-7 C
Астана
23 апреля, 2021
Image default

«Импотенция» власти, Назарбаев и Токаев, модель «лояльные, но не умные»

Какие про­бле­мы обна­жи­ла пан­де­мия в Казах­стане, как власть реа­ги­ро­ва­ла на внут­рен­ние про­бле­мы и внеш­ние вызо­вы в 2020 году, в какой ситу­а­ции стра­на подо­шла к оче­ред­ной элек­то­раль­ной кам­па­нии и воз­мож­ны ли дее­спо­соб­ном Нур­сул­тане Назар­ба­е­ве поли­ти­че­ские перемены? 

Азаттык под­вел ито­ги года с казах­стан­ским поли­то­ло­гом Досы­мом Сат­па­е­вым, дирек­то­ром «Груп­пы оцен­ки рисков».

Быв­ший пре­зи­дент Казах­ста­на Нур­сул­тан Назар­ба­ев (вто­рой спра­ва), дей­ству­ю­щий пре­зи­дент Касым-Жомарт Тока­ев (в цен­тре), стар­шая дочь экс-пре­зи­ден­та Дари­га Назарбаева.

COVID КАК ОППОНЕНТ ВЛАСТИ И ПЕРИОД БЕЗВЛАСТИЯ

Азаттык: Какие про­бле­мы, по-ваше­му, обна­жил в Казах­стане 2020 год?

Досым Сат­па­ев: 2020 год, как мне кажет­ся, в двух собы­ти­ях про­де­мон­стри­ро­вал всю неэф­фек­тив­ность создан­ных вла­стью поли­ти­че­ских инсти­ту­тов. Это COVID-19 и меж­эт­ни­че­ский кон­фликт в Кор­дай­ском рай­оне Жам­был­ской обла­сти (насе­лен­ные этни­че­ски­ми дун­га­на­ми сёла пере­жи­ли погро­мы, в столк­но­ве­ни­ях меж­ду каза­ха­ми и дун­га­на­ми в фев­ра­ле погиб­ли 11 чело­век, более сот­ни полу­чи­ли ране­ния. — Ред.) кото­рый, как все­гда, вла­сти попы­та­лись све­сти к быто­во­му наси­лию. Этот кон­фликт пока­зал абсо­лют­ную недее­спо­соб­ность мно­гих поли­ти­че­ских инсти­ту­тов, начи­ная от мас­ли­ха­та и поли­ти­че­ских пар­тий и закан­чи­вая Ассам­бле­ей наро­да Казах­ста­на, кото­рые в этот очень важ­ный момент спря­та­ли голо­ву в песок.

Поли­то­лог Досым Сат­па­ев, дирек­тор «Груп­пы оцен­ки рисков»

Такая фор­ма вза­и­мо­дей­ствия меж­ду вла­стью и обще­ством, а так­же внут­ри госу­дар­ствен­ных струк­тур очень опас­на для самой систе­мы. На офи­ци­аль­ном уровне это частич­но при­зна­ли: что было отсут­ствие меж­ве­дом­ствен­ной коор­ди­на­ции, что при­ня­тые в Казах­стане зако­ны боль­ше меша­ют, чем помо­га­ют рабо­те самих же гос­струк­тур. Полу­ча­ет­ся, в этом году мы столк­ну­лись с пара­док­саль­ной ситу­а­ци­ей: с одной сто­ро­ны, власть актив­но пыта­лась оправ­ды­вать­ся тем, что про­ва­ли­ла анти­кри­зис­ную рабо­ту, пото­му что созда­ла слож­ные бюро­кра­ти­че­ские про­цес­сы, что­бы сни­зить уро­вень кор­руп­ции, но при этом в самый кри­зис­ный пери­од ока­за­лось, что нет ниче­го свя­то­го и те или иные госу­дар­ствен­ные струк­ту­ры могут быть заме­ша­ны в кор­руп­ци­он­ных схе­мах. Я думаю, что 2020 год, в пред­две­рии 30-летия неза­ви­си­мо­сти Казах­ста­на, пере­черк­нул эти 30 лет.

Азаттык: Настоль­ко серьезно?

Досым Сат­па­ев: Да, пото­му что выяс­ни­лось, что у нас про­сто уни­что­жи­ли систе­му здра­во­охра­не­ния. Выяс­ни­лось, что у нас не рабо­та­ет эффек­тив­но ни один госу­дар­ствен­ный орган, кото­рый, в прин­ци­пе, отве­ча­ет за нашу без­опас­ность. Выяс­ни­лось, что за эти 30 лет мы прак­ти­че­ски уни­что­жи­ли весь наш инду­стри­аль­ный потен­ци­ал до такой сте­пе­ни, что эле­мен­тар­но боль­нич­ны­ми мас­ка­ми не можем себя обес­пе­чить. Я не гово­рю про про­из­вод­ство меди­ка­мен­тов. В этом году мы пока­за­ли, что наша неза­ви­си­мость — иллю­зор­на. Мы зави­си­мы с точ­ки зре­ния импор­та меди­ка­мен­тов, зави­си­мы с точ­ки зре­ния внеш­них фак­то­ров, кото­рые очень силь­но вли­я­ют на ситу­а­цию в Казахстане.

2020 год пере­черк­нул почти 30 лет неза­ви­си­мо­го раз­ви­тия Казах­ста­на и с точ­ки зре­ния кра­си­вых лозун­гов о том, что Казах­стан ско­ро дол­жен вой­ти в спи­сок 30 раз­ви­тых стран мира, но вме­сто это­го мы вошли в спи­сок 30 стран с высо­ким уров­нем забо­ле­ва­е­мо­сти коро­на­ви­ру­сом. Более того — этот год пока­зал всю изощ­рен­ность госу­дар­ствен­ной инфор­ма­ци­он­ной поли­ти­ки с точ­ки зре­ния скры­ва­ния про­блем. Я имею в виду лож­ную ста­ти­сти­ку по коро­на­ви­ру­су, кото­рая в оче­ред­ной раз выяви­ла, как госу­дар­ство рабо­та­ет с информацией.

В 2020 году COVID-19 высту­пил глав­ным оппо­нен­том вла­сти, кото­ро­го и в тюрь­му-то не поса­дишь. Он про­сто вскрыл все поро­ки систе­мы госу­прав­ле­ния, про­вал анти­кри­зис­но­го менедж­мен­та, абсо­лют­ную недее­спо­соб­ность поли­ти­че­ских инсти­ту­тов, будь то пра­ви­тель­ство, пар­ла­мент, аки­ма­ты или маслихаты.

В июле (на пике пер­вой вол­ны коро­на­ви­ру­са. — Ред.) был пери­од без­вла­стия, когда по сути мно­гие граж­дане Казах­ста­на вдруг ока­за­лись в оди­но­че­стве. Ни в одной госу­дар­ствен­ной струк­ту­ре не мог­ли ска­зать, что про­ис­хо­дит, не мог­ли сде­лать ниче­го эффек­тив­но­го. Было ощу­ще­ние абсо­лют­ной управ­лен­че­ской импо­тен­ции. Этот месяц без­вла­стия даже мно­гих из тех, кото­рые более-менее лояль­но отно­си­лись к вла­сти, живя по прин­ци­пу лишь бы не было вой­ны, вдруг поня­ли, что власть абсо­лют­но не гото­ва их защищать.

Самое инте­рес­ное, что этот год для вла­сти про­шел со зна­ком минус в плане, что уве­ли­чи­лось коли­че­ство про­тестных групп даже сре­ди тех, кото­рые, в прин­ци­пе, счи­та­ли себя вне политики.

Азаттык: В каком плане протестными?

Досым Сат­па­ев: Это, опять же, кухон­ный про­тест, но тоже очень опас­ный для вла­сти. Я всё вре­мя при­во­жу при­мер Совет­ско­го Сою­за, кото­рый раз­ва­ли­ло не какое-то актив­ное мень­шин­ство, а пас­сив­ность боль­шин­ства, кото­рое в свое вре­мя не вышло защи­щать тот же самый ГКЧП (госу­дар­ствен­ный коми­тет по чрез­вы­чай­но­му поло­же­нию, создан­ный в авгу­сте 1991 года высо­ко­по­став­лен­ны­ми чинов­ни­ка­ми совет­ско­го пра­ви­тель­ства, кото­рые пыта­лись сохра­нить СССР. — Ред.). Про­сто Совет­ский Союз раз­ва­лил­ся у мно­гих в голо­вах задол­го до его непо­сред­ствен­но­го развала.

В авгу­сте моя орга­ни­за­ция, «Груп­па оцен­ки рис­ков», с социо­ло­гом Айман Жусу­по­вой про­ве­ли экс­перт­ный опрос, в кото­ром участ­во­ва­ли 50 экс­пер­тов абсо­лют­но из раз­ных сфер — от биз­не­сме­нов до полит­тех­но­ло­гов. Цель опро­са: понять, в чём была при­чи­на управ­лен­че­ско­го бар­да­ка. Были выде­ле­ны несколь­ко важ­ных пунк­тов, на кото­рые ука­за­ли авто­ры: кри­зис ком­пе­тен­ции, отсут­ствие эффек­тив­ных поли­ти­че­ских инсти­ту­тов, кол­лек­тив­ная без­от­вет­ствен­ность и кор­руп­ция. Разу­ме­ет­ся, они взаимосвязаны.

Мы при­шли к пара­док­саль­но­му выво­ду: имен­но дол­гие годы ими­та­ции созда­ния эффек­тив­ной систе­мы, кото­рой зани­ма­ют­ся вла­сти в цен­тре и на местах, пред­став­ля­ют угро­зу наци­о­наль­ной без­опас­но­сти стра­ны. Не оппо­зи­ция, не внеш­ние фак­то­ры, не внут­рен­ние угро­зы, не [живу­щий за гра­ни­цей быв­ший бан­кир и оппо­зи­ци­о­нер] Мух­тар Абля­зов, а имен­но сама власть, точ­нее ее неэффективность.

Но, самое глав­ное, что во вла­сти не сде­ла­ли выво­ды. Вро­де бы 2020 год дол­жен был отрез­вить, что­бы даже самые дубо­вые голо­вы оста­но­ви­лись и поду­ма­ли: ребя­та, а ведь мы нала­жа­ли — это ведь был не про­сто про­вал, это была катастрофа.

Азаттык: Хоро­шо, высве­ти­лись про­бле­мы, люди с кри­ти­че­ским скла­дом мыш­ле­ния в оче­ред­ной раз осо­зна­ли, что всё пло­хо. Что даль­ше-то делать?

Досым Сат­па­ев: Вопрос «Что делать?» замы­ка­ет­ся на том, кто дол­жен быть ини­ци­а­то­ром кар­ди­наль­ных и кос­ме­ти­че­ских изме­не­ний. Если речь идет о граж­дан­ском обще­стве, то нуж­но учесть, что оппо­зи­ци­он­ное поле силь­но рас­ко­ло­то и фраг­мен­ти­ро­ва­но (а выбо­ры про­шло­го года хоро­шо это пока­за­ли). Сей­час мы видим несколь­ко оппо­зи­ци­он­ных дви­же­ний, раз­ных оппо­зи­ци­он­ных дея­те­лей, при этом неко­то­рые из них нахо­дят­ся в кон­фрон­та­ции друг с дру­гом. И это игра­ет на поль­зу вла­сти, кото­рая актив­но это исполь­зу­ет по прин­ци­пу «раз­де­ляй и властвуй».

Шествие участников оппозиционного молодежного движения «Oyan, Qazaqstan» в День независимости в Алматы 16 декабря 2020 года.

 

Шествие участ­ни­ков оппо­зи­ци­он­но­го моло­деж­но­го дви­же­ния «Oyan, Qazaqstan» в День неза­ви­си­мо­сти в Алма­ты 16 декаб­ря 2020 года.

Есте­ствен­но, у части оппо­зи­ци­он­но­го обще­ства с про­шло­го года воз­ник­ла наив­ная надеж­да на то, что Тока­ев смо­жет высту­пить про­ти­во­ве­сом Назар­ба­е­ва, и гово­ри­ли о двое­вла­стии в стране меж­ду «биб­лио­те­кой» (так назы­ва­ют кан­це­ля­цию Нур­сул­та­на Назар­ба­е­ва, быв­ше­го пре­зи­ден­та стра­ны, нахо­дя­щу­ю­ся в зда­нии биб­лио­те­ки пер­во­го пре­зи­ден­та. — Ред.) и Акор­дой (адми­ни­стра­ци­ей дей­ству­ю­ще­го пре­зи­ден­та Касым-Жомар­та Тока­е­ва, став­лен­ни­ка Назар­ба­е­ва. — Ред.). Пред­по­ла­га­ли, что сей­час Акор­да уси­лит свои пол­но­мо­чия, хочет пере­тя­нуть на себя часть управ­лен­че­ских ресур­сов, что­бы поме­нять стра­ну. Но на самом деле, пока есть пер­вый пре­зи­дент, ника­ко­го двое­вла­стия в Казах­стане не будет. Мы даже к тран­зи­ту еще не подо­шли. Он нач­нет­ся, когда не ста­нет пер­во­го пре­зи­ден­та. При дее­спо­соб­ном Назар­ба­е­ве систе­ма будет сохра­нять свою нынеш­нюю управ­лен­че­скую модель — лояль­ные, но не умные.

РЕАКЦИЯ НА ВНУТРЕННИЕ И ВНУТРЕННИЕ ВЫЗОВЫ: НЕВЫПОЛНЕННАЯ МИССИЯ «ГЛАВНОГО ИГРОКА» 

Азаттык: Насколь­ко суще­ство­ва­ние такой моде­ли — «лояль­ные, но не умные» — ска­зы­ва­ет­ся на том, как власть реа­ги­ру­ет на внеш­не­по­ли­ти­че­ские вызо­вы? В кон­це это­го года мы виде­ли и слы­ша­ли, как рос­сий­ские депу­та­ты высту­па­ли с тер­ри­то­ри­аль­ми пре­тен­зи­я­ми к Казахстану.

Досым Сат­па­ев: Власть неэф­фек­тив­но и с боль­шим про­ва­лом реа­ги­ру­ет и на внут­рен­ние про­бле­мы, и на внеш­ние уда­ры власть реа­ги­ру­ет очень без­зу­бо. Министр ино­стран­ных дел в Казах­ста­на не сра­зу, а с опре­де­лен­ным интер­ва­лом, поте­ряв «золо­той час», сде­лал заяв­ле­ние, и то под дав­ле­ни­ем обще­ствен­но­го мнения.

Азаттык: Так у нас на мно­гие собы­тия дале­ко не сра­зу реа­ги­ру­ют — уже тра­ди­ция, мож­но сказать.

Досым Сат­па­ев: В том-то и дело. Госу­дар­ство взя­ло на себя мис­сию глав­но­го игро­ка, а чинов­ни­ки заяв­ля­ют, что они глав­ные люди в стране, и, если вы глав­ные люди в стране, вы долж­ны нести ответ­ствен­ность. Но вдруг выяс­ни­лось, что вла­сти у них мно­го, а моз­гов мало. Как ска­зал один экс­перт, набра­ли лояль­ных, а тре­бу­ют как с умных. Это очень класс­ная фра­за, ее надо выбить золо­ты­ми бук­ва­ми на всех сте­нах наших гос­струк­тур. Этот год пока­зал, что нам не нуж­ны лояль­ные систе­ме люди, нам нуж­ны про­фес­си­о­на­лы, кото­рые могут зада­вать неудоб­ные вопро­сы, могут делать не очень удоб­ные заяв­ле­ния. Пото­му что в первую оче­редь их инте­ре­су­ет резуль­тат, а не ими­та­ция бур­ной дея­тель­но­сти, кото­рой зани­ма­ют­ся лояльные.

Азаттык: Что, по-ваше­му, сто­ит за заяв­ле­ни­я­ми депу­та­тов Гос­ду­мы Нико­но­ва, Федо­ро­ва, Жири­нов­ско­го, кото­рые заяв­ля­ли, что север Казах­ста­на — пода­рок «рус­ско­го наро­да»? Меж­го­су­дар­ствен­ные гра­ни­цы опре­де­ле­ны, офи­ци­аль­но Москва при­зна­ла неза­ви­си­мость Казахстана.

Досым Сат­па­ев: Заяв­ле­ния Нико­но­ва, Федо­ро­ва, Жири­нов­ско­го — это про­сто отра­же­ние мыс­лей, кото­рые вита­ют в Крем­ле. Шуты гово­рят то, что в голо­ве у царя. [Пре­зи­дент Рос­сии Вла­ди­мир] Путин в июне это­го года делал заяв­ле­ния о «подар­ках» рус­ско­го наро­да дру­гим госу­дар­ствам. По сути, это явный намек при­гра­нич­ным госу­дар­ствам — Бела­ру­си и Казах­ста­на. После собы­тий в Укра­ине любые такие заяв­ле­ния со сто­ро­ны пред­ста­ви­те­лей вла­сти долж­ны вос­при­ни­мать­ся Казах­ста­ном как офи­ци­аль­ная пози­ция. Поэто­му сле­ду­ю­щим шагом после ноты про­те­ста МИД дол­жен был заявить о состав­ле­нии чер­но­го спис­ка невъезд­ных граж­дан. Это всё в рам­ках дипло­ма­ти­че­ской прак­ти­ки, как адек­ват­ная реак­ция адек­ват­но­го госу­дар­ства на неадек­ват­ные заяв­ле­ния пред­ста­ви­те­лей вла­сти дру­гой стра­ны. Но это­го не произошло.

И здесь мы стал­ки­ва­ем­ся с очень опас­ной про­бле­мой — окном Овер­то­на, когда рас­ши­ря­ют­ся рам­ки допу­сти­мо­го. Пер­вый тезис вос­при­ни­ма­ет­ся как нечто запрет­ное, вто­рой — как ради­каль­ное, тре­тий уро­вень — «ну, может быть», чет­вер­тый уро­вень — «поче­му бы и нет». Рос­сий­ские про­па­ган­ди­сты посте­пен­но внед­ря­ют в обще­ствен­ное созна­ние мыс­ли, кото­рые со вре­ме­нем будут вос­при­ни­мать­ся как в Рос­сии, так и внут­ри Казах­ста­на как нечто само собой разу­ме­ю­ще­е­ся. И когда это попы­та­ют­ся реа­ли­зо­вать на прак­ти­ке, часть обще­ства вос­при­мет это как само собой разу­ме­ю­ще­е­ся действие.

В 2014 году, когда про­изо­шла аннек­сия Кры­ма, я заявил, что Казах­стан может быть сле­ду­ю­щим, если про­изой­дет силь­ный рас­кол внут­ри эли­ты. Мы ведь по мно­гим направ­ле­ни­ям похо­жи на Укра­и­ну. Наше обще­ство тоже силь­но раз­дроб­ле­но и состо­ит из раз­ных групп. Одна часть обще­ства нахо­дит­ся под вли­я­ни­ем рос­сий­ско­го медий­но­го и поли­ти­че­ско­го поля, дру­гая под­дер­жи­ва­ет наци­о­нал-пат­ри­о­ти­че­ские настро­е­ния, тре­тья — раз­ви­тие рели­ги­оз­ной моде­ли госу­дар­ствен­но­сти счи­тая, что Казах­стан — часть мусуль­ман­ско­го мира. И в этом плане Казах­стан уяз­вим, пото­му что внут­ри мы не созда­ли ниче­го, что мог­ло бы сохра­нить нашу госу­дар­ствен­ность от любых внеш­них уда­ров: эко­но­ми­ка сла­бая, армия сла­бая, нет дове­рия обще­ства к вла­сти, обще­ство раз­дроб­ле­но. Эли­та тоже раз­дроб­ле­на, но когда нач­нет­ся поли­ти­че­ский раз­драй, этим могут вос­поль­зо­вать­ся внеш­ние игроки.

СИТУАЦИЯ В КАНУН «ТАК НАЗЫВАЕМЫХ ВЫБОРОВ»

Азаттык: А какие-нибудь пози­тив­ные момен­ты в 2020‑м вы може­те отметить?

Досым Сат­па­ев: Для меня этот год пока­зал один очень пози­тив­ный момент: един­ствен­ным эффек­тив­ным анти­кри­зис­ным менедж­мен­том в Казах­стане высту­пи­ло то самое граж­дан­ское обще­ство, кото­рое власть в тече­ние дол­гих лет пыта­лась угро­бить. Власть вос­при­ни­ма­ла граж­дан­ское обще­ство очень узко: оппо­зи­ци­он­ные пар­тии, оппо­зи­ци­он­ные СМИ, оппо­зи­ци­он­ные НПО. Но на самом деле мы уви­де­ли реин­кар­на­цию граж­дан­ско­го обще­ства, кото­рое про­изо­шло еще несколь­ко лет назад через соци­аль­ные сети. Имен­но соц­се­ти зало­жи­ли новую инфра­струк­тур­ную базу для появ­ле­ния волон­тер­ства. Когда в июле был пери­од без­вла­стия, эту нишу запол­ни­ли волон­тер­ские орга­ни­за­ции, а граж­дан­ское обще­ство в этот момент высту­пи­ло анти­кри­зис­ным менеджером.

В Казах­стане мож­но при­знать фор­ми­ро­ва­ние дее­спо­соб­но­го граж­дан­ско­го обще­ства, состо­я­ще­го из про­фес­си­о­на­лов, спо­соб­но­го про­из­во­дить очень серьез­ные ини­ци­а­ти­вы и про­грам­мы раз­ви­тия стра­ны в раз­ных направлениях.

Азаттык: Что нуж­но делать, что­бы это сохра­нить и развить?

Досым Сат­па­ев: Актив­но созда­вать новые поли­ти­че­ские инсти­ту­ты, пото­му что реа­ли­за­ция новых про­грамм и ини­ци­а­тив без новых поли­ти­че­ских инсти­ту­тов невозможна.

Даже если взять так назы­ва­е­мые пар­ла­мент­ские выбо­ры, кото­рые прой­дут у нас 10 янва­ря. Я посмот­рел вне­оче­ред­ной съезд пар­тии «Нур Отан»: такое ощу­ще­ние, что Тока­ев там сидел про­сто как.

Азаттык: Ну пред­се­да­тель пар­тии не он, а Назарбаев.

Досым Сат­па­ев: Да. И этот вне­оче­ред­ной съезд «Нур Ота­на» пока­зал, что под­го­тов­кой к пар­ла­мент­ским выбо­рам зани­ма­лась не Акор­да, а «биб­лио­те­ка». Пока­за­те­лен и сам фор­мат про­ве­де­ния этих выбо­ров, в кото­рых не участ­ву­ет ни одной новой поли­ти­че­ской пар­тии, а неко­то­рые ста­рые сошли с дистан­ции после при­зы­вов Абля­зо­ва про­ве­сти «умное голо­со­ва­ние». Эти при­зы­вы, кста­ти, ста­ли хоро­шим инди­ка­то­ром нашей фей­ко­вой пар­тий­ной систе­мы, когда уход пар­тии с поли­ти­че­ской сце­ны про­ис­хо­дит не по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве, а по опре­де­лен­ной указ­ке сверху.

У меня воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что окру­же­ние пер­во­го пре­зи­ден­та видит в Тока­е­ве опре­де­лен­ную угро­зу и пыта­ет­ся пар­ла­мент и пар­тию «Нур Отан» сде­лать неким балан­сом в про­ти­во­вес Тока­е­ву, кото­рый по сути «Нур Отан» не кон­тро­ли­ру­ет. Даже в этом спис­ке из 49 чело­век, кото­рые пошли по цен­траль­ной пар­тий­ной кво­те, костяк состав­ля­ют люди из окру­же­ния пер­во­го президента.

Азаттык: По пово­ду зако­на о поли­ти­че­ских пар­ти­ях и вне­се­ние попра­вок в закон о митин­гах и собра­ни­ях, кото­рые были при­ня­ты во вре­мя пан­де­мии. Мно­гие назы­ва­ют это про­сто оче­ред­ным закру­чи­ва­ни­ем гаек. А вы как думаете?

Досым Сат­па­ев: Это про­сто полит­тех­но­ло­гия. В 2019 году Тока­ев сде­лал заяв­ле­ния о «слы­ша­щем госу­дар­стве» и необ­хо­ди­мо­сти рефор­ми­ро­ва­ния поли­ти­че­ской систе­мы, после чего необ­хо­ди­мо было сде­лать так, что­бы для эли­ты и поли­ти­че­ской систе­мы ника­ких изме­не­ний не было. Полу­ча­ет­ся, что изме­не­ния были кос­ме­ти­че­ски­ми и не вли­я­ют на сни­же­ние кон­тро­ля за поли­ти­че­ской систе­мы со сто­ро­ны эли­ты. При этом их мож­но рас­пи­а­рить как пер­вый, пусть даже незна­чи­тель­ный, шаг в сто­ро­ну демо­кра­ти­за­ции. Напри­мер, сни­же­ние реги­стра­ци­он­но­го цен­за с 40 до 20 тысяч под­пи­сей в законе о поли­ти­че­ских пар­ти­ях. Если посмот­реть пре­це­ден­ты дру­гих стран, то там для созда­ния поли­ти­че­ский пар­тии нуж­но от тыся­чи и даже мень­ше чле­нов, при этом нет необ­хо­ди­мо­сти иметь фили­а­лы пар­тии во всех регионах.

Что каса­ет­ся зако­на о митин­гах и собра­ни­ях: всё ста­ло хуже, чем было ранее. Для того что­бы про­ве­сти то или иное меро­при­я­тие, необ­хо­ди­мо запол­нить чуть ли не 13 пунк­тов, кото­рые ты дол­жен при­нять как обя­зан­ность, ина­че про­сто будет отказ. Про­ве­де­ние оди­ноч­ных пике­тов в тече­ние двух часов — это тоже абсурд. Если брать миро­вой опыт, оди­ноч­ные митин­ги могут про­во­дить­ся в любом месте в тече­ние любо­го вре­ме­ни. Для про­ве­де­ния демон­стра­ций и шествий тоже до сих пор тре­бу­ют­ся раз­ре­ше­ния. Заяв­ле­ние о том, что теперь мож­но про­во­дить митин­ги в любое вре­мя, тоже лукав­ство. Мас­ли­ха­ты всё рав­но опре­де­ля­ют спи­сок мест, где они могут проводиться.

В этом законе о про­ве­де­нии мир­ных собра­ний — пра­виль­но было отме­че­но — до сих пор сохра­ни­лись инстру­мен­ты нака­за­ния, воз­дей­ствия со сто­ро­ны гос­струк­тур в слу­ча­ях так назы­ва­е­мых нестан­дарт­ных дей­ствий. Напри­мер, флеш­мо­бы, ноше­ние маек с опре­де­лен­ной сим­во­ли­кой или при­зы­ва­ми, кото­рые по сути могут вос­при­ни­мать­ся вла­стя­ми как нару­ше­ние это­го закона.

Для вла­стей есть удоб­ный момент. Она все­гда может исполь­зо­вать ту же самую ста­ти­сти­ку по коли­че­ству зара­жен­ных для того, что­бы вво­дить раз­ный уро­вень опас­но­сти исхо­дя из поли­ти­че­ских инте­ре­сов. Если власть посчи­та­ет, что назре­ва­ет соци­аль­ный взрыв или про­тест­ная вол­на, все­гда мож­но сослать­ся на то, что ухуд­ши­лась эпи­де­мио­ло­ги­че­ская обста­нов­ка. В прин­ци­пе, для авто­ри­тар­ных систем, с одной сто­ро­ны, коро­на­ви­рус нанес мощ­ней­ший удар по их леги­тим­но­сти, но, с дру­гой сто­ро­ны, предо­ста­вил им в руки допол­ни­тель­ные рыча­ги управ­ле­ния поли­ти­че­ски­ми про­цес­са­ми через исполь­зо­ва­ние каких-то огра­ни­чи­тель­ных мер, ссы­ла­ясь на эпи­де­мио­ло­ги­че­скую ситуацию.

Ори­ги­нал ста­тьи: Казах­стан — Радио «Сво­бод­ная Европа»/Радио «Сво­бо­да»

архивные статьи по теме

Осторожно — религия!

Власть так боится маленького города?

Молодые женщины – опора единороссов?