25 C
Астана
5 августа, 2021
Image default

Ишманов не при чем — виноваты журналисты

На оче­ред­ном засе­да­нии (от 2 мая) по жана­о­зен­ско­му делу быв­ший гла­ва «Озен­му­най­га­за» Кийк­бай Ишма­нов на голу­бом гла­зу почти бук­валь­но заявил: заба­стов­ку рас­ка­чи­ва­ли оппо­зи­ция и жур­на­ли­сты, и толь­ко чинов­ни­ки вся­че­ски пыта­лись помочь рабочим.

 

Автор: Алла ЗЛОБИНА, Шари­па ИСКАКОВА

 

Отдель­но заме­тим, что жур­на­ли­стов,   про­фес­си­о­наль­но выпол­няв­ших свою рабо­ту и   опе­ра­тив­но доно­сив­ших до чита­те­лей и зри­те­лей  инфор­ма­цию о ходе заба­стов­ки, назва­ли… «зло­умыш­лен­ни­ка­ми».

Сви­де­тель пря­чет­ся в степи 

Судеб­ное засе­да­ние нача­лось с хода­тай­ства неф­тя­ни­ка Есен­гель­ды Аман­жо­ло­ва. Под­су­ди­мых вол­но­ва­ла без­опас­ность сви­де­те­лей, кото­рые отка­за­лись от сво­их преж­них пока­за­ний и высту­пи­ли в суде в защи­ту обви­ня­е­мых. В част­но­сти речь шла о быв­шем дет­до­мов­це Алек­сан­дре Боженко.

Парень, высту­пив­ший сна­ча­ла как ано­ним­ный сви­де­тель под псев­до­ни­мом «Алпы­с­ба­ев Кай­рат» за зана­ве­сом сце­ны суда, на сле­ду­ю­щий день вдруг появил­ся перед мик­ро­фо­ном.  Его при­ня­ли за оче­ред­но­го сви­де­те­ля, поэто­му кон­во­и­ры не поме­ша­ли ему прой­ти в зал суда. Алек­сандр пуб­лич­но рас­ска­зал, как над ним изде­ва­лись, застав­ляя высту­пить на суде  в каче­стве сви­де­те­ля, как он тай­ком ехал в суд, как опа­са­ет­ся за свою жизнь. Сей­час он скры­ва­ет­ся в сте­пи  в окрест­но­стях Жана­о­зе­ня, дома не появляется.

 — Нам ста­ло извест­но, как у Алек­сандра бра­ли пока­за­ния, — заявил суду Есен­гель­ды Аман­жо­лов. — На него ока­зы­ва­лось физи­че­ское и пси­хо­ло­ги­че­ское дав­ле­ние. Мы счи­та­ем, что после тако­го заяв­ле­ния суд обя­зан  исклю­чить все его преж­ние пока­за­ния из уго­лов­но­го дела и  убрать как дока­за­тель­ства обвинения.

Несмот­ря на оче­вид­ность  ска­зан­но­го,  про­ку­ро­ры воз­ра­зи­ли, а судья Арал­бай Нага­ши­ба­ев оста­вил вопрос открытым. 

Где скры­вал­ся Ишма­нов и кто под­жи­гал его дом

 Выступ­ле­ния 35-лет­не­го Кийк­бая Ишма­но­ва, уро­жен­ца посел­ка Шет­пе, как и его преды­ду­ще­го почти кол­ле­ги Ора­ка Сар­бо­пе­е­ва, на суде жда­ли с инте­ре­сом. На преды­ду­щих засе­да­ни­ях о дея­тель­но­сти  руко­во­ди­те­ля «Озен­му­най­га­за»  под­су­ди­мые рас­ска­за­ли нема­ло любопытного.

Напом­ним, что под­су­ди­мые рас­ска­зы­ва­ли, как были изби­ты людь­ми Ишма­но­ва и как он угро­жал им устро­ить «вто­рой Кыр­гыз­стан», если неф­тя­ни­ки будут ста­вить вопрос об осво­бож­де­нии его с долж­но­сти руко­во­ди­те­ля ком­па­нии. Ишма­нов все это отрицал. 

Инте­рес­но, что свои пока­за­ния Ишма­нов читал с лист­ка, и в целом его склад­ная речь рисо­ва­ла образ чут­ко­го и забот­ли­во­го руко­во­ди­те­ля. Неко­то­рые  его заяв­ле­ния, прав­да, сопро­вож­да­лись воз­му­ще­ни­ем со сто­ро­ны под­су­ди­мых и зала.

Высту­пал  быв­ший руко­во­ди­тель «Озен­му­най­га­за» в каче­стве постра­дав­ше­го. Во вре­мя бес­по­ряд­ков он со сто­ро­ны наблю­дал под­жог сво­е­го кот­те­джа, кото­рый  оце­нил в 41 мил­ли­он тен­ге. При­чем его рас­сказ высве­тил новые любо­пыт­ные детали.

  —  Раз­го­во­ры о том, что подо­жгут мой дом, шли еще с мар­та 2011 года, Это было свя­за­но с тем, что я являл­ся гла­вой «Каму­най­га­за».  За этот пери­од убе­дил­ся: нико­му не уго­дишь. То, что я стал постра­дав­шим, име­ет пря­мое отно­ше­ние  к заба­стов­ке, — заявил     Кийк­бай Ишманов.

              Он рас­ска­зал: 16 декаб­ря 2011 года на алане он ста­вил юрты: «Хочу отме­тить, тогда изме­нил­ся поря­док рас­ста­нов­ки юрт. Рань­ше их ста­ви­ли по бокам пло­ща­ди, а в этот раз — пря­мо в сере­дине.  Я не знаю, поче­му это было сделано».

Пер­вой про­шла коло­на детей, люди ста­ли возмущаться…

- Но таких столк­но­ве­ний, кото­рые бы мог­ли перей­ти в кро­во­про­ли­тие, не было. Народ про­сто воз­му­щал­ся: «Мы здесь сто­им семь меся­цев. Наши вопро­сы не реша­ют­ся. У людей совсем не празд­нич­ное настро­е­ние. Это кощун­ством в отно­ше­нии чувств дру­гих людей». Я посто­ял немно­го. У меня замерз­ли ноги, и я ушел греть­ся в юрту. Отту­да услы­шал холо­пок и кри­ки людей. Вышел и уви­дел пар­ней —  их было око­ло 20—30 чело­век, кото­рые побе­жа­ли на сце­ну. Потом заго­ре­лась елка. Я сра­зу  забрал сво­е­го сына — он участ­во­вал в пара­де, сидя вер­хом на коне. Потом позво­нил началь­ни­ку ГУВД Кожа­е­ву и  аки­му  Сар­бо­пе­е­ву. Они труб­ки не бра­ли.  Я взял свою семью и отпра­вил их в Акту. Сам поехал  в при­го­род­ный посе­лок Жеты­бай. Все-таки я гла­ва «Озен­му­гай­га­за» и дол­жен был нахо­дить­ся бли­же к сво­е­му горо­ду. Потом связь пре­рва­лась, но я успел услы­шать:  в Жана­о­зене нача­лись дра­ки и поджоги.

Ишма­нов вер­нул­ся в город толь­ко после того, как к вече­ру в Жана­о­зен  заеха­ли    БТРы и воен­ные. В горо­де про­дол­жа­лась стрель­ба и он в ком­па­нии аки­ма Сар­бо­пе­е­ва, зама Кушер­ба­е­ва Айт­ку­ло­ва и Кабы­ло­ва, пря­та­лись в ГУВД.

Тут резон­но было бы услы­шать вопрос: что виде­ли там чинов­ни­ки и поче­му не пыта­лись пре­кра­тить звер­ские изби­е­ния задер­жан­ных жана­о­зен­цев? Ведь не заме­тить, что там про­ис­хо­ди­ло, было невоз­мож­но.  Но поче­му-то ни Сар­бо­пе­е­ву, ни  Ишма­но­ву — людям, наде­лен­ным госу­дар­ствен­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми, этот вопрос никто не задал. Да и они сами о вре­ме­ни пре­бы­ва­ния в ГУВД пред­по­чи­та­ли не рассказывать.

  Пря­чась в ГУВД, Ишма­нов узнал, что его дом подо­жгли. Для без­опас­но­сти ему дали поли­цей­ско­го и он поехал смот­реть. «Там было мно­го наро­ду. Сосе­ди рас­ска­за­ли: виде­ли чёр­ный джип без номе­ров, кото­рый руко­во­дил дей­стви­я­ми  око­ло 30 пар­ней, чьи лица были закрыты…».

  — Но мне ска­за­ли, что сре­ди них был под­су­ди­мый Бапи­лов и еще несколь­ко пар­ней вме­сте  с ним. Я, к сожа­ле­нию, не могу при­ве­сти это­го сви­де­те­ля, кото­рый мне это ска­зал.   Есть угро­за его жизни.

  Нако­нец, Кийк­баю Ишма­но­ву зада­ли глав­ный вопрос: что он, как руко­во­ди­тель ком­па­нии, с кото­рой пар­ти­я­ми уволь­ня­ли неф­тя­ни­ков, пред­при­нял для раз­ре­ше­ния тру­до­во­го спо­ра? Доба­вим, став­ше­го еще и раз­мен­ной кар­той для сце­на­ри­стов жана­о­зен­ской трагедии.

  — Сна­ча­ла мы их уволь­ня­ли по тру­до­во­му кодек­су, — отве­тил Ишма­нов. — Потом  объ­яви­ли мора­то­рий. Потом нача­ли про­во­дить с ними бесе­ды: я посы­лал людей в ОС‑5, на тер­ри­то­рии кото­ро­го они сна­ча­ла сто­я­ли, для пере­го­во­ров. Неф­тя­ни­ки, уви­дев меня и моих людей, раз­бе­жа­лись. Но мы все-таки смог­ли пого­во­рить с неко­то­ры­ми людь­ми. Я тогда услы­шал  мно­го непри­ят­но­го в свой адрес. Мне  нача­ли гово­рить: «Отдай нам наш хлеб! Поче­му раз­во­ро­вы­ва­ют­ся ваго­ны с нефтью?». Я им ска­зал: «Не отве­чаю за эти ваго­ны». … Я тогда видел Тал­га­та Сак­та­га­но­ва. Он мне ниче­го не ска­зал. Раз­го­ва­ри­вал с Розой Туле­та­е­вой. Она меня спро­си­ла: «Поче­му вы поса­ди­ли Ната­шу Соко­ло­ву?». Я отве­тил: «Роза-апай, не я поса­дил Соко­ло­ву». Потом они нача­ли гово­рить про зар­пла­ту. Я им объ­яс­нил: их зар­пла­та начис­ле­на по всем нор­мам, она была утвер­жде­на в аки­ма­те (при­чем тут аки­мат?! — авт.)

Когда в «дру­зьях» согла­сья нет 

Ишма­нов, читая свои вос­по­ми­на­ния, делил­ся с судом важ­ны­ми дета­ля­ми: « Во вре­мя пере­го­во­ров, я часто слы­шал выра­же­ние: «До кон­ца, надо идти, до конца»…». 

Рас­ска­зал, как соби­рал людей в Доме куль­ту­ры «Мунай­шы» и про­сил род­ствен­ни­ков неф­тя­ни­ков уго­во­рить их пре­кра­тить заба­стов­ку, объ­яс­няя: они басту­ют неза­кон­но. Уси­лия Ишма­но­ва не оста­лись тщет­ны­ми. По его сло­вам, часть неф­тя­ни­ков вер­ну­лась на рабо­ту, а часть оста­лась на алане.

- Потом мы отпра­ви­ли наших людей по домам неф­тя­ни­ков, — интри­го­вал  Ишма­нов. — Что­бы на месте пого­во­рить с роди­те­ля­ми и с семья­ми нефтяников…

Потом быв­ший руко­во­ди­тель «Озен­му­най­га­за» рас­ска­зал: как и поче­му уволь­нял сво­их рабочих. 

- Мы уволь­ня­ли по 30—50 чело­век, доку­мен­ты рас­смат­ри­ва­ли по отдель­но­сти, про­ве­ря­ли каж­до­го.… Сам лич­но про­ве­рял, — сооб­щил Кийк­бай Ишма­нов. — Перед уволь­не­ни­ем раз­го­ва­ри­вал с тех­ни­че­ски­ми  инже­не­ра­ми, и толь­ко после это­го при­ни­мал реше­ние.  Я так­же раз­го­ва­ри­вал с Ната­шой Ажга­ли­е­вой. Я ее спра­ши­вал: писа­ла ли она пись­ма  в руко­вод­ство «Каз­му­най­га­за», в пра­ви­тель­ство, что­бы этот тру­до­вой вопрос решить? Она отве­ти­ла: «Нет, я не буду писать пись­ма,  я им не верю».

Затем еще доба­вил: при­дя в пол­ное отча­я­нье от того, что попыт­ки пере­го­во­рить с Ната­шей Ажга­ли­вой закан­чи­ва­лись про­ва­лом, он не выдер­жал и спро­сил ее:  «Ната­ша, ты веришь в Алла­ха?». Ната­ша ска­за­ла кра­мо­лу: «Она мне гово­рит: «Нет, не верю. Я верю толь­ко сво­е­му серд­цу». Я ей тогда ска­зал: «А зна­ешь, серд­це ведь может делать ошиб­ки…», — рас­ска­зы­вал пострадавший.

После лири­че­ских отступ­ле­ний г‑н Ишма­нов про­дол­жил рас­сказ об усер­ди­ях, кото­рые он пред­при­ни­мал, что­бы решить тру­до­вой спор с нефтяниками:

- Потом я начал обхо­дить остав­ши­е­ся 15 пред­при­я­тий, пото­му что нача­ли посту­пать заяв­ле­ния: если не решит­ся их вопрос, они оста­но­вят рабо­ту всех пред­при­я­тий. Со мной были несколь­ко ребят  и вро­де я им все объ­яс­нил… (что имен­но и кто были эти «ребя­та», высту­па­ю­щий не уточ­нил — авт.) Я даже радо­вал­ся: «Гос­по­ди, спа­си­бо, что воз­ле меня такие вер­ные парни!..».

Но Бог бла­го­дар­ность руко­во­ди­те­ля ком­па­нии поче­му-то не услы­шал: рабо­та на пред­при­я­ти­ях все-таки остановилась…

- После это­го у неф­тя­ни­ков начал­ся каж­дый день сход­няк, — пере­шел на сленг г‑н Ишма­нов. — Каж­дый день собра­ния, выступления… 

«Это я вам сей­час рас­ска­зы­ваю про 2010 год»,   — пояс­нил он.

- Я посто­ян­но ста­рал­ся най­ти согла­сие с Ажа­га­ли­е­вой, Сак­та­га­но­вым, Ами­но­вым…   Они в моем каби­не­те гово­ри­ли одно, потом выхо­ди­ли на пло­щадь и дела­ли дру­гое. Потом они раз­де­ли­лись, сре­ди них не было согла­сия. Появи­лась груп­па Ыкы­ла­са Жан­ге­ри­е­ва, кото­рый в 2010 году был вме­сте с ними. Вто­рая  груп­па — Улы­бе­ка Орын­ба­са­ро­ва и груп­па Жака Ами­но­ва. Потом появи­лась груп­па проф­ко­ма, кото­рая вооб­ще нико­му не под­чи­ня­лась. Из-за того, что они раз­де­ли­лись на четы­ре части, ста­ло тяже­ло их при­зы­вать к един­ству.  Вот так мы рабо­та­ли с ними, никто их них не хотел при­ни­мать реше­ние, мы пыта­лись…  Встре­ча­лись и в офи­се, и на ули­це… , — вздох­нув завер­шил Кийк­бай Ишма­нов и опять доба­вил интри­ги, намек­нув:  — Как толь­ко дело дохо­ди­ло до како­го-либо реше­ния, каж­дый из них начи­нал созва­ни­вать­ся по теле­фо­ну и у кого-то  спра­ши­вать совета…

Неф­тя­ни­ки в кабине под­су­ди­мых под­ско­чи­ли: «Неправ­да!». Зал шумел.

Кийк­бай с завид­ным спо­кой­стви­ем отве­чал: «Ребя­та, раз вы меня позва­ли сюда, выслу­шай­те до кон­ца». Но, судя по тону выступ­ле­ния постра­дав­ше­го пре­зи­ден­та ком­па­нии, скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние: выслу­шать его, в первую оче­редь, долж­ны были судья, видео­ка­ме­ры и, нако­нец, наблю­да­те­ли и журналисты.

- То, что я с каж­дым и вас раз­го­ва­ри­вал, это прав­да, — пари­ро­вал Ишма­нов. — Я даже при­гла­сил редак­то­ра из газе­ты «Тур­ки­стан». Я ему ска­зал: давай решим этот вопрос для ребят. Мы во вре­мя заба­стов­ки позва­ли в аки­мат десять чело­век. Но неф­тя­ни­ки не захо­те­ли нас слу­шать — вста­ли и ушли. Оста­лась толь­ко Роза Туле­та­е­ва. Потом при­шел Булат Аби­лов, с неф­тя­ни­ка­ми.  Но    они вста­ли и ушли. Тогда я задал вопрос  Аби­ло­ву: «Вы посто­ян­но гово­ри­те, что у них все закон­но. Пока­жи­те мне  этот закон».  А он мне отве­ча­ет: «Это вопрос философии». 

«А у меня ведь тоже есть своя фило­со­фия…», — фило­соф­ски заме­тил    постра­дав­ший и, искрен­ней инто­на­ци­ей бук­валь­но выши­бая сле­зу из слу­ша­те­лей про­цес­са,  завер­шил: «Я все­гда думал о неф­тя­ни­ках. Я все­гда ста­рал­ся най­ти реше­ние это­го вопро­са. И вы не може­те мне ска­зать, что я с вами не бедо­вал… Я очень болел за вас… И пытал­ся все­ми сила­ми раз­ре­шить ваш спор…»

 Адво­ка­ты спро­си­ли Ишма­но­ва: «В сво­их пока­за­ни­ях под­су­ди­мый Тал­гат Сак­та­га­нов рас­ска­зал, как груп­па спортс­ме­нов вывез­ла в степь несколь­ко басту­ю­щих и жесто­ко изби­ла их. При этом спортс­ме­ны объ­яс­ни­ли при­чи­ну сво­е­го «недо­воль­ства»: неф­тя­ни­ки не долж­ны высту­пать про­тив вас. Что на это скажете?».

- Нет, тако­го не было. По пово­ду спортс­ме­нов  ска­жу: я ока­зы­вал им спон­сор­скую под­держ­ку, но для того, что­бы они мог­ли толь­ко тре­ни­ро­вать­ся. Никто из них не участ­во­вал в про­ти­во­за­кон­ных дей­стви­ях, — уве­ре­но отве­тил постра­дав­ший и повер­нул судеб­ную бесе­ду в дру­гое рус­ло:  — Еще хочу отме­тить: неф­тя­ни­ков на алане мно­го не соби­ра­лось. В основ­ном мно­го соби­ра­лось, когда при­хо­ди­ли оппо­зи­ци­он­ные лиде­ры или обще­ствен­ные дея­те­ли. А так нико­гда не видел, что­бы на пло­ща­ди соби­ра­лось мно­го людей…

О детях, скром­ном жили­ще Ишма­но­ва и оговорах

Адво­кат Тас­кын­ба­ев засо­мне­вал­ся в пока­за­ни­ях Ишманова:

  — А вы сами, слу­чай­но, не под­ли­ва­ли мас­ла в огонь в этом тру­до­вом спо­ре? Пото­му что есть пока­за­ния неф­тя­ни­ков о том, что вы даже лич­но сни­ма­ли их детей с авто­бу­сов, кото­рые еха­ли в лагерь отдыха?

- Да был такой при­каз, — при­знал­ся Ишма­нов. — Соглас­но ново­му дого­во­ру неф­тя­ни­ки не име­ли пра­ва при­ни­мать уча­стие в заба­стов­ках.  Поэто­му те, кто нару­шал этот пункт, лиша­лись каких-либо дота­ций и соц­по­мо­щи. При­шел при­каз из РД: детей неф­тя­ни­ков, при­ни­ма­ю­щих уча­стие в заба­стов­ке, не отправ­ля­ли в лаге­ря отды­ха. Я этот при­каз выполнил.

- Вы так­же гово­ри­ли, что устро­и­те неф­тя­ни­кам «вто­рой Кыр­гыз­стан», если они вас ски­нут с долж­но­сти? — про­дол­жа­ли спра­ши­вать адвокаты.

Вопрос вызвал шквал эмо­ций  у зала и под­су­ди­мых неф­тя­ни­ков: «Это прав­да!».  Судье при­шлось пре­рвать опрос и уда­лить одно­го из сидя­щих в зале. Спо­кой­ствие и уве­рен­ность быв­ше­го руко­во­ди­те­ля неф­тя­ни­ков посте­пен­но улетучивались.

  — В наро­де сей­час гово­рят мно­го того, чего не было, —  отве­чал Кийк­бай Ишма­нов и пред­ло­жил свою вер­сию: «В один из дней была оста­нов­ле­на рабо­та на ОС‑5. Это пред­при­я­тие нахо­дит­ся в мест­но­сти Бекет-ата. Я тогда пошел к этим граж­да­нам, (высту­пав­ший пока­зал на каби­ну для под­су­ди­мых — авт.) и ска­зал им: «Постес­ня­лись бы сво­их пред­ков… Не обра­ща­е­те вни­ма­ния на людей, кото­рые к вам при­хо­дят. Это не свой­ствен­но адай­цам. Вот эти сло­ва они перевернули».

В про­цес­се опро­са еще выяс­ни­лось: оце­нив свой сожжен­ный кот­тедж в 41 мил­ли­он тен­ге, постра­дав­ший бла­го­род­но сни­зил раз­мер ущер­ба до… 10 миллионов.

  — Ваш дом из мра­мо­ра, что ли, постро­ен? — поин­те­ре­со­ва­лись адвокаты.

- Из кир­пи­ча и дере­ва, — воз­ра­зил Кийк­бай Ишма­нов. — Мой дом скромный…

- Тогда поче­му вы его оце­ни­ли аж в 41 мил­ли­он тенге?

- Там поми­мо внеш­ней сто­ро­ны была повре­жде­на и внут­рен­няя часть дома: вещи, мебель… Они вошли в эту сумму.

Опрос вновь вер­нул­ся к теме дли­тель­ной заба­стов­ки неф­тя­ни­ков. У Ишма­но­ва спра­ши­ва­ли: сколь­ко раз он посе­тил алан за семь меся­цев? Он отве­чал: «Сам туда не ходил,  посы­лал сво­их сотруд­ни­ков». На вопрос: «А поче­му не сам?» отве­тил, что ему ска­за­ли: «Это бес­по­лез­но». Тре­бо­ва­ния неф­тя­ни­ков во вре­мя заба­стов­ки счи­та­ет незаконными.

  — А поче­му вы не уволь­ня­ли людей, кото­рый сто­я­ли три меся­ца на заба­стов­ке? — спро­си­ли быв­ше­го руко­во­ди­те­ля «Озен­му­най­га­за».

- Я вам еще раз гово­рю: мы нача­ли уволь­нять тех, кто был на голо­дов­ке. Я сво­им инже­не­рам гово­рил: не надо делать поспеш­ных реше­ний, давай­те подо­ждем, может кто-то еще оду­ма­ет­ся. Я сдер­жи­вал эти увольнения.

- Ско­рее все­го, это свя­за­но с тем, что они не мог­ли уво­лить всех сра­зу. С зар­пла­ты каж­до­го рабо­че­го шли отчис­ле­ния, кото­рые не отра­жа­лись в их «жиров­ках». О боль­ших рас­хож­де­ни­ях в сум­мах «жиро­вок» гово­рил и юрист Пясто­лов. Это огром­ные сум­мы, — тут же пред­по­ло­жи­ли  наблю­да­те­ли процесса. 

- Как вы счи­та­е­те, поче­му как толь­ко вы ста­ли гла­вой «Озен­му­най­га­за», недо­воль­ство сре­ди рабо­чих  уси­ли­лось? — спра­ши­ва­ли адвокаты.

- Это  были люди, кото­рые меня недо­люб­ли­ва­ли, были про­тив меня.

- А кто именно?

- Все нача­лось с «Кара­жан­бас­му­ная». С Ната­льи Соко­ло­вой, кото­рая ста­ла бере­дить народ.

Линия адво­ка­та Батиевой

Даль­ше ини­ци­а­ти­ву взя­ла адво­кат Ардак Батиева.

- Вы може­те пере­чис­лить пар­тии и людей, кото­рые при­хо­ди­ли на алан? — спро­си­ла защитник.

- Мер­фи, Галым Аге­ле­уов, Булат Аби­лов, Амир­жан Коса­нов… С ними я встре­чал­ся лич­но. Серик Сапар­га­ли, Булат Ата­ба­ев  — эти двое были толь­ко на алане, ко мне не при­хо­ди­ли, — отве­тил пострадавший.

- А вы гово­ри­ли, что необ­хо­ди­мо как-то помочь нефтяникам?

- Гово­рил, но, к сожа­ле­нию, убе­дил­ся: все ска­зан­ное мною было бес­по­лез­но, — отве­тил Ишма­нов и поче­му-то доба­вил: «На теле­ка­на­ле «Кплюс» были пере­дёр­ну­ты мои слова». 

- Оппо­зи­ци­он­ные  пар­тии сколь­ко раз при­хо­ди­ли и про­во­ди­ли собра­ния на алане?

- Ну… В общем приходили…

- Если бы не было «тре­тьих сил», то мог­ли бы это орга­ни­зо­вать ваши сотруд­ни­ки? — неожи­дан­но лега­ли­зо­вав «тре­тьи силы», спро­си­ла Ардак Батиева.

- Это вопрос, нуж­но  адре­со­вать не мне, а вашим под­за­щит­ным — поче­му это про­изо­шло, — отве­чал Ишманов.

  Адво­кат Гуль­на­ра Жуспа­е­ва про­дол­жи­ла опрос: «Когда при­ез­жал Назар­ба­ев, вы слы­ша­ли, что он сказал?»

- Меня  не было в Жана­о­зене. Я был в шоке из-за состо­я­ния сво­е­го дома и оза­бо­чен этим делами.

  — Но слы­ша­ли, навер­ное, мне­ние Назар­ба­е­ва по пово­ду тре­бо­ва­ний неф­тя­ни­ков? У вас какое мнение?

Судья и про­ку­ро­ры поче­му-то потре­бо­ва­ли не зада­вать это вопрос. Ишма­нов   отве­тил: «На это вопрос не могу ответить».

              — А что вы ска­жи­те по пово­ду при­ме­не­ния  реги­о­наль­но­го коэф­фи­ци­ен­та за  вред­ность тру­да нефтяников?

- Соко­ло­ва не пра­виль­но все рас­це­ни­ла и вве­ла неф­тя­ни­ков в заблуждение.

- А поче­му пре­мии неф­тя­ни­кам урезали? 

  — Мы их сни­зи­ли с 70 % до 30 %. Сде­ла­ли это в соот­вет­ствии с тру­до­вым кодек­сом. Про­во­ди­ли разъ­яс­ни­тель­ные рабо­ты на 15-ти предприятиях.

- Поче­му вы не пода­ли в отстав­ку, когда неф­тя­ни­ки потре­бо­ва­ли убрать вас с долж­но­сти руко­во­ди­те­ля «Озен­мум­на­га­за»?

- Все­го у них было шесть тре­бо­ва­ний, в том чис­ле и это. Если бы  оно было пер­вым, я бы отве­тил на это вопрос,  — туман­но ска­зал Кийк­бай Ишма­нов. — Но они это напи­са­ли после того, как их заба­стов­ка была при­зна­на незаконной…

  — Поче­му наши жиров­ки раз­ные, отли­ча­ют­ся от офи­ци­аль­ных дан­ных о наших зар­пла­тах? — спра­ши­ва­ли так­же подсудимые.

- Они не раз­ные… Если хоти­те, пой­дем­те вме­сте, и я вам все пока­жу, — ответ, учи­ты­вая ста­тус под­су­ди­мых, про­зву­чал иронично.

  Ини­ци­а­ти­ву опро­са вновь взя­ла Ардак Бати­е­ва. Адво­кат зада­ла потер­пев­ше­му неожи­дан­ный для всех вопрос: «Какая по ваше­му мне­нию была роль печат­ных изда­ний на тот момент? Тех, жур­на­ли­стов, кото­рые свя­зы­ва­лись с нефтяниками?»

- Я счи­таю: оппо­зи­ци­он­ные силы нагне­та­ли ситу­а­цию. От них не было помо­щи в реше­нии  тру­до­во­го спо­ра, — заклю­чил Ишманов.

Про жур­на­ли­стов-зло­умыш­лен­ни­ков

В завер­ше­ние адво­кат Гуль­на­ра Жуас­па­е­ва высту­пи­ла с хода­тай­ством при­об­щить к делу откры­тое пись­мо, пресс-рели­зы и ста­тьи, напи­сан­ные чле­на­ми пар­тии «Азат» и про­ци­ти­ро­ва­ла кусок обви­ни­тель­но­го заклю­че­ния — том 4‑й, ста­тья дела 143—144,147—148,151—152,159—162,167—170.  

«Обви­ня­е­мая Роза Туле­та­е­ва во вре­мя мас­со­вых бес­по­ряд­ков 16 декаб­ря 2011года по сото­во­му теле­фо­ну сооб­щи­ла оте­че­ствен­ным и зару­беж­ным  кор­ре­спон­ден­там-зло­умыш­лен­ни­кам о слу­чив­шем­ся (лич­но­сти кото­рых пока пол­но­стью не уста­нов­ле­ны). В част­но­сти кор­ре­спон­ден­ту обще­ства по защи­те прав чело­ве­ка Рит­ман Мире, кор­ре­спон­ден­ту «Голос Рес­пуб­ли­ки» Жанар, кор­ре­спон­ден­ту теле­ка­на­ла «BBС» Рай­хон, «AssociatiedPress» Питер Ленер».

- Я не соглас­на с таким опре­де­ле­ни­ем оте­че­ствен­ных и зару­беж­ных жур­на­ли­стов  как «зло­умыш­лен­ни­ки», — заяви­ла Жуас­па­е­ва. — Тем более не соглас­на с таким опре­де­ле­ни­ем в отно­ше­нии пред­ста­ви­те­ля ува­жа­е­мой и все­мир­но при­знан­ной пра­во­за­щит­ной орга­ни­за­ции «Хью­ман Райтс Вотч». Я спе­ци­аль­но свя­зы­ва­лась с неко­то­ры­ми из выше­на­зван­ных людей и убе­ди­лась: они реаль­но суще­ству­ют и рабо­та­ют в выше­на­зван­ных орга­ни­за­ци­ях,  име­ют соот­вет­ству­ю­щие аккре­ди­та­ции в наших госу­дар­ствен­ных орга­нах. Про­шу при­об­щить к делу эти документы.

Судья спро­сил мне­ние адво­ка­тов. С места вста­ла адво­кат Ардак Бати­е­ва. Она попро­си­ла озна­ко­мить ее с доку­мен­та­ми пар­тии «Азат». Вопрос о «жур­на­ли­стах-зло­умыш­лен­ни­ках» оста­ви­ли открытым.

Даль­ше суд пере­шел к про­смот­ру аудио и видео­ма­те­ри­а­лов, предо­став­лен­ных след­стви­ем — об этом читай­те в сле­ду­ю­щем репортаже.

More:
Ишма­нов не при чем — вино­ва­ты журналисты

архивные статьи по теме

Греческая ловушка для евро

«Голос республики» запускает новый проект

Отмывание президента