22 C
Астана
28 июля, 2021
Image default

“Примитивный фундаментальный ислам”. Эксперт по Центральной Азии объясняет, что такое “Талибан” и какие у него цели

В Афга­ни­стане “Тали­бан” по-преж­не­му ведет наступ­ле­ние: десят­ки тысяч бежен­цев, нехват­ка меди­ка­мен­тов и про­до­воль­ствия, раз­ру­шен­ные дома. Пра­ви­тель­ствен­ным силам места­ми уда­ет­ся вытес­нять экс­тре­ми­стов, одна­ко пол­но­стью про­ти­во­сто­ять тали­бам пока не получается.

Совре­мен­ные тали­бы – это очень раз­роз­нен­ная струк­ту­ра, счи­та­ет про­фес­сор Казах­стан­ско-немец­ко­го уни­вер­си­те­та, спе­ци­а­лист по вопро­сам без­опас­но­сти в Цен­траль­ной Азии Рустам Бур­на­шев. По его сло­вам, не все они даже свя­за­ны меж­ду собой, хотя и идут к одной цели. К какой и каки­ми сред­ства­ми, Рустам Бур­на­шев рас­ска­зал в эфи­ре Насто­я­ще­го Времени.

– Мы все зна­ем, что Сов­без ООН при­знал тали­бов тер­ро­ри­ста­ми, тер­ро­ри­сти­че­ской орга­ни­за­ци­ей. Совре­мен­ные тали­бы – они кто, чего они хотят, чего добиваются?

– Вопрос доста­точ­но слож­ный и, навер­ное, клю­че­вой для пони­ма­ния ситу­а­ции. Дело в том, что у нас в нашей экс­перт­ной сре­де при­ня­то обо­зна­чать сей­час тали­бов как неко­то­рое зон­тич­ное назва­ние. То есть это неко­то­рая сово­куп­ность орга­ни­за­ций или неко­то­рый тер­мин, кото­рый объ­еди­ня­ет эти орга­ни­за­ции, кото­рые на самом деле меж­ду собой могут быть абсо­лют­но не связанными.

И в этом плане, напри­мер, те тали­бы, кото­рые совер­ши­ли совсем недав­но визит в Моск­ву, могут быть очень сла­бо свя­за­ны или вооб­ще не свя­за­ны с теми тали­ба­ми, кото­рые захва­ты­ва­ют неко­то­рые участ­ки гра­ниц, напри­мер с Таджи­ки­ста­ном, берут их под кон­троль. Поэто­му обо­зна­чить, что такое дви­же­ние “Тали­бан”, в дан­ном слу­чае доста­точ­но слож­но. Что они хотят? Это понят­но, в общем-то: они хотят вла­сти, они хотят уста­но­вить режим, кото­рый соот­вет­ству­ет их идео­ло­гии, в Афганистане.

– Я так пони­маю, все-таки настоль­ко они раз­но­шерст­ные. Вы може­те опи­сать, при­мер­но насколь­ко? Понят­но, что они испо­ве­ду­ют одну рели­гию, это ислам, при том это раз­ные тече­ния. Об этом може­те попо­дроб­нее рассказать?

– В прин­ци­пе, вы уже обо­зна­чи­ли про­бле­ма­ти­ку. Да, объ­еди­ня­ю­щий фак­тор для тали­бов все­гда высту­пал рели­ги­оз­ный, это ислам сун­нит­ско­го тол­ка. Есть раз­лич­ные вер­сии по внут­рен­не­му содер­жа­нию, есть идеи, что это бли­же к суфий­ским направ­ле­ни­ям неко­то­рым. Мы можем гово­рить, что это, воз­мож­но, Хана­фит­ский маз­хаб. Но внут­ри точ­но так же это раз­но­шерст­но, как и с поли­ти­че­ской, и с орга­ни­за­ци­он­ной точек зрения.

– А по рели­ги­оз­но­му прин­ци­пу какие у них запреты?

– Есть кар­ти­на “Тали­бан”, кото­рая была реаль­на в кон­це 90‑х годов, то есть это доста­точ­но фун­да­мен­та­лист­ский под­ход, это не сала­физм, не вах­ха­бизм, это дру­гой маз­хаб, он в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни более мяг­кий. В силу того, что в кон­це 90‑х годов дви­же­ние “Тали­бан” ста­ви­ло перед собой зада­чу объ­еди­не­ния Афга­ни­ста­на имен­но на осно­ва­нии рели­ги­оз­но­го фак­то­ра, они выби­ра­ли, ска­жем, самые фун­да­мен­таль­ные, бес­спор­ные рели­ги­оз­ные принципы.

Напри­мер, извест­ный факт: те стра­шил­ки, кото­рые мы исполь­зу­ем до сих пор, напри­мер, запрет для жен­щин рабо­тать или запрет для жен­щин поки­дать дом без сопро­вож­де­ния муж­чи­ны, тре­бо­ва­ние к муж­чи­нам нали­чия боро­ды, при­чем кано­ни­че­ской боро­ды опре­де­лен­ной дли­ны, запрет на алко­голь, есте­ствен­но, извест­ное раз­ру­ше­ние ста­туй Буд­ды, когда было про­воз­гла­ше­но, что это идо­лы и эти идо­лы долж­ны быть раз­ру­ше­ны. Я бы ска­зал, это в какой-то сте­пе­ни при­ми­тив­ный фун­да­мен­таль­ный ислам, кото­рый всем поня­тен, и те прин­ци­пы, кото­рые явля­ют­ся бесспорными.

Сей­час, посколь­ку это дви­же­ние не моно­лит­но и посколь­ку оно стре­мит­ся полу­чить власт­ные пол­но­мо­чия в Афга­ни­стане и как мини­мум вой­ти в коа­ли­ци­он­ное пра­ви­тель­ство и, соот­вет­ствен­но, полу­чить меж­ду­на­род­ное при­зна­ние, эти уста­нов­ки тако­го фун­да­мен­таль­но­го пла­на, во вся­ком слу­чае в вер­баль­ной сфе­ре, смяг­ча­ют­ся. Уже гово­рит­ся о том, что жен­щи­ны, напри­мер, могут рабо­тать, что не будут предъ­яв­лять­ся такие доста­точ­но жест­кие фун­да­мен­та­лист­ские тре­бо­ва­ния к насе­ле­нию Афганистана.

И посколь­ку здесь есть дина­ми­ка, мож­но гово­рить о том, что кар­ти­на в опре­де­лен­ной сте­пе­ни такая раз­мы­тая. Опять-таки, невоз­мож­но ска­зать, что тали­бы при­дер­жи­ва­ют­ся чет­ко такой задан­ной фун­да­мен­та­лист­ской кар­тин­ки, как это было в кон­це 90‑х годов.

– Про­сто сей­час мы видим доволь­но боль­шое коли­че­ство бежен­цев из Афга­ни­ста­на, если срав­ни­вать с послед­ни­ми года­ми. И бегут они в первую оче­редь, как мы пони­ма­ем, в Таджи­ки­стан. Они бегут от тех самых, как вы ска­за­ли, страшилок?

– Ситу­а­ция более слож­ная. Объ­е­мы бежен­цев я бы все-таки оце­нил сей­час как незна­чи­тель­ные. Дело в том, что вооб­ще цен­траль­но­ази­ат­ский век­тор для афган­ских бежен­цев не явля­ет­ся при­о­ри­тет­ным. У нас был самый зна­чи­тель­ный поток афган­ских бежен­цев после выво­да совет­ских войск из Афга­ни­ста­на и чуть поз­же – это те афган­цы, кото­рые были свя­за­ны с про­со­вет­ской администрацией.

В 90‑е годы, в 2000‑е годы бежен­цы, если они и были, осо­бен­но в 90‑е годы, то век­тор был направ­лен на Паки­стан и Иран.

Сей­час те бежен­цы, кото­рые при­сут­ству­ют в Таджи­ки­стане, – это все-таки незна­чи­тель­ное коли­че­ство, оно колеб­лет­ся, по раз­ным оцен­кам, мак­си­маль­ная план­ка идет две тыся­чи чело­век. В основ­ном это воен­но­слу­жа­щие, кото­рые охра­ня­ли гра­ни­цу или нахо­ди­лись в тех насе­лен­ных пунк­тах вбли­зи таджик­ско-афган­ской гра­ни­цы, кото­рые были взя­ты под кон­троль тали­ба­ми. При­чем мы сей­час не име­ем даже инфор­ма­ции об этих бежен­цах в этни­че­ском раз­ре­зе: это таджи­ки или это пушту­ны. Мы про­сто зна­ем, что это в основ­ном воен­ные, кото­рые нахо­ди­лись в приграничье.

Оче­вид­но, что стра­ны Цен­траль­ной Азии, осо­бен­но те, кото­рые име­ют общую гра­ни­цу с Афга­ни­ста­ном, испы­ты­ва­ют опре­де­лен­ное бес­по­кой­ство, посколь­ку они пони­ма­ют рис­ки, свя­зан­ные с транс­фор­ма­ци­ей и воен­ным при­сут­стви­ем в Афга­ни­стане внеш­них сил, с изме­не­ни­ем рас­ста­нов­ки сил в этой стране. Но гово­рить о том, что наши стра­ны вос­при­ни­ма­ют ситу­а­цию в Афга­ни­стане как неко­то­рую ката­стро­фу или как неко­то­рую угро­зу, с моей точ­ки зре­ния, будет некорректно.

– От “Тали­ба­на” про­сто зву­чит инфор­ма­ция, что они кон­тро­ли­ру­ют чуть ли не 85% тер­ри­то­рии. От офи­ци­аль­ных вла­стей в Кабу­ле гово­рят, что ника­кие 85% они не кон­тро­ли­ру­ют. Мож­но ли сей­час ска­зать, какой про­цент гра­ниц со стра­на­ми Цен­траль­ной Азии они контролируют?

– Крайне слож­но. Повто­рюсь, мы име­ем дело с зон­тич­ной струк­ту­рой. Это понят­но, что какая-то груп­па воору­жен­ных людей может захва­тить какой-то насе­лен­ный пункт, какой-то погра­нич­ный пункт и при этом гово­рить о том, что “мы пред­ста­ви­те­ли дви­же­ния “Тали­бан”. Оче­вид­но, ника­ко­го дока­за­тель­ства того, что это дей­стви­тель­но пред­ста­ви­те­ли дви­же­ния “Тали­бан”, про­сто-напро­сто нет. Это же не струк­ту­ра, где есть какая-то пас­пор­ти­за­ция, реги­стра­ция. Они про­сто выве­ши­ва­ют какой-то флаг, кото­рый счи­та­ет­ся фла­гом “Тали­ба­на”, заяв­ля­ют о сво­ей при­вер­жен­но­сти талибам.

Но дей­стви­тель­но ли они свя­за­ны с теми тали­ба­ми, кото­рые сидят в Док­се или кото­рые при­ез­жа­ли в Моск­ву? Повто­рюсь, мы об этом не зна­ем. Поэто­му гово­рить о том, что вот сей­час заяв­ля­ют: “Мы кон­тро­ли­ру­ем 85% тер­ри­то­рии”, – понят­но, что там невоз­мож­но кон­тро­ли­ро­вать 85% тер­ри­то­рии, мож­но кон­тро­ли­ро­вать какие-то точ­ки, насе­лен­ные пунк­ты или какие-то стра­те­ги­че­ские объ­ек­ты. Тер­ри­то­рию у дви­же­ния “Тали­бан” воз­мож­но­сти кон­тро­ли­ро­вать нет.

– Мож­но ли сей­час понять, поче­му тали­бы или те люди, кото­рые пред­став­ля­ют­ся тали­ба­ми, захва­ты­ва­ют имен­но при­гра­нич­ные пунк­ты, тамо­жен­ные пунк­ты? Поче­му это важ­но для них?

– Есть несколь­ко вер­сий. Есть вер­сия, что про­сто есть стрем­ле­ние отсечь Афга­ни­стан, осо­бен­но Север­ный Афга­ни­стан, от Цен­траль­ной Азии, что­бы через стра­ны Цен­траль­ной Азии в Север­ный Афга­ни­стан не посту­па­ла помощь.

Дру­гой вари­ант состо­ит в том, что есть попыт­ка про­сто вытес­нить из этих зон Воору­жен­ные силы Афга­ни­ста­на, кото­рые под­дер­жи­ва­ет Кабул, кото­рые в мас­се сво­ей явля­ют­ся пуштун­ски­ми, – вытес­нить эти пуштун­ские силы.

Есть вер­сия, что берут­ся под кон­троль гра­ни­цы имен­но сов­мест­ны­ми наци­о­наль­ны­ми мень­шин­ства­ми в мас­шта­бах Афга­ни­ста­на, в при­гра­нич­ных реги­о­нах, кото­рые явля­ют­ся доми­ни­ру­ю­щи­ми. Но, опять-таки, одно­знач­ной пол­ной инфор­ма­ции в дан­ном слу­чае, к сожа­ле­нию, нет.

– А день­ги здесь игра­ют клю­че­вую роль? Если кон­тро­ли­ру­ют гра­ни­цу, то, соот­вет­ствен­но, кон­тро­ли­ру­ют пото­ки това­ров, денег и так далее, кото­рые пере­хо­дят через границу?

– Я бы не ска­зал клю­че­вую, ско­рее все­го, зна­чи­тель­ную роль – да. Я с вами согла­шусь, что это тоже один из момен­тов, посколь­ку это не сек­рет, что Афга­ни­стан явля­ет­ся одним из клю­че­вых источ­ни­ков опи­а­тов, посту­па­ю­щих на пост­со­вет­ское про­стран­ство и далее в Восточ­ную Евро­пу. Понят­но, в этой ситу­а­ции тот, кто кон­тро­ли­ру­ет гра­ни­цы, кон­тро­ли­ру­ет неко­то­рые пото­ки наркотиков.

Есть и дру­гие кана­лы, конеч­но. Это кон­троль и про­сто гру­зов, кото­рые посту­па­ют в Афга­ни­стан из стран Цен­траль­ной Азии, и гру­зов, кото­рые посту­па­ют из Афга­ни­ста­на в стра­ны Цен­траль­ной Азии. Без­услов­но, тут финан­со­вая состав­ля­ю­щая присутствует.

– Тали­бы на встре­че в Москве заяви­ли, что не нару­шат гра­ниц стран Цен­траль­ной Азии (Таджи­ки­ста­на, Узбе­ки­ста­на, Турк­ме­ни­ста­на). Этим заяв­ле­ни­ям сто­ит верить? Или это опять исто­рия про то, что все это настоль­ко раз­но­шерст­но, что одни гово­рят одно, а как будет по фак­ту – непонятно?

– В дан­ном слу­чае как раз есть очень серьез­ная уве­рен­ность, что, дей­стви­тель­но, те пред­ста­ви­те­ли дви­же­ния “Тали­бан”, кото­рые при­сут­ство­ва­ли в Москве, не что-то обе­ща­ли – они кон­ста­ти­ро­ва­ли факт. Прак­ти­че­ски ни одна сила в Афга­ни­стане, кото­рая при­сут­ству­ет, в том чис­ле дви­же­ние “Тали­бан”, не име­ет экс­пан­си­о­нист­ских пла­нов. И вся исто­рия Афга­ни­ста­на пока­зы­ва­ет, что в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни мы на них ока­зы­ва­ем вли­я­ние, а не они на нас, то есть начи­ная с вво­да совет­ских войск в Афга­ни­стан – и прак­ти­че­ски вся после­ду­ю­щая исто­рия свя­за­на с тем, что внеш­ние силы в боль­шей сте­пе­ни вме­ши­ва­ют­ся в Афганистан.

Источ­ник: https://www.currenttime.tv/

архивные статьи по теме

«Брошенным» старикам место в коттеджах

Масимову дали передышку, а теперь вернули

В Казахстане прошел День памяти