тур­ном отно­ше­нии, под­чер­ки­вал поли­то­лог Илья Мат­ве­ев в ста­тье о при­чи­нах пора­же­ния «болот­ных» протестов.

По его мне­нию, мно­гие поли­ти­ки и интел­лек­ту­а­лы нахо­дят­ся в пле­ну иллю­зии, соглас­но кото­рой про­све­щен­но­му, вестер­ни­зи­ро­ван­но­му и совре­мен­но­му мень­шин­ству рос­си­ян про­ти­во­сто­ит кос­ное, про­со­вет­ское и отста­лое боль­шин­ство, оли­це­тво­ря­е­мое кари­ка­тур­ным обра­зом «ват­ни­ка». Тем вре­ме­нем гос­про­па­ган­да вывер­ну­ла эти взгля­ды наизнан­ку, рисуя несо­глас­ных без­ду­хов­ны­ми сто­лич­ны­ми сно­ба­ми и кос­мо­по­ли­та­ми, а лоя­ли­стов – пред­ста­ви­те­ля­ми «глу­бин­но­го» наро­да, ценя­ще­го тра­ди­ции и стабильность.

Эта кар­ти­на име­ет мало обще­го с реаль­но­стью, убеж­ден Илья Будрайтскис.

«Глав­ным трю­ком куль­тур­ных войн явля­ет­ся поста­нов­ка на место реаль­ных про­блем отно­ше­ния к исто­ри­че­ско­му про­шло­му или мора­ли. Сего­дняш­нее ярост­ное раз­де­ле­ние на тех, кто при­ни­ма­ет или не при­ни­ма­ет совет­скую сим­во­ли­ку, накла­ды­ва­ет­ся на ситу­а­цию, в кото­рой зна­чи­тель­ная часть людей уже не име­ет опы­та жиз­ни в Совет­ском сою­зе, либо вос­по­ми­на­ния об этой жиз­ни при­ни­ма­ют упро­щен­ный, иде­а­ли­зи­ро­ван­ный харак­тер. Такая дистан­ция от реаль­но­го исто­ри­че­ско­го опы­та поз­во­ля­ет все эти очер­та­ния пред­став­ле­ний делать объ­ек­том созна­тель­ной мани­пу­ля­ции со сто­ро­ны масс-медиа», –пре­ду­пре­жда­ет эксперт.

Поэто­му луч­шее, что мог бы сей­час сде­лать граж­дан­ски и поли­ти­че­ски актив­ный чело­век, – по воз­мож­но­сти избе­гать уча­стия в агрес­сив­ных дис­кус­си­ях о памят­ни­ках или судь­бах запад­ной циви­ли­за­ции, сосре­до­то­чив­шись на таких про­бле­мах, как уро­вень жиз­ни, каче­ство госу­прав­ле­ния или соци­аль­ное неравенство.

Про­ти­во­по­лож­ной пози­ции при­дер­жи­ва­ет­ся Ян Рачин­ский, пред­се­да­тель прав­ле­ния «Меж­ду­на­род­но­го Мемо­ри­а­ла», рату­ю­щий за декоммунизацию.

«Мы наблю­да­ем реванш совет­ской сим­во­ли­ки и куль­та геро­ев … Не дав точ­ную оцен­ку пре­ступ­ле­ни­ям про­шло­го, вряд ли мож­но стро­ить буду­щее. Нужен надеж­ный фун­да­мент, кото­рый не поплы­вет… Сего­дня в Кон­сти­ту­цию вне­се­на поправ­ка о пре­ем­ствен­но­сти со все­ми преды­ду­щи­ми режи­ма­ми, что уни­что­жа­ет осно­вы мора­ли. Невоз­мож­но насле­до­вать пре­ступ­но­му ком­му­ни­сти­че­ско­му режи­му. Отно­ше­ние к это­му (совет­ским сим­во­лам) как к обы­ден­но­сти сви­де­тель­ству­ет о ката­стро­фи­че­ском состо­я­нии исто­ри­че­ско­го созна­ния», – убеж­ден историк. 

Член ЦК Объ­еди­нен­ной ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии Кирилл Васи­льев, напро­тив, счи­та­ет, что сохра­не­ние памя­ти об СССР несет в себе потен­ци­аль­ную угро­зу суще­ству­ю­ще­му порядку.

«С одной сто­ро­ны, власть дела­ет все воз­мож­ное, что­бы отде­лить, отгра­ни­чить и даже про­ти­во­по­ста­вить совет­ское и рево­лю­ци­он­ное. С дру­гой, пока сохра­ня­ет­ся воз­мож­ность досту­па к памят­ни­кам и сим­во­лам совет­ской эпо­хи … кри­ти­че­ски мыс­ля­щие люди в состо­я­нии про­ве­сти про­стей­шую логи­че­скую опе­ра­цию и свя­зать дости­же­ния [СССР] с Вели­кой рус­ской рево­лю­ци­ей», – гово­рит он.

Будрайт­скис настро­ен более скеп­тич­но. По его мне­нию, основ­ные моти­вы куль­тур­но­го кон­флик­та – про­ти­во­сто­я­ние совет­ско­го и анти­со­вет­ско­го, тра­ди­ци­он­ной семьи и лож­ных запад­ных цен­но­стей – будут вос­про­из­во­дить­ся и уси­ли­вать­ся гос­про­па­ган­дой, осо­бен­но в пред­две­рии дум­ских выбо­ров. Могут появить­ся и новые темы, напри­мер, кон­флик­та поко­ле­ний. Но эти бата­лии несут обще­ству лишь вред. 

«Побе­дить в куль­тур­ной войне невоз­мож­но … Как толь­ко она закан­чи­ва­ет­ся, даже при помо­щи вооб­ра­жа­е­мой побе­ды одной из сто­рон, все выго­ды, кото­рые извле­ка­ет [из про­цес­са] часть эли­ты, пре­кра­ща­ют дей­ство­вать. Если обще­ство дого­во­ри­лось по пово­ду роли Ста­ли­на в Вели­кой оте­че­ствен­ной войне, оно пере­клю­ча­ет­ся … на вопрос о роли Пути­на в акту­аль­ных собы­ти­ях. Поэто­му для тех, кто начи­на­ет куль­тур­ные вой­ны, жела­тель­но нико­гда их не закан­чи­вать», – заме­ча­ет он.

Иван Алек­сан­дров – псев­до­ним рос­сий­ско­го журналиста.

Источ­ник: https://russian.eurasianet.org/

архивные статьи по теме

Тайны «Ак орды» все равно станут явными

Глава «Озенмунайгаза» потерял работу?

Реальное соглашение или передышка?